Итак, несмотря на все финансовые препоны, генерал-аншеф Суворов разворачивает бурную строительную деятельность на юге России. По утвержденным им планам закладываются и возводятся следующие оборонительные сооружения: Фанагорийская крепость на Таманском полуострове, на восточной границе с Турцией (ныне станица Тамань Темрюкского района Краснодарского края), укрепления Кинбурнской косы и Днепровского лимана, новая крепость Кинбурн, Тираспольская крепость на левом берегу реки Днестр на западной границе с Турцией, форт Гаджидера в Днестровском лимане (ныне поселок Овидиополь в Одесской области современной Украины), Гаджибейское укрепление с военной гаванью и купеческой пристанью (современная Одесса), 4 севастопольских форта, 2 из которых казематированные.
Естественно, что за строительством столь удаленных друг от друга крепостей одному человеку уследить физически невозможно. У Суворова в подчинении находятся два старших офицера инженерной службы: инженер-полковник Иван Иванович Князев и инженер-подполковник Франц Павлович де Воллан — участник штурма Измаила, родом из Нидерландов. Оба — толковые специалисты, хорошо знающие инженерное дело, на которых можно вполне положиться. С полковником Князевым у Александра Васильевича с самого начала устанавливаются отличные отношения, проникнутые взаимопониманием и доверием. А вот с подполковником де Волланом общение некоторое время не складывается. Всему виной упрямый и несговорчивый характер Франца Павловича, не отличающийся покладистостью и не склонный ни к каким компромиссам. В письме статс-секретарю Петру Ивановичу Турчанинову Суворов пишет свое первое впечатление о подчиненных: «Князев хорош, де Волан скучен и грозен; избалован и три раза уже абшит [отставку] брал, а мне истинно неколи о их капризах думать».
Однако, притирка двух упрямых и принципиальных характеров Суворова и Де Воллана происходит, к счастью для общего дела, довольно быстро. Спустя непродолжительное время Александр Васильевич отзывается о де Воллане так: «он у меня принят как приятель, а если вышло неудовольствие, то сие было от него же. и сам он себя успокоил». Чуть позже состоящий при Суворове со второй Русско-турецкой войны подполковник Иван Онуфриевич Курис пишет доверенному лицу великого полководца при Российском Императорском дворе Дмитрию Ивановичу Хвостову: «де Волан честнейший человек, его не знали; граф душевно его любит». И действительно, Александр Васильевич сходится с де Волланом настолько близко, что включает голландца в круг своих особо доверенных лиц.
Ближе к концу 1793 года генерал-аншеф Суворов не кому иному, а именно голландцу де Воллану диктует на французском языке секретные стратегические заметки под названием «План войны с Турцией», что является доказательством особого доверия к этому человеку. В этих заметках Суворов впервые предстает перед нами, не только как гениальный тактик, но и не менее одаренный стратег. Проектируемая Александром Васильевичем война с Турцией должна была ни много не мало положить конец Османской империи и иметь свое завершение взятием Константинополя.
В ноябре 1793 года Екатерина II, каким-то образом прознав об этом плане, требует его к себе. Но, к сожалению, суворовскому плану последней и окончательной войны с Турцией не суждено было сбыться, потому что в грядущем 1794 году произошли иные внешнеполитические события, потребовавшие бросить и армию и другие ресурсы Российской империи на войну против внезапно восставшей Польши.