Глава третья. Приключения в ночи. Продолжение.
- Дяденька, ты не обидишь маленькую девочку?
Говорила действительно маленькая чернокожая девчонка, вообще пигалица, около двух локтей ростом, ну может чуть больше. Потому-то он и не сразу ее заметил.
- Откуда ты?- удивился бродяга. – Прекрасное, создание цвета ночи?
Девчонка подошла вплотную, стрельнула глазами по онагру и захлопала ресницами, видимо готовясь зареветь.
- Дяденька-а-а, ты не сделаешь мне больно?
- Послушай, не надо плакать. Скажи, что ты здесь делаешь?
- Да-а, а ты мне сделаешь бо-бо. - девчонка почти прижалась к страннику.
Онагр беспокойно фыркнул и переступил с ноги на ногу, а бродяга тоже беспокойно заерзал. Вот не акцентировала бы маленькая дура внимание на этом самом своем бо-бо, и все было бы нормально, а то и вправду хочется…ну все, все! Успокоились и пришли в себя.
Пигалица зашмыгала носом, смотрела беспомощными глазами лани и начала судорожно всхлипывать, по прежнему прижавшись к бродяге.
- Ну, не реви. Давай я отвезу тебя к маме с папой.
- Нет мамы и нет папы - я сирота. Никто не заступиться за бедную сиротку.
Вот ведь! Она что нарочно?!
- Ну, где-нибудь же ты живешь?
Девица закивала головой и ткнула пальцем куда-то на юг, в сторону проявляющейся, словно чудовищный призрак, в нарастающем лунном сиянии гигантской белой стены.
- Хорошо! Я отвезу тебя туда, куда ты скажешь.
Пигалица неожиданно вспрыгнула на спину онагра впереди бродяги, прижавшись к нему спиной, и сказала совершенно спокойным голосом:
- Ну, тогда поехали. Нечего здесь торчать как фаллос бегемота.
Онагр бодро застучал копытами, удаляясь от лабиринта домов-термитников. Кудрявая головка девчонки находилась как раз на уровне подбородка бродяги, и он удивился, почувствовав от маленькой пигалицы какой-то очень приятный цветочный запах и не только цветочный, а еще чего-то очень, как ему показалось, знакомого, но забытого. Спина пигалицы плотно прижималась к его груди, а маленькая, но тугая попка к низу живота, вдобавок, в результате бега онагра, тела их совершали ритмичные движения и как бродяга не пытался направить течение мысли в какое-нибудь постороннее русло, результат вскоре был, как говориться, на лицо, но чуть пониже.
- Дяденька-а-а.
Господи, твоя воля! да что ж тебе не сидится - то?
- Дяденька, а у тебя что-то там растет.
- Тебе показалось, сиди спокойно и не ерзай.
- Да-а-а! А оно упирается мне прямо в попку. Что-то такое большо-ое-е!
- Это…это…ну, в общем, не обращай внимания. Это ерунда все это!
- Да-а-а, ерунда, а твердое какое! Дай-ка я потрогаю, и что же там такое.
Пигалица завела назад руку, прижала ладонь к животу бродяги, и он почувствовал, как она сделала несколько круговых движений и стала щекотать его живот удивительно длинным пальцем большого ногтя. Странник, молча, убрал любопытную ручку.
Девчонка повернула к нему голову и глянула масляными и любопытными глазами прямо в самые порочные глубины бродяги, и тот заметил, что пигалица ухмыльнулась. Странник поднял легкое тело и поместил вышеозначенную и порочную сиротку за спину.
- Вот так нам обоим будет и спокойней и удобней. - пояснил он свои действия.
Однако спокойней стало не на много. Пигалица закинула руки на шею бродяге и игриво щекотала ногтями под подбородком, продолжая прижиматься всем телом, но не навязчиво, а так, просто чтобы не пропал интерес. Иногда она, привстав, клала подбородок на плечо бродяге и с любопытством заглядывала в глаза.
- Дяденька, а ты любишь маленьких девочек?
- Да, люблю, люблю…то есть, нет…ну, в общем…не совсем.
- Ах, какая жалость! Так, значит, ты маленьких девочек не любишь?
- Послушай, малышка, при таком поведении тебя непременно и скоро изнасилуют.
- Ой, пожалуйста, не надо. Я тебя очень боюсь! Не трогай меня, дяденька!
Странник покосился на девчонку. Что-то было в ней очень странное. Она говорила, то плачущим голосом маленькой испуганной девчонки, то голосом взрослой. И поведение ее представляло собой какие-то сплошные зигзаги. Вот, например, сейчас ее ладони скользнули по животу и начали настойчиво вползать в схенти, подбираясь…вот-вот…именно туда.
- Девочка! Дядя сейчас тебе как даст по ручкам и сильно больно отшлепает попке.
- Ой, ой, ой. - насмешливо заплакала малолетняя нахалка. - Ой, страшно, ой, ой боюсь, боюсь! А ничего больше большой дяденька не сделает с маленькой девочкой? Кстати, за нами гонятся.
- С чего взяла?
- Слышу топот.
Онагр увеличил ход, и некоторое время они ехали молча. Пигалица прижалась к бродяге, крепко обхватив его руками.
- А как ты оказалась …
Закончить бродяга не успел.
- А-а-у-у-у-и-и-и.
Стон, раздавшийся где-то не очень далеко, перешел в протяжный вой, и только он замер, растворившись в ночи, как:
- А-а-и-и-и-у-у-у-и-и-и…
Многоголосый вой ответил ему, наполнив воздух жуткими переливами. Ночные звуки наполняли египетскую ночь в изобилии: сычиный тоскливый плач, загадочные совиные клики, металлический звон цикад, жалобные стенания шакалов, собачий лай из города, и иногда резкий хохот гиен с плато и кошачье вяканье. Но это было что-то совершенно другое.
- Что это? - пробормотал странник, обернувшись к своей спутнице.
