— А ты не боишься одна в доме ночевать? — спросила я у подруги, муж которой на несколько дней уехал из дома.
— Нет, я уже один раз оставалась одна и ничего, — беспечно ответила Надежда.
Этот разговор напомнил нашу жизнь в своём доме. Мне часто приходилось уезжать в командировки и муж оставался один дома. Надо бы описать наше жилище. Мы заходили в дом через цокольный этаж, там же находился пульт сигнализации. Спальня располагалась на втором этаже. При этом окно первого этажа выходило на крыльцо, где тоже был вход. То есть, через это окно легко залезть внутрь. Через цокольный же этаж проникнуть мошенникам было бы очень проблематично.
Что-то мы плохо продумали этот момент, когда устанавливали сигнализацию. Чтобы нажать тревожную кнопку, нужно было спустится в цокольный этаж. Если на первом уже находятся хулиганы, про тревожную кнопку можно забыть. Понимая весь этот расклад, муж решил, что защищать себя он должен сам, поэтому брал в спальню на ночь большой мясницкий нож.
— А когда ты дома, он надеялся, что ты его защитишь, что ли? — Заинтересовалась подруга, когда я рассказала ей нашу историю.
Не знаю. Я всегда считала, что он был уверен в моей чуткости. Я просыпалась от шороха пробежавшего по полу мышонка, что уж говорить про злоумышленников, залезающих в дом через пластиковое окно. Но вот сейчас я почему-то сомневаюсь в этом. А может и правда муж считал, что в схватке с бандитами я окажу убедительное сопротивление? Вообще-то, в гневе я бываю очень яростной.
Всё-таки нож казался ему недостаточно надёжной защитой от мошенников. Слишком близкий контакт должен быть, чтобы достать до них ножом. Опасно, не так ли? Поэтому Толя купил охотничье ружьё. Чтобы узаконить огнестрельное оружие, необходимо было вступить в общество охотников. Для этого следовало сдать экзамен. Теоретическую часть и практическую.
Если с теоретической частью проблем не было, то с практической, а именно той самой стрельбой из охотничьего ружья, возникли буквально непреодолимые препятствия.
Стрелять нужно было не абы как. Стрелять требовалось с соблюдением техники безопасности и множества манёвров: взять правильно оружие, особым образом положить палец куда-то, согласно инструкции нажать на курок.
Столько премудростей одновременно воспроизвести оказалось для Толи делом непростым. Экзамен он с первого раза не сдал. С третьего раза тоже не сдал. Я уже успокоилась, думала, ну, видимо, не судьба, но в один из заходов на экзамен, муж всё-таки получил долгожданные корочки профессионально охотника. При этом, инструктор после выстрела в мишень спросил Толю:
— Ты куда стрелял-то?
Зато все манипуляции были выполнены по правилам. А уж куда стрелял — дело десятое. В белый свет, как в копеечку!
Ружьё, тем не менее, было легализовано.
К такому опасному инструменту полагался сейф. Патроны должны были хранится отдельно. Вот ключ от сейфа уже можно класть себе под подушку.
Представим, что среди ночи легонько звякнуло стекло в окне первого этажа, я проснулась и растолкала Толю. Он спросонья должен был быстро и чётко открыть сейф, расчехлить и зарядить оружие, и после этого смело выходить к злоумышленникам, не забывая о всех необходимых комбинациях обращения с оружием во время стрельбы. Ой, ма!
Если же он был бы один дома в такой трагический момент, то проснулся бы он, когда его потрясли за плечо, с требованием открыть сейф. А что? Я и правда там хранила всё самое ценное. Не покупать же ещё одно хранилище.
К счастью, ничего такого не случилось. Даже по мишени мы не решились пострелять. Потому что с нашим умением могли ведь пульнуть совсем даже не в мишень. А куда пуля-дура полетит — дело непредсказуемое. Так что, из ружья не было произведено ни единого выстрела. Когда мы продавали дом, то продали и целомудренное оружие вместе с пустым сейфом.
Так что, непростое это дело — жизнь в собственном доме. Особенно одному. Или одной.