Мой друг погиб 2 января 1988 года, рядовой 56 дшб. Этим же днём вышла газета "Правда" о тех событиях, в которых мы принимали участие. Очень покоробила официальная оценка "потери минимальные" - это, когда тебя не касается - минимальные, а коснись - горе неизмеримое родным и какое для них минимальное утешение может быть?!. В тот день страна жила, "отходила" от новогодних праздников.
Вадим Волков награжден орденом Красной Звезды посмертно. Похоронен в Вышнем Волочке. Службу в ДРА проходил с декабря 1987 г., погиб через месяц 2 января 1988 г. при ведении боевых действий в районе населенного пункта Ка-даркот стойко оборонял свою позицию от превосходящих сил противника.
На самом деле всё было прозаичнее. Не стану рассказывать, как это было, но одну деталь хочу вытеснить из памяти, но никак не получается. Когда его тело освободили из завала кому-то показалось, что он дышит. Я приложил ухо к его груди, а она "провалилась"...
Тексты тогдашних репортажей намеренно лишены претензий на «художественность» - их ценность в том, что они передают документ времени. Это позволяет представить трагический и героический период в истории Афганистана и Советского Союза. К сожалению память стирает у нынешнего поколения быстротекущее время. Но, как перехлёстываются те события с настоящим! Невольно ловишь его дыхание...
Статья опубликована в газете ПРАВДА суббота, 2 января 1988 года:
БЛОКАДА ПРОРВАНА
Собственный корреспондент "Правды" передает из района боевых действии на пути к Хосту.
...Шоссе вырывается из глинобитного Гардеза и среди «небритых»—в жесткой поросли колючки—предгорий мчится к лиловому хребту, слегка заштрихованному редколесьем. Занимается неяркий день. Солнце никак не расплавит изнутри сизые облака. Броня боевой машины кажется ледяной. По всему видно: день-другой—и должен выпасть снег.
Метров триста подъема вверх по тропе — и вот он, КНП, контрольный наблюдательный пункт подразделения ограниченного контингента советских войск на перевале Сату-Кандал. Как на ладони — застывшие волны хребта. Над ними временами бесшумно всплывают синие дымы: по укрепленным районам банд бьет артиллерия.
Посреди КНП у столба, подпирающего маскировочную сеть, новогодняя елка. Но вместо игрушек у ее подножия—трофейный пулемет и другое оружие, все иноземного производства. До стыковки советских и афганских подразделений, шедших навстречу друг другу со стороны Гардеза и от Хоста, остается не более десяти километров. Сейчас они отбрасывают от шоссе вооруженные группировки мятежников. Но чтобы надежно открыть дорогу, надо ликвидировать и базовые районы банд. Туда перемещается центр операции.
Напомню читателям, в чем ее смысл.
Девять лет пограничный с Пакистаном округ Хост по существу отрезан от центральной части страны мятежным племенем джадран. Джадраны с их родоплеменным укладом — традиционной враждой с государственной властью, ревниво оберегают свои привилегии, хранят обособленность. Контрреволюции активной пропагандой удалось повернуть против правительства более чем 120-тысячное племя, способное выставить 10—15 тысяч вооруженных людей. Этому способствовали слабость государственного механизма управления, предательство, ошибки. Разумеется, наивно представлять, что контрреволюционно настроено все пламя. Но система власти внутри него, вековой уклад жизни, религиозный консерватизм, традиции беспрекословного подчинения решениям старейшин ставят в положение изгоев тех, кто понимает, какую трагическую роль играют джадраны в нынешней афганской реальности.
Пламенем фактически единолично правит 45-летний мулла Джалалуддин, он принадлежит к группировке «исламской партии Афганистана», возглавляемой Юнусом Халесом. Джалалуддин сумел в нарушение обычаев родоплеменной демократии отобрать у джирги старейшин полноту власти и стал по существу племенным диктатором. Нажил себе миллионы, которые вложил в банки Пакистана, Саудовской Аравии и ФРГ.
Экстремистские лидеры джадранов превратили территорию племени в укрепленный район, насытили его современным оружием, немало поработали, чтобы создать ему славу неприступного.
С оснащением банд американскими и английскими ракетами «земля — воздух» блокада джадранами Хоста становилась все жестче. Округ всегда был лакомым кусочком для главарей афганской контрреволюции. Они много лет не оставляют надежды захватить Хост и создать там свое правительство. Население округа бедствует. Ему нужна срочная помощь. Подвезти продовольствие и товары можно лишь по стратегической дороге, идущей от Кабула к Гардезу и дальше на Хост. Ее-то и надо было открыть.
В середине ноября афганские и советские подразделения начали наступление от Гардеза. С двенадцатого километра пути до хребта — сплошные минные поля. Все высоты подразделения брали с боем. Судя по всему, бандитам внушали, что взять защищаемый ими перевал невозможно...
Это, однако, было сделано за три дня. Войскам открывался путь в базовый район контрреволюции—Саран. Но Лойя джирга, проходившая в Кабуле, решила приостановить кровопролитие, попытаться вступить в переговоры с мятежниками.
Держу в руках одно из писем, которые были доставлены главарям джадранских экстремистов. «Уважая традиции вашего достопочтенного народа, призываем вас откликнуться на наше предложение: откройте дорогу на Хост для колонны с мирными грузами...» Условия, предложенные в письме, позволяли завершить дело соглашением, как это предписывают обычаи предков и законы пуштунской чести. За перевозку грузов по дороге джадранам предлагалась плата. Не согласны — перевозите грузы своим транспортом: заплатим. Вы не нападаете — мы не стреляем. Государство обеспечит племени медицинскую помощь, в кишлаках раздаст рис, пшеницу...
— Однако главарям банды выгоднее было стравить джадранов с властью,—говорит мне Анвар, секретарь комитета Народно-демократической партии Афганистана в провинции Пактия.—Да и силы свои они переоценили. Воспользовавшись перемирием, мобилизовали в пакистанских лагерях беженцев «добровольцев», давали каждому «подъемные» по 15 тысяч афгани...
— Что касается денег, в них подстрекатели из Пешавара недостатка не испытывают,— говорит один из руководителей боевых действий афганской армии гемерал-майор Имамуддин.— Руководители блока семи контрреволюционных организаций, засевших в Пакистане, ассигновали 2,5 миллиона афгани на подарки джадранским экстремистам. В помощь им стянули к Хосту свои банды из разных провинций Афганистана — всего не менее 4,5 тысячи штыков. Есть данные, что в группировках мятежников действуют 85 советников из США, Франции, некоторых других стран. Если верить радиоперехвату, двое из них убиты в ходе боев.
— Афганские и советские подразделения по истечении срока перемирия начали все практически заново,— рассказывает генерал Имамуддин.— Каждую высоту брали с боем. Душманы били по наступавшим ракетными снарядами. Эффективно действовали наша артиллерия и авиация. После бомбо-штурмовых ударов моральный дух банд стал падать. К сегодняшнему дню уничтожено около двух тысяч мятежников. Наши же потери минимальные...
На советском КНП офицеры Д. Турлайс и В. Пруцков показали мне список захваченного и уничтоженного вооружения. Цифры красноречиво характеризуют напряженность и масштабы борьбы. Уничтожено 14.900 ракетных снарядов, захвачено 12.500. На душманских складах в горах взято 565 тысяч пулеметных патронов, 270 тысяч штук — от зенитных горных установок, свыше 2 миллионов — к стрелковому оружию. Большинство вооружений и боеприпасов — с клеймами западных стран.
Тем временем тает перемычка, разделяющая подразделения, идущие из Гардеза и Хоста. Продвигаясь на броне по трассе, вижу, как расчищают завалы бойцы афганских инженерных частей. У кишлака Швак дорогу восстанавливает батальон старшего капитана Азиза Зульхака.
— Мы на трассе десять дней. Вместе с советскими саперами занимаемся ее разминированием. Восстановили множество завалов: душманы, отступая, взорвали полотно дороги.
Восстановительными работами вместе с полковником Т. Голем руководит советский советник афганских инженерных войск Н. Гончарук.
— Спешим привести шоссе в рабочее состояние,— говорит Николай Александрович. — Порой приходится и самому брать в руки лопату, чтобы подбодрить уставших солдат. К выходу колонны с грузами из Гардеза трасса будет готова. Дорога была очищена к 15 часам 29 декабря...
В 6.00 утра следующего дня Гардез был разбужен ревом десятков моторов. Полковник Азиз Рахман вытягивал из города первую колонну с грузами для населения Хоста—более тысячи тонн. В кузовах «МАЗов»—соль, сахар, масло, одежда, семена, удобрения, цемент, горючее...
На перевал в то утро лег снег. Движение по серпантину стало опасным. И все-таки в 16 часов головные машины вошли в Хост. Горожане ликовали. В последующие дни из Гардеза будет доставлено 23 тысячи тонн грузов.
А боевые действия в базовых районах мятежных группировок продолжаются. Советские и афганские подразделения ведут поиск и уничтожение складов оружия. (В. ОКУЛОВ).
Вот так. Протаранили оборону моджахедов на перевале, на три недели овладели дорогой, доставили необходимые грузы (особенно медикаменты!), и стали возвращаться в Гардез.
Генерал армии Варенников пишет, что «на следующий день (после возврата колонны 19.01. 1988г.) мы начали снимать войска с блока дороги. Мятежники вслед за нами тут же выставляли посты и закрывали дорогу вновь». Вот так без словоблудия, честно, прямолинейно и простодушно он обозначил итог операции — войска ушли, блокада осталась.
«За успешное деблокирование Хоста звание Героя Советского Союза было присвоено генералу армии Варенникову Валентину Ивановичу… Моя фамилия тоже значилась в тексте Указа» — так завершает главу «Магистраль» Б. Громов.
Несмотря на то, что проект "Родина на экране. Кадр решает всё!" не поддержан Фондом Президентских грантов, мы продолжаем публикации проекта "Афганистан - наша боль". Фрагменты статей и публикации из архивов газеты "ПРАВДА". Просим читать и невольно ловить переплетение времён, судеб, характеров. С уважением к Вам, коллектив МинАкультуры.