Древнее судопроизводство, находясь на начальном этапе своего развития, по сравнению с современным было далеко от совершенства. Полученных доказательств зачастую не хватало или было недостаточно для вынесения судебного решения. Процедура обнаружения, сбора и предоставления необходимых доказательств была крайне неразвита, поэтому был разработан особый институт доказывания, который, по мнению представителей феодальной Руси, сможет расставить все точки над i в затяжных, неоднозначных или дискуссионных судебных разбирательствах.
Таковым стал так называемый судебный поединок («Поле) — это ордалия, Божий суд, его проводили по распоряжению судьи, не решавшегося вынести окончательный приговор из-за противоречивых показаний свидетелей, отсутствия или малочисленности улик.
Судебные поединки на Руси применялись с давнего времени, однако подробное описание впервые встречается в Псковской судной грамоте: во многих своих статьях она указывает на Поле как на способ разрешения судебного спора, подробно описывает процедуру его проведения, называет условия и перечисляет возможных участников. Кроме того, «поле» проводилось и в Великом Новгороде, о чем свидетельствует упоминание о судебном поединке в 6 статье Новгородской судной грамоты.
Поле, как и присяга, применялось в тех случаях, когда в распоряжении сторон не было других, более убедительных доказательств, например, в спорах о земле, о невозвращении вещей, отданных на хранение по делам о побоях, грабеже, вырывании бороды и др. Как правило, ответчику предоставлялось право выбора, какой вид доказательства должен быть применен на суде — клятва или судебный поединок. Существовал лишь единственный случай, когда дело решалось судебным поединком не по желанию ответчика, а по принуждению со стороны суда. Это имело место в спорах о лесных участках, находившихся в межах двух владельцев, т.к. в данном споре сторонами выступали представители господствующего класса (ст. 10 Псковской судной грамоты).
Судебные поединки проводились только в присутствии приставов — княжеского и городского, которые получали за это от виноватого или побежденного специальную плату в размере 6 денег, если поединок состоялся. Перед проведением поединка у тяжущихся была возможность примириться, в данном случае поле не проводилось, однако приставы все равно получали выплату в размере 3 денег. Перед поединком суд делал три громогласных объявления: одним предписывалось, чтобы удалились родственники сторон; вторым — чтобы окружающий народ не нарушал молчания; третьим воспрещалось оказание помощи одной из сторон под страхом тяжких наказаний — даже смерти, если бы один из противников был побежден вследствие такого вмешательства. Кроме того, считалось, что побежденный на «поле» осужден Богом. Как проигравший процесс, он выплачивал виру и все судебные пошлины. Но с убитого денег не взимали, только снимали и предавали сопернику, одержавшему победу и выигравшему дело, доспехи или «иное што» из надетых на нем одежды, обуви, украшений, предметов культа. По результатам поединка (противник сдавался или был убит) победителю присуждалась победа. Кроме права получить искомое по делу он мог взять доспехи убитого, но не имел права требовать выкупа за тело с родственников (ст. 37 Псковской судной грамоты).
В Пскове стороны выходили на битву в доспехах, в Новгороде в качестве оружия использовались ослопы (дубинки, рогатины) и палки, а доспехами шишаки и железные латы.
На основании статей Псковской судной грамоты можно сделать вывод о своеобразном преломлении принципа равенства сторон в судебном поединке: речь идет о фактическом приблизительном равенстве физических данных участников поединка или их представителей (наймитов). Так, если поле присуждалось двум женщинам, то наймиты были запрещены (ст. 119 Псковской судной грамоты). Зато старики, малые дети, люди с увечьями и немощами, священники или монахи всегда могли воспользоваться наймитом. Это право имели все участники процесса, кроме послухов (ст. 21). Но сами тяжущиеся во всяком случае, бились ли они сами или выставляли за себя наемных бойцов, перед поединком должны были целовать крест.
