Будь проклят Куохтемок, со всем своим кланом разом.
Еще вчера клан Куохтли, мой клан, был одним из двух по силе в Теночтитлане, а уже сегодня его остатки будут принесены в жертву великому Яотлу.
На свободе, волей случая, остался только я. Взбрело мне в голову украсить новое творение, созданное для ушедшей Уеман, семпасучитлем, растущим в дневном переходе от великого города.
Когда я вернулся, узнал, что теперь являюсь единственным живым Куохтли в этом проклятом городе. Только... что может такое ничтожество, как я. Часовщик, только и умеющий, что замедлять ход времени на десять секунд. Лишь позорю великий клан своими недостойными умениями.
Бывший великим клан...
Нет, хватит рыдать. Не зря ведь Атлатонин спасла меня. Не зря при возвращении послала мне навстречу Синтехуа, предупредившую и тем сохранившую мне жизнь.
Теперь судьба моего клана зависит от меня.
Только... что можно сделать за десять секунд.
Тяжело дыша, я стоял у двери, ведущей в ритуальный зал храма. Пробраться сюда было непросто, но по сравнению с тем, что мне предстоит, это была легкая прогулка.
Людей клана Куохтли, уже завели внутрь, теперь они стоят в ряд, перекрывая мне обзор на жреца, только что подошедшего к статуе бога и сейчас с благоговейным трепетом поднимающего острый нож Ицтли. Он окропит каменного истукана, бога Яотлу, кровью моей семьи.
От страха дрожат руки, мне едва удается удерживать мечи, припасенные для воинов моего клана, в потных ладонях, но я не могу отступить. Там, внутри, стоит, не склоняя головы, великий Ксипилли, глава нашего рода, стоит, гордо выпрямив спину, его средний сын Куетлачтли. Два великих воина с изукрашенными шрамами телами, охраняют их последний вздох, прямо глядя предателю в глаза. Даже женщины, не просят пощады, готовые следовать за своими мужчинами во тьму Миктлана.
Жрец завел песнь, пробуждая ото сна статую мрачного божества. Засверкали цветом золота глубоко посаженные глаза, дрогнули губы, обнажая жуткий оскал. Пора.
Два пасса руками и время остановилось, подарив мне всего десять секунд.
Одна.
Я вбегаю в зал и одним движением разрезаю веревки на руках Ксипилли и сую ему в руку меч.
Два.
Его сын обзаводится своим оружием.
Три. Четыре.
Получают свободу великие воины.
Пять.
Добежать до жреца.
Шесть.
Повинуясь движению моего меча, его шея расходится широкой улыбкой. Я вижу, как медленно меняется выражение его глаз, секунда, за которую проклятый Ицтли успел увидеть свою смерть. Кровь, сейчас живущая по другим законам, выползает из разверстой шеи сытой змеей, пугающими щупальцами раздвигает кожу.
Семь.
Оказаться возле статуи жестокого Яотлу.
Восемь.
Движение мечом. Разбуженный бог уязвим, уже не каменный, но еще не живой, не напившийся жертвенной крови. Голова статуи начинает движение вниз, трещины, словно медлительное светило, заскользили по плоти истукана.
Девять.
Вернутся и стать рядом со своим вождем, со своим кланом.
Пускай нам суждено сегодня умереть, но клан Ицтли поплатится за свое предательство. Разгневанный бог знает, кто его разбудил. Мстительный бог накажет всех. Жестокий бог отомстит за мой клан.
Десять.
Заохали воины, осознав, что пленники свободны. Захлопали глазами на появившегося из ниоткуда меня. Заорали от ужаса, понимая, что я успел натворить.
Брызнув фонтаном крови, упал на колени жрец, пытаясь зажать руками рану.
Грохнула оземь голова статуи. С тихим шорохом осыпалась на пол оскверненная плоть его.
Ужасом в сердцах клана Ицтли отозвался звук, идущий снаружи. Звук, означающий гнев бога и смерть города.
Зашевелились пленники, радостно осознав оружие в своих руках. В глазах вождя я, наконец, вижу гордость, гордость за бывшего бесполезным сына.
