Мы с Зоей Алексеевной обсудили информацию о ненавидящем взгляде медсестры в косынке – предположительно Али. В ее трудовой книжке было указано прежнее место работы – одна из московских поликлиник. Слава богу, мне не придется далеко ехать. Эта поликлиника была ведомственной и располагалась в районе трех вокзалов. Легенды я никакой не придумала и поэтому, пройдя в приемную главврача и узнав, что его нет и долгое время не будет, изложила свою просьбу секретарше – узнать как можно больше про Алю. Про Альбину Георгиевну Обижаеву. Девушка не стала интересоваться, зачем мне это надо.
- О, про Обижайку вам расскажет старшая медсестра. Пройдите к ней. Это – на втором этаже. Лидия Иосифовна. Правда, думаю, вам придется ее поискать, она на месте никогда не сидит. Но вы ее сразу узнаете – пожилая, красавица, с волшебной фигуркой! А ножки! Ножки! Человеку за шестьдесят, а на нее даже молодые иной раз заглядываются!
Я столкнулась с Лидией Иосифовной прямо на выходе из приемной.
- О, на ловца и… - начала секретарша и показала женщине на меня. – К вам.
- Пойдемте, гостья дорогая! Сюда… Вот мой кабинет. Садитесь. Итак?
Передо мной и впрямь сидела потрясающая женщина. Женщина – гармония. При этом я не имею в виду просто правильные черты лица, красивые брови и так далее. Может, эти самые брови были у нее не такие уж и тонкие. А ресницы – не слишком длинные. Но полное отсутствие морщин, благородство лица, наполненность взгляда – не пустые глаза, в них светится ум – делали это лицо неповторимым. Под этим взглядом я не могла врать. И даже что-то присочинить казалось невозможным. И я рассказала Лидии Иосифовне все как есть. И закончила нехорошим взором Али, говорящим о том, что врач Лина Георгиевна чем-то перед ней провинилась. А еще спросила, почему секретарша назвала Алю Обижайкой. Это прозвище, вероятно, от ее фамилии?
- Да нет, дорогая, не от фамилии. А от обиды.
Лидия Иосифовна рассказала, что проработала с Алей несколько лет и знает о ней практически все.
- И почти каждый день… Я не преувеличиваю – почти каждый день я слышала от нее одну и ту же фразу…
- Какую?
- Я с детства была никому не нужна! Она повторяла ее именно в таком виде. Я ей говорила – как же так? Тебе дали жизнь, тебя вырастили, ты получила образование. Говорила, а сама понимала, что, возможно, она и права. Как-то так, знаете, получилось, что ее родители то сходились, то расходились, им явно было не до дочери. А между тем в семье их дальних родственников случилось несчастье – погибла мать, а отец сошел с ума от горя, либо наоборот – погиб отец, а мать попала в психушку, я точно не помню. Но их девочка оказалась беспризорной и Алины родители взяли ее к себе. Кажется, даже официально удочерили. Аля отнеслась к этому довольно равнодушно, хотя в детстве несколько лет ей пришлось прожить с новоявленной сестрой.
Тут Лидия Иосифовна разволновалась, стала говорить отрывистыми фразами, заменяя порой слова соответствующими жестами. Я поняла, что судьба Али была ей небезразлична. Перескажу все, что Лидия Иосифовна мне поведала, спокойно, своими словами.
А между тем у Али появилась масса проблем. Она влюбилась и вышла замуж. А поскольку уже ждала ребенка, то поступила не в мединститут, как намеревалась вначале, а в медучилище. Алин отец был в ярости и кричал, что никогда ей не простит слишком раннее замужество, материнство, а главное – предательство! Ведь она будет медсестрой! И уже ясно, что впоследствии дом, ребенок, молодой муж и все вытекающие отсюда заботы не дадут дочери продолжить его дело.
- Его дело?
- Да, он же хирург! Кстати, с ним я тоже работала. Интереснейший человек, скажу я вам. Был… Он умер.
- Давно?
- Да нет. Можно сказать, только что. Проблемный был человек, мало с кем уживался. А потому кочевал из клиники в клинику. Брали за талант, но все равно впоследствии старались как-то от него избавиться…
Но продолжу рассказ Лидии Иосифовны. Так вот, Але все последующие годы было самой до себя – родила двоих детей, у родителей не бывала, общалась в основном с матерью – по телефону. Рассказывала на работе, что мать ни разу не спросила, трудно ли ей, не предложила помочь. Правда, жили, как уже упоминалось, не рядом, но разве дело в расстоянии? А тут еще муж стал приходить выпивши и Аля однажды сорвалась, у нее была истерика. Пришла как-то на работу сама на себя не похожа, всю ее трясет, колотит. Врач, с которой Аля работала, обследовала ее, посоветовала, как лечиться. Потом в жизни ее на короткое время засияло солнышко – они с мужем приобрели квартиру поближе к столице и она стала работать а поликлинике, где я сейчас и пребывала. И все шло неплохо. Но тут начались набеги…Я даже переспросила Лидию Иосифовну:
- Набеги?
- Да, да! Больница, где ее отец тогда работал – вот она, рядом, на нашей же улице. И он… он стал терзать ее чуть ли не каждый день!
Оказалось, что Алин отец вдруг почувствовал потребность в общении с родной дочерью и, как только выдавалось свободное время, бежал к ней в поликлинику. Зачем? А для Лидии Иосифовны это до сих пор загадка. Приходил, вызывал ее в коридор и они сидели на диване, разговаривали. Обычно он ее обнимал и что-то говорил, говорил… Всем сотрудникам было интересно – что. Но Аля ни разу не ответила на этот вопрос. А после его ухода она всегда была сама не своя.
- Мы ей говорили – Алечка, поделись с нами, тебе же легче будет! А она как камень.
Словом, облегчения ей эти визиты не приносили.
А между тем та, удочеренная девица тоже давно упорхнула из дома приемных родителей – после окончания учебы ее направили на работу в Подмосковье. Но, в отличие от Али, она навещала пожилых людей каждую неделю.
- Интересно, они подружились? Аля - с той, удочеренной? То есть – с сестренкой своей?
- Ха! Где там! Они даже ни разу не встретились. Аля-то хотела, даже звонила той мымре. Но – не получилось. Не судьба. Может, теперь встретятся.
- Подождите. Вы же сказали – отец их умер.
- Да. Умер.
- Но они же его хоронили!
- Аля не была на похоронах. У нее сын в больницу попал, в реанимацию, с какой-то инфекцией редкой, лежал там с высочайшей температурой, просто горел весь. Потом к матери она ходила. Говорит, мать еще дальше от нее стала. Все о той, приемной дочери с ней говорила, словно и обсудить, и вспомнить им было нечего…
Лидия Иосифовна рассказала, как однажды дети – выпускники детсада «расправились» с воспитательницей, которую не любили – они поставили во дворе чучело, одели его «под эту ведьму» и стали кидать в нее кто что мог, в основном камни. Так вот, моя собеседница сравнила Алю с этим чучелом для битья, в нее без конца летят какие-то стрелы: равнодушия, ненависти, нелюбви, семейных передряг… Да как же тут самой-то оставаться спокойной и всех любить?
- А вот Алин отец… Вы сказали про характер…
- Очень хороший хирург. Я не ошиблась, сказав вам про талант, это признавали даже его враги. Но… какой-то он был озлобленный, надломленный… И вечно озабоченный.
- Чем?
- Пил много. И… не хочу брать грех на душу, но… По-моему, и ампулками иногда не брезговал…
- Наркотики, что ли?
- Думаю, да. А когда он был… ну, скажем, не в себе, то мог сотворить что угодно.
- В смысле?
- Да во всех смыслах. Уточнять, расшифровывать не буду, и не просите. Но если под словом отец мы подразумеваем родного, любящего нас человека, готового сделать все для нашего счастья, то ясно, что у Али такого человека не было. Мать более адекватна, но холодна, как лед! Прямо мороз по коже! Кстати, вот уж мы смеялись, когда узнали, какая у нее девичья фамилия. Морозова! Стопроцентно подходит.
Я от волнения чуть не задохнулась. Я вообще перестала дышать. И попросила именно с этого момента – поподробней.
- А вот актер есть известный – Галактион Морозов. Так Алина мать – не родственница ему?
- Это надо у самой Али спросить. Я, знаете, очень далека от актеров, театров и прочего. Вполне возможно.
- А не знаете, как приемную дочь-то зовут?
- Знаю. Имя редкое, красивое, потому и запомнила. Каролина.
Потрясающее совпадение! Каролина Морозова могла иметь отношение к Алле Юрьевне, к Аллюр! Но при чем же здесь медсестра Аля? Альбина Георгиевна? Между прочим, убитая врач Лина тоже Георгиевна. И если подходить к вопросу с этой стороны… А почему бы и нет? И на этом мне следует сейчас заострить внимание… Лина-Каролина… Все это как-то рядом. И у Зои Алексеевны, знаю, была такая мысль…
- Аля у вас там, на новом месте, верно, без конца отпрашивается, да?
- Не знаю. А зачем?
- Да у нее же мать совсем плоха. К ней ходит. Говорит, хоть перед смертью наладить отношения…
- Вот как… Следовательно, ваша Аля скоро может остаться сиротой. И – наследницей, да?
- Наследницей… Да вот с этим тоже не все у нее ладно. Я говорю – девочка для битья. Тут ей отец такую глупость однажды сказал!
- Глупость?
- Ну конечно! Прибежал, посидели они в коридоре, ушел, она заходит в кабинет сама не своя, лица прямо нет, вся дрожит. Говорю – что там еще этот старый пень от тебя хочет? А она – в рев! Еле разобрала – сказал, оказывается, что если она не выполнит его условия, то он завещание на нее не напишет. И она ничего никогда не получит!
- А… почему речь вдруг зашла о завещании?
- Так они больные оба были, родители-то ее. С этим – ясно. А вот что за условие… Я попыталась узнать, так она меня просто отбрила! Не ваше, мол, дело! Я даже решила сходить к нему. Сказать, что после его посещений Аля сама не своя. А у нее и так с нервами не в порядке, ее беречь надо. Пришла на свое старое место работы, со всеми обнимаюсь, целуюсь, и он – тут как тут. Все ему выдала – один на один. Он вдруг побелел весь и говорит – не придавайте, мол, значения, это все ее фантазии! Я поняла – он-то думает, что она мне все рассказала! Еще чуть-чуть бы мне подыграть ему, и я бы все узнала. Но только меня учили – в чужие тайны не вторгаться, когда тебя не просят. И я призналась, что ничего не знаю. Вижу, ему полегчало. Так что… Есть у меня на этот счет мысли, но я их оставлю при себе.
Жаль, конечно, но что поделаешь? А еще меня очень интересовало, о каком наследстве Али может идти речь. Оказалось, что у ее родителей – прекрасная трехкомнатная квартира в хорошем районе Москвы, новый гараж, внедорожник. Дачи как таковой нет, но существует дом в деревне под Ярославлем, на Волге. Разумеется, все это лучше оставить единым целым, а не делить с посторонним для себя человеком. Но способна ли Аля – не делить? И я задала Лидии Иосифовне непростой вопрос – могла ли Аля ради получения всего этого наследства в целости и сохранности убить человека?
- Ни – ког – да!
Ответ Лидии Иосифовны был категоричным.
- Но если… Если она не выполнила условие, которого мы не знаем, и отец успел составить завещание не в ее пользу? И уговорил мать сделать то же самое? Предположим, они – а старые люди бывают до безобразия глупы и несправедливы – отписали все приемной дочери? Этой Каролине? Тогда Каролина невольно становится мишенью…
- А, так вот почему вы меня о ней выспрашиваете! Нет, нет и нет! Поверьте, я неплохой психолог. У Али есть ограничитель. Она может рвать и метать, биться в истерике, но никогда пальцем не тронет того, из-за кого несправедливо пострадала. Я знаю, что она предпримет в той ситуации, которую вы описали. Она подаст в суд! И отсудит себе наследство! Или его половину, это уж как получится. Только вряд ли это потребуется. Она сейчас почти каждый день бывает у матери, мы же перезваниваемся, все мне рассказывает. Кстати, я знаю о ваших убийствах. Но ваш приход ко мне никак уж с ними не связала.
- А откуда знаете?
- Так Аля и рассказала! О, она еще прибавила – так ей и надо! Я даже удивилась.
- Кому – ей?
- Видимо, одной из умерших. Одной из двух. Кому именно, я не уточняла. Все равно ведь не знаю ни ту, ни другую.
Да, будет что обсудить нам у Зои Алексеевны. Напоследок я поинтересовалась:
- Обижаева. Это – фамилия Алиного мужа?
- Да.
- А ее девичья фамилия…
- Селина. Отец-то – Селин Георгий Иванович.
Я была в шоке. Это уже не ниточка, а целый клубок! Который теперь надо будет просто умело размотать.
Прощаясь со мной, Лидия Иосифовна пообещала ответить и на другие вопросы, если таковые возникнут.
С этим багажом новых фактов и впечатлений я и появилась в квартире Зои Алексеевны – нашем штабе, центре глубокого психологического сыска. Именно психологического – у нас же нет экспертной службы и аппаратов, которые по оставленной преступником пылинке определяют его личность. Мы должны работать мозгами, интуицией, сердцем и… чувством справедливости, которого так не хватает сейчас в нашем мире.
Я не стала устно излагать добытые новые сведения, а представила свою схему родственных отношений, из которой следовало, что Альбина Георгиевна Обижаева, наша Аля, в девичестве носила фамилию Селина. Следовательно, Лина Георгиевна Селина является ее сводной сестрой. А в прошлом – той самой Каролиной Морозовой, которую и удочерил доктор Селин со своей супругой. Ах, как я рассчитывала на бурную ответную реакцию Зои Алексеевны! Но ее не последовало. Оказалось, что наша мудрая Зоя давно предполагала именно такое стечение обстоятельств.
На снимке - картина Петра Солдатова.
