Собрали несколько откровенных полотен, которые стали сосредоточением самых потаенных фантазий их создателей — а еще явно опередили свое время.
Материал предназначен для аудитории 18+
Пабло Пикассо «Дора и Минотавр» (1936)
Знаменитый испанский художник, прославившийся на весь мир не только как основоположник кубизма и один из самых «дорогих» арт-деятелей, но и своим свободолюбием и раскрепощенностью в вопросах сексуальных взаимоотношений. «Искусство не целомудренно, а если оно целомудренно, то это не искусство», — говорил Пикассо и предпочитал четко соблюдать установленные собой же правила.
Хотя официально он был женат всего два раза (на русской балерине Ольге Хохловой и француженке Жаклин Рок), женщины присутствовали в его жизни всегда — в качестве муз, вдохновительниц и богинь (тех же, кто в его понимании ими не являлись, он безжалостно именовал «подстилками»). И после бурной интрижки с художником они нередко оставались с разбитым вдребезги сердцем: разрывая связь с очередной любовницей, Пикассо уничтожал и память о ней, и — психологически — ее саму: «Каждый раз, когда я меняю женщину, я должен сжечь ту, что была последней. Таким образом я от них избавляюсь».
Что это было — болезненная любовь человека, не способного на иные проявления чувств, или обычная страсть, разбавленная природным нарциссизмом? Людей, которые могли бы дать ответ на этот вопрос, уже давно нет на этом свете — зато осталось искусство, порой гораздо более красноречивое, чем его создатели.
Например, в картине «Дора и Минотавр», написанной на закате сюрреалистического этапа творчества художника, он отчетливо изобразил свое отношение к женскому полу и сексу. Безоговорочное доминирование возвышающегося над обнаженной девушкой Минотавра (недвусмысленного альтер эго самого творца) — символ недавно вспыхнувшего романа Пикассо и французского фотографа Доры Маар. Конечно, ничем хорошим их история не закончилась: после расставания с Пикассо в 1945 году Маар пережила депрессивный эпизод и была вынуждена даже пройти лечение в психиатрической клинике.
Гюстав Курбе «Купальщицы» (1853)
Человеком, ответственным за тысячи потраченных впустую нервных клеток критиков искусства, можно со смелостью назвать французского художника-реалиста Гюстава Курбе, хотя сегодня в его полотнах мы не найдем ничего особенно провокационного. В один момент решив, что академический реализм и традиционная живопись уже не отвечают требованиям времени, он смело от них отказался и взялся за изображение голой действительности — в прямом и переносном смысле этого слова.
Одной из ранних подобных работ и являются «Купальщицы», ставшие причиной настоящего скандала на Салоне 1853-го года. Пышные обнаженные формы, явно не соответствующие нежизнеспособным стандартам красоты эпохи романтизма, грязные ноги развалившейся на траве девушки, невыразительный пейзаж — все это шокировало парижскую публику настолько, что на художника обрушился шквал критики. Известно, что император Наполеон III, проходя мимо картины, не совладал с собой и даже ударил ее своим хлыстом (а нам остается только гадать, как он отреагировал на гораздо более сексуальное «Происхождение мира» Курбе, написанное в 1866 году).
Анри де Тулуз-Лотрек «Друзья» (1895)
Несложно догадаться, какую именно «дружбу» имел в виду постимпрессионист Анри де Тулуз-Лотрек при написании этой работы. Ярый поклонник женского внимания, дешевого алкоголя и продажной любви и завсегдатай борделей, он делал главной героиней своих полотен темную сторону жизни Парижа, подноготную французской столицы, так разительно отличащуюся от идеальной картинки города на почтовых открытках.
Бесконечные развлечения, вульгарные «па» танцовщиц кабаре «Мулен Руж» и полуобнаженные куртизанки окружали Тулуз-Лотрека на протяжении менее чем 20 лет его творческой карьеры (и, конечно, секс, преградой к которому не стал даже физический дефект художника — недоразвитые ноги, переставшие расти из-за детских травм и наследственного заболевания). По иронии судьбы, это и стало причиной его смерти: в возрасте 36-и лет Тулуз-Лотрек кончался от алкоголизма и сифилиса, которым его заразила одна из подруг.
Эгон Шиле «Половой акт» (1915)
Ломаные, будто слегка дрожащие линии и грубый эротизм картин австрийского экспрессиониста Эгона Шиле нельзя спутать ни с чем. Прямолинейная сексуальность и практически болезненная одержимость, с которой он изображает нагое тело человека, сделали из Шиле одного из самых ярких «телесных» художников XX-го века — и «Половой акт», написанный в самый разгар Первой мировой войны, является прекрасным тому свидетельством.
В его работах желание неизменно идет рука об руку с болью и страданием, секс — с полной уязвимостью, эстетика — с уродством. Парадоксы, которые стали отличительной чертой творчества Шиле, начали зарождаться в его сознании еще в детстве: когда юному художнику было всего 14 лет, его отец умер от сифилиса, заразив сына страхом последовать его примеру. Однако желание все же оказалось сильнее: отказаться от безрассудных связей он так и не смог, а половая жизнь навсегда стала ассоциироваться с порочностью и опасностью. В 1912 году Шиле даже был кратковременно арестован по обвинению в совращении несовершеннолетней натурщицы (его вина так и не была доказана) и хранении порнографических изображений.
Сальвадор Дали «Великий мастурбатор» (1929)
Сальвадор Дали, подобно Шиле, всю жизнь разрывался между непреодолимым сексуальным влечением и столь же непреодолимым отвращением к нему: как и у его австрийского коллеги, такое отношение к половому акту сформировалось у художника в детстве. Когда Дали был еще совсем маленьким, консервативный отец в качестве «сексуального воспитания» показал ему медицинскую книгу с изображениями гениталий, обезображенных последствиями венерических заболеваний. С этого момента секс начал пугать Дали — и одновременно стал его навязчивой идеей.
Зацикленность на вопросах телесного удовольствия и страх импотенции заставили художника пристраститься к мастурбации, которая была его основным, а возможно, и долгое время единственным средством сексуального самовыражения. Свою обсессию Дали запечатлел в картине с говорящим названием «Великий мастурбатор», которая объединила в себе те самые две крайности подсознания: с одной стороны, на полотне можно увидеть соблазнительную женскую фигуру, подозрительно напоминающую музу сюрреалиста Галу, с другой — саранчу с кишащими на ней муравьями, символизирующими разложение.
Густав Климт «Юдифь и Олоферн» (1901)
Еще один австрийский художник, исследующий тему сексуальности (хотя и уже с совершенно иной стороны) — это Густав Климт. Эротика у этого представителя венского модерна неразрывно связана с женской природой, мягким и приглушенным желанием, которое интуитивно чувствуется в героинях всех его картин. Особенно это заметно на контрасте с отталкивающей наготой человека с полотен Шиле — здесь это уже не нагота, а обнажение, завернутое в блестящую обертку из сусального золота, драгоценных камней и искрящейся мозаики.
В «Юдифи и Олоферне» Климт обращается к библейскому сюжету о молодой еврейской вдове, которая соблазнила ассирийского полководца, напавшего на ее родной город, и, когда тот потерял бдительность и заснул, безжалостно отрубила ему голову. Тайна и разрушительность женской сексуальности, которая (как мы уже поняли) чрезвычайно интересовала художника, предстает здесь во всей красе в виде соблазнительно приоткрывшей рот и упивающейся своей местью Юдифи. Моделью для нее, кстати, выступила Адель Блох-Бауэр — хорошая знакомая Климта, которую мы все знаем по картине «Золотая Адель» (1907).
Поль Гоген «Дух мертвых не дремлет» (1892)
Наверное, всем известна история Поля Гогена, который в середине 1880-х годов решил, что брокерская работа совсем не для него, оставил не только финансовую стабильность, но и жену и пятерых детей и отправился в рискованное путешествие за своей мечтой — заниматься живописью. Что же, у него получилось: если примерным семьянином он так и не стал, то вот художником — очень даже. И больше всего он прославился своими работами с райского острова Таити, куда, ведомый жаждой приключений, уехал в 1891-м году.
Главной его музой в этот период стала скромная таитянка по имени Теха'амана, которая покорила французского живописца своей «непохожестью» и естественностью, присущей ей как человеку совсем иной культуры. Опасения вызывал только один факт: девушке на момент знакомства с 43-летним Гогеном было всего тринадцать. Впрочем, это не помешало любвеобильному (и не очень высоконравственному) художнику вступить с ней в интимную связь — и, конечно, часто ее рисовать.
А вы знали об этих скрытых смыслах популярных картин? Пишите в комментариях!