Сегодня открывал ломбард.
Или даже скорее лавку, где дают миникредиты и принимают в залог что попало.
Сначала директор сего заведения позвонил, уточнил цену.
Помолчал, подышал в трубку, спросил про скидки.
Еще немного подышал…
И сказал, что сначала попробуют сами.
Примерно через час снова набрал, позадавал вопросы про скидки и… скрипя зубами попросил приехать.
До этого он сам хорошо постарался: замок весь искорежен.
Видно, что по нему долго били, с надеждой, что он испугается человека с молотком и откроется.
Начинаю по частям доставать ошметки замка и одновременно оглядываю недра лавки.
Куча инструмента свалена рядом со столом.
Наверное, строительная бригада забухала.
В углу приютился пылесос.
В витринах кучно лежат телефоны и ноутбуки.
На дальней полке столпились телевизоры.
Видимо, эта лавка хорошо помогает алкобесам.
Допился, допустим, человек до черты.
Еще чуть-чуть и жизнь уйдет под откос со скоростью пикирующего бомбардировщика.
И все обстоятельства складываются так, что ему уже больше негде найти денег на продолжение «банкета».
Все друзья и бабушки-соседки предупреждены, что больше денег не давать, вся зимняя одежда в гараже, чтоб не ушел далеко.
А бесы шепчут: "Может под диваном пузырь завалялся".
Он заглядывает, но нет там ничего.
Кроме пылесоса.
А бесы уже картинку этой скупающей все подряд лавки подсовывают.
"Нет, - думает мужик, - до этого я еще не докатился. Как можно что-то из дома продать?"
"Не ссы, - шепчут бесы, - никто же не узнает, только маленькую бутылочку, немножко поправиться, а завтра на работу выйдешь, займешь, выкупишь, и как бы ничего и не было. Он же не на виду, под диваном, никто и не заметит".
"Да как же, - кричит, окруженный со всех сторон бесами, здравый смысл, - а если узнают, это же стыдоба какая. Увидят же, что пылесос из дома понес".
"Да кто увидит? - ласкается к нему нечисть, - вон в пакеты под мусор завернем. Мусор пошел выносить. Поэтому и налегке. А за углом сдадим, и магазин тут же, возьмем пузырь и домой. Делов-то на 5 минут."
И бежит мужик под ликование алкобесов, в их шаражку, дающую кредиты, с пылесосом под мышкой.
А нечисть в это время бабушку-соседку подмышки хвать и к глазку, а потом к окошкам.
И звонит бабуся, охая, благоверной парня, крадущегося домой с бутылкой в кармане, рассказывает, что потащил что-то продавать, что пошел по стопам другого алкаша, который живет этажом выше и уже все из дома вытащил.
А жена и не верит вовсе: "Не может быть, чтоб он и что-то из дома вынес".
Но, все ж таки заходит после работы в этот киоск и находит там свой любимый пылесос.
И даже собирается уже его выкупить...
А потом вдруг понимает, что прежняя жизнь кончилась, разворачивается и уходит.
А дома видит пьяную морду, и кто-то шепчет ей что-то про потерянную молодость, пробуждая взамен любви совсем другое чувство.
И ликуют бесы: еще одна любовь утоплена в алкоголе.
Еще одно очко в их пользу.
Такие мысли лезут мне в голову, пока вытаскиваю по частям замок из двери.
Открываю двери.
- Сколько будет стоить замена? - отвлекает меня от мыслей директор ломбарда.
- Озвучиваю ему цену на замок, на работу.
- Не, так не пойдет, - говорит он, - не может это все стоить почти столько же, сколько сама дверь.
- Так я чек из магазина привезу.
Он сверлит меня взглядом:
- Нет, это дорого. Давай дешевле.
- Я же вам озвучил примерные ценники на замок и на мои услуги. Может, замок и будет чуть дешевле, но не факт.
- Ты не понял, - говорит директор ломбарда, - это дорого.
Мне почему-то становится так неприятно, что он мне тыкает:
- Хорошо, - кладу ему на стол пакет с металлоломом, извлеченным из двери, – платите за вскрытие и я поехал.
Не очень-то и хотелось.