На официальном сайте Верховного Суда Российской Федерации опубликован Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №3 (2023) УТВЕРЖДЕН Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 15 ноября 2023 г.
Информация может быть полезна для юристов и адвокатов, практикующих в области уголовного права, а также граждан, самостоятельно осуществляющих защиту своих прав в судах кассационных инстанций.
Для тех, кто интересуется темой кассационного обжалования приговоров рекомендуем прочитать : Кассационная жалоба по уголовному делу "по новому". Форма, содержание, ошибки и прочие особенности...
Сборник решений по приговорам, отмененным и измененным в кассационном порядке в КСОЮ и ВС РФ в 2020 году
На эту же тему смотрите: Актуальная практика 2021: Сборник решений по приговорам, отмененным и измененным в кассационном порядке в КСОЮ и ВС РФ в 2021 году
Кассационная практика по уголовным делам в 2022 году: Сборник решений КСОЮ и ВС РФ
Кассационная практика 2023: Сборник решений по приговорам, отмененным и измененным в кассационном порядке в КСОЮ и ВС РФ в 2023 году
ПРЕЗИДИУМ ВЕРХОВНОГО СУДА
1. Высокая стоимость юридических услуг не может быть поводом к сокращению объема прав реабилитированного лица на возмещение причиненного ему имущественного вреда.
Постановлением Ленинского районного суда г. Курска от 23 декабря 2019 г. частично удовлетворено ходатайство М. о возмещении имущественного вреда в порядке реабилитации. Постановлено взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу М. 330 000 руб. в возмещение сумм, выплаченных адвокатам Б. и Р. за оказанную ему юридическую помощь.
Апелляционным постановлением Курского областного суда от 1 июня 2020 г. постановление оставлено без изменения.
Председатель Верховного Суда в представлении поставил вопрос о возобновлении производства по уголовному делу в отношении М. ввиду новых обстоятельств.
Президиум Верховного Суда 29 марта 2023 г. удовлетворил представление по следующим основаниям.
Постановлением старшего следователя следственного отдела по Центральному административному округу г. Курска следственного управления Следственного комитета России по Курской области от 15 февраля 2018 г. прекращено уголовное преследование М., обвиняемого по части 3 статьи 290, части 1 статьи 2912 УК РФ, в части предъявленного обвинения в совершении преступления, предусмотренного частью 3 статьи 290 УК РФ, на основании пункта 2 части 1 статьи 24, пункта 2 части 1 статьи 27 УПК РФ за отсутствием в деянии состава преступления. За М. признано право на реабилитацию.
По приговору мирового судьи судебного участка № 8 судебного района Центрального округа г. Курска от 6 сентября 2018 г., оставленному без изменения судом апелляционной инстанции, М. по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 2912 УК РФ, оправдан на основании пункта 1 части 2 статьи 302 УПК РФ в связи с неустановлением события преступления. За М. признано право на реабилитацию и возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием.
Постановлением Ленинского районного суда г. Курска от 23 декабря 2019 г. ходатайство М. о возмещении имущественного вреда в порядке реабилитации удовлетворено частично. Постановлено взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу М. 330 000 руб. в возмещение сумм, выплаченных адвокатам Б. и Р. за оказанную ему юридическую помощь.
При этом суд, установив, в частности, что М. наряду с оплатой за фактически оказанные адвокатом Б. услуги произвел Коллегии адвокатов адвокатской палаты Курской области ежемесячную оплату в твердой денежной сумме на общую сумму 185 000 руб., а также в размере 42 000 руб., признал, что доказательств оказания ему услуг на эти суммы не представлено. Апелляционным постановлением Курского областного суда от 1 июня 2020 г. постановление Ленинского районного суда г. Курска от 23 декабря 2019 г. о частичном удовлетворении ходатайства реабилитированного М. о возмещении расходов, связанных с оплатой юридических услуг, оставлено без изменения.
М. обратился в Конституционный Суд Российской Федерации с жалобой, в которой оспаривал, в частности, конституционность положений пункта 4 части 1 статьи 135 УПК РФ, полагая, что данная норма позволяет суду при рассмотрении вопроса о возмещении реабилитированному лицу имущественного вреда уменьшать сумму такого возмещения вопреки доказанному в судебном заседании размеру действительно понесенных этим лицом расходов на оплату юридических услуг, а также в отсутствие доказательств, подтверждающих выводы о необходимости снижения заявленного реабилитированным лицом размера возмещения.
23 сентября 2021 г. Конституционный Суд вынес постановление № 41-П, в котором признал пункт 4 части 1 статьи 135 УПК РФ не противоречащим Конституции Российской Федерации, указав, что эта норма, предусматривая возмещение реабилитированному имущественного вреда с отнесением к его составу сумм, выплаченных за оказание реабилитированному юридической помощи, не предполагает отказа лицу, пострадавшему от незаконного или необоснованного уголовного преследования, в полном возмещении расходов на оплату полученной им юридической помощи адвоката, если не доказано, что часть расходов, предъявленных к возмещению, обусловлена явно иными обстоятельствами, нежели получение такой помощи непосредственно в связи с защитой реабилитированного от уголовного преследования, и при этом добросовестность его требований о таком возмещении не опровергнута.
19 октября 2021 г. Конституционный Суд вынес определение № 2128-О по жалобе гражданина М., в соответствии с которым для разрешения жалобы заявителя в части оспаривания конституционности пункта 4 части 1 статьи 135 УПК РФ не требуется вынесения предусмотренного статьей 71 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» итогового решения в виде постановления, поскольку данный вопрос был разрешен в постановлении Конституционного Суда от 23 сентября 2021 г. № 41-П.
При этом Конституционный Суд подчеркнул, что постановление от 23 сентября 2021 г. № 41-П, а значит, и выраженные в нем правовые позиции и выводы сохраняют свою силу. Выявленный в нем конституционно-правовой смысл положений пункта 4 части 1 статьи 135 УПК РФ имеет общеобязательное значение, что исключает любое иное его истолкование в правоприменительной практике.
Относительно содержания правовых позиций, выраженных в этом постановлении применительно к пункту 4 части 1 статьи 135 УПК РФ, Конституционный Суд отметил, в частности, что высокая стоимость помощи, полученной от адвоката, не может как таковая быть поводом к сокращению объема прав реабилитированного на возмещение причиненного ему вреда, конституционно гарантированное каждому потерпевшему от незаконного привлечения к уголовной ответственности. Незаконное или необоснованное уголовное преследование само по себе может мешать потерпевшему быть осмотрительным и умеренным в расходах на оплату юридической помощи, а потому значительные затраты на услуги адвоката при защите конституционных прав и ценностей от такого преследования нельзя считать беспочвенными. Нельзя считать правильным и снижение размера возмещения, присуждаемого реабилитированному, на том основании, что он вместо отдельных услуг помесячно или поквартально оплачивал серией платежей длительно получаемую юридическую помощь. Несправедливо также снижение суммы возмещаемых затрат до размеров, которые представляются достаточными представителям причинителя вреда, особенно после реабилитации лица, пострадавшего от неправомерного уголовного преследования. Расходы, на которые лицо решается в обстановке такого преследования, нельзя считать безосновательными даже при некотором их превышении над средними, например, величинами адвокатского вознаграждения по месту ведения уголовного дела. Поскольку Конституционный Суд указал, что правоприменительные решения по делу М., основанные на положениях пункта 4 части 1 статьи 135 УПК РФ в истолковании, расходящемся с их конституционно-правовым смыслом, выявленным в постановлении от 23 сентября 2021 г. № 41-П, подлежат пересмотру в установленном порядке, то Президиум Верховного Суда возобновил производство по делу по ходатайству М. о возмещении вреда реабилитированному ввиду новых обстоятельств, постановление Ленинского районного суда г. Курска от 23 декабря 2019 г. и апелляционное постановление Курского областного суда от 1 июня 2020 г. в отношении М. отменил и передал дело в тот же суд для производства нового судебного разбирательства в порядке статьи 399 УПК РФ.
Постановление Президиума Верховного Суда № 162-П22
2. Наказание по части 4 статьи 150 Уголовного кодекса Российской Федерации с учетом положений части 1 статьи 62 Уголовного кодекса Российской Федерации не может превышать 5 лет 4 месяцев лишения свободы.
По приговору Верховного Суда Республики Дагестан от 14 августа 2014 г., постановленному с участием присяжных заседателей, Д., судимый 23 апреля 2010 г. по пункту «в» части 2 статьи 158, пункту «а» части 3 статьи 158 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы условно с испытательным сроком на 2 года, осужден: по части 4 статьи 222 УК РФ к 200 часам обязательных работ в местах, определяемых органом местного самоуправления, на основании пункта 3 части 1 статьи 24, части 8 статьи 302 УПК РФ Д. от этого наказания освобожден, уголовное преследование в отношении его прекращено в связи с истечением срока давности; по части 3 статьи 30, пункту «б» части 4 статьи 158 УК РФ к лишению свободы на 3 года со штрафом в размере 50 000 руб. с ограничением свободы на 6 месяцев, с установлением в соответствии со статьей 53 УК РФ ограничений, указанных в приговоре; по пунктам «а», «в» части 2 статьи 158 УК РФ к лишению свободы сроком на 2 года с ограничением свободы на 6 месяцев, с установлением в соответствии со статьей 53 УК РФ ограничений, указанных в приговоре; по пункту «а» части 3 статьи 226 УК РФ к лишению свободы сроком на 5 лет со штрафом в размере 25 000 руб. с ограничением свободы на 6 месяцев, с установлением в соответствии со статьей 53 УК РФ ограничений, указанных в приговоре; по пункту «в» части 4 статьи 162 УК РФ к лишению свободы сроком на 9 лет со штрафом в размере 60 000 руб. с ограничением свободы на 1 год, с установлением в соответствии со статьей 53 УК РФ ограничений, указанных в приговоре; по пунктам «ж», «з» части 2 статьи 105 УК РФ к лишению свободы сроком на 14 лет с ограничением свободы на 1 год, с установлением в соответствии со статьей 53 УК РФ ограничений, указанных в приговоре; по части 4 статьи 150 УК РФ к лишению свободы сроком на 6 лет с ограничением свободы на 6 месяцев, с установлением в соответствии со статьей 53 УК РФ ограничений, указанных в приговоре.
На основании части 3 статьи 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний Д. назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 17 лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима со штрафом в размере 100 000 руб. с ограничением свободы на 2 года, с установлением в соответствии со статьей 53 УК РФ ограничений, указанных в приговоре.
В соответствии с частью 5 статьи 74 УК РФ условное осуждение Д. по приговору от 23 апреля 2010 г. отменено, на основании статьи 70 УК РФ к назначенному лишению свободы присоединен 1 год лишения свободы и определено 18 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима со штрафом в размере 100 000 руб. с ограничением свободы на 2 года, с установлением в соответствии со статьей 53 УК РФ ограничений, указанных в приговоре.
Апелляционным определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда от 4 декабря 2014 г. приговор оставлен без изменения.
В надзорной жалобе адвокат А. ссылался на суровость назначенного Д. наказания, полагая, что судом не в полной мере учтено в качестве смягчающего наказание обстоятельства активное способствование раскрытию и расследованию преступления, а также влияние наказания на условия жизни семьи наличие матери, страдающей различными заболеваниями. Просил изменить приговор и апелляционное определение и смягчить наказание.
Президиум Верховного Суда 1 марта 2023 г., рассмотрев уголовное дело по надзорной жалобе, изменил обжалуемые судебные решения в отношении Д. по следующим основаниям.
Из материалов уголовного дела усматривается, что суд первой инстанции обстоятельством, смягчающим наказание Д. по всем преступлениям, за которые он осужден, в том числе и по преступлению, предусмотренному частью 4 статьи 150 УК РФ, признал активное способствование следствию в раскрытии, расследовании преступлений и изобличении соучастника.
Обстоятельств, отягчающих наказание Д., судом не установлено.
Согласно положениям части 1 статьи 62 УК РФ при наличии смягчающих обстоятельств, предусмотренных пунктом «и» части 1 статьи 61 УК РФ (к которым относится активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, изобличению и уголовному преследованию соучастников), и отсутствии отягчающих обстоятельств срок или размер наказания не могут превышать двух третей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК РФ.
Таким образом, Д. за преступление, предусмотренное частью 4 статьи 150 УК РФ, с учетом положений части 1 статьи 62 УК РФ могло быть назначено максимальное наказание в виде лишения свободы сроком на 5 лет 4 месяца.
Между тем по приговору суда Д. назначено наказание в виде 6 лет лишения свободы, что превышает установленные законом пределы
Апелляционным определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда указанное нарушение уголовного закона устранено не было.
В связи с изложенным Президиум Верховного Суда приговор и апелляционное определение в отношении Д. изменил, назначенное наказание по части 4 статьи 150 УК РФ смягчил до 5 лет 3 месяцев лишения свободы с ограничением свободы на 6 месяцев.
На основании части 3 статьи 69 УК РФ по совокупности преступлений, предусмотренных частью 3 статьи 30, пунктом «б» части 4 статьи 158, пунктами «а», «в» части 2 статьи 158, пунктом «а» части 3 статьи 226, пунктом «в» части 4 статьи 162, пунктами «ж», «з» части 2 статьи 105, частью 4 статьи 150 УК РФ, путем частичного сложения наказаний Д. назначено 16 лет 10 месяцев лишения свободы с ограничением свободы сроком на 2 года, со штрафом в размере 100 000 руб., с установлением в соответствии со статьей 53 УК РФ ограничений и обязанности, указанных в постановлении.
В соответствии со статьей 70 УК РФ по совокупности приговоров путем частичного присоединения к назначенному наказанию неотбытой части наказания по приговору от 23 апреля 2010 г. Д. назначено 17 лет 9 месяцев лишения свободы в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы сроком на 2 года, со штрафом в размере 100 000 руб., с установлением в соответствии со статьей 53 УК РФ ограничений и обязанности, указанных в постановлении.
Постановление Президиума Верховного Суда № 151-П22
СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ
Вопросы квалификации
32. Действия осужденного обоснованно квалифицированы по пункту «ж» части 2 статьи 105 Уголовного кодекса Российской Федерации, поскольку действия всех участников организованной группы независимо от их роли в преступлении признаются соисполнительством.
По приговору Московского городского суда от 17 февраля 2020 г. (оставленному без изменения судом апелляционной инстанции) З. осужден в том числе по пунктам «ж», «з» части 2 статьи 105 УК РФ за умышленное причинение смерти другому человеку организованной группой, из корыстных побуждений.
По этому же делу осуждены У.А., Л. и М.
В кассационной жалобе осужденный З. утверждал, что его действия, связанные с убийством У.М., необоснованно квалифицированы по признаку совершения данного преступления организованной группой, ссылался на неосведомленность о планируемом убийстве, указывал, что действий, направленных на лишение У.М. жизни, не совершал, осуществлял лишь обязанности водителя, просил приговор и апелляционное определение в части его осуждения за убийство отменить в связи с непричастностью к совершению данного преступления.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда 28 июня 2022 г. оставила приговор и апелляционное определение без изменения, доводы кассационной жалобы без удовлетворения, указав следующее.
Выводы суда о виновности осужденного З. в совершении убийства организованной группой, из корыстных побуждений соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, и подтверждаются исследованными в суде и приведенными в приговоре доказательствами.
Так, осужденный З. в ходе предварительного расследования, на допросах в качестве подозреваемого, обвиняемого не отрицал, что договаривался с Л., Д. и У.А. оформить доверенность на продажу квартиры от имени убитого У.М.
М. в своих показаниях подробно пояснял о роли каждого из осужденных, в том числе и З., в составе организованной группы.
Из показаний У.А. следует, что в июне 2017 г. она договорилась с Л., Д. и З. об убийстве У.М. с целью завладения его квартирой.
Судом первой инстанции установлено, что преступления совершены организованной группой, активным участником которой являлся и осужденный З., что подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, свидетельствующих о сплоченности группы, ее устойчивости, распределении ролей между участниками, о действиях членов группы по заранее разработанному плану и наличии в ее составе организатора.
Действия осужденного З., несмотря на то обстоятельство, что он непосредственного участия в лишении жизни У.М. не принимал, правильно квалифицированы по пункту «ж» части 2 статьи 105 УК РФ, поскольку убийство совершено организованной группой и действия всех участников независимо от их роли в преступлении признаются соисполнительством.
Определение № 5-УД22-62-А1
33. Характер действий лиц, переместивших на тонкий лед реки избитого потерпевшего, который упал под лед и утонул, свидетельствует об умысле осужденных на причинение ему смерти.
По приговору Тверского областного суда от 1 декабря 2020 г. (оставленному без изменения судом апелляционной инстанции) А.В. осужден по пункту «ж» части 2 статьи 105 УК РФ за убийство, совершенное группой лиц.
По данному делу также осужден А.Р.
В кассационной жалобе осужденный А.В. выражал несогласие с приговором и апелляционным определением, оспаривал вывод суда о том, что потерпевший после нанесения ему телесных повреждений и перед помещением его на лед реки не был способен оказывать сопротивление, указывал, что он и А.Р. не принимали активных мер к утоплению Н., последний сам после проваливания под лед не принял меры к сохранению жизни, поскольку находился в состоянии алкогольного опьянения. Полагал, что его действия следует квалифицировать по статье 109 УК РФ как причинение смерти по неосторожности.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда 9 июня 2022 г. оставила обжалуемые судебные решения без изменения, а кассационную жалобу без удовлетворения по следующим основаниям.
Выводы суда о виновности А.В. при установленных судом обстоятельствах соответствуют фактическим обстоятельствам дела и подтверждаются совокупностью доказательств, исследованных в ходе судебного разбирательства.
Так, из показаний А.В. следует, что после того, как он и А.Р. избили Н., при этом последний также нанес металлическим прутом с крюком на конце 4-5 ударов в область затылка потерпевшего, от чего у него возникли повреждения в виде окровавленных полос, А.Р. потащил Н. к реке, при этом попросил А.Р. помочь ему. Полагая, что потерпевший мертв, он помог донести Н. до берега, где они с А.Р. поместили его на лед, который сразу же проломился, и Н. стал уходить под воду. Помогая А.Р., он понимал, что лед на реке тонкий и Н. утонет.
Данные показания, за исключением той части, где А.В. пояснил, что, перемещая Н., он думал, что тот уже мертв, судом обоснованно признаны достоверными, поскольку, как правильно указал суд, они последовательны, подробны в деталях, подтверждены А.В. в ходе проверки показаний на месте, согласуются с иными исследованными по делу доказательствами, в частности с показаниями свидетеля К., являвшегося очевидцем происшедшего, пояснившего обстоятельства возникшего конфликта, сообщившего о предложении А.Р. побить Н., с чем согласился А.В., о примененном ими насилии в отношении Н., в том числе нанесении ударов в область затылка А.Р. металлическим прутом, один конец которого имел форму крюка, перемещении А.Р. и А.В. потерпевшего на лед реки, который провалился под лед и ушел под воду; с протоколами осмотра места происшествия, в ходе которого на берегу реки был осмотрен извлеченный из реки труп Н. с телесными повреждениями, также на берегу реки был обнаружен и изъят металлический прут, один конец которого закруглен и образует форму крюка, а также на резиновом коврике багажного отделения автомобиля были обнаружены и изъяты вещества биологического происхождения (кровь человека); заключением судебно-медицинской экспертизы и дополнением к нему; заключениями судебных медико-криминалистических экспертиз.
Кроме того, суд обоснованно дал критическую оценку показаниям А.В. в той части, где он пояснял, что, перемещая Н., он думал, что тот уже мертв, как не соответствующим фактическим обстоятельствам дела и опровергающимся доказательствами, то есть его собственными показаниями, данными в ходе проверки показаний на месте, из которых следует, что при перемещении Н. к реке последний пытался невнятно что-то сказать, а оказавшись в воде, совершал какие-то движения руками; показаниями свидетеля К., который видел, как Н. пытался выбраться из воды, так как дважды из воды поднимались его руки, после чего Н. скрылся под водой; при этом данные показания А.В. и К. согласуются с выводами судебно-медицинского эксперта о том, что после причинения телесных повреждений Н. мог находиться в сознании.
Оценив исследованные по делу доказательства в соответствии с положениями статьи 88 УПК РФ с точки зрения их относимости, допустимости и достоверности, а в их совокупности достаточности для разрешения уголовного дела, при этом все приведенные в приговоре доказательства являлись предметом судебного разбирательства и получили надлежащую оценку суда, в том числе и показания осужденного А.Р., суд подробно мотивировал, почему он принимает во внимание одни доказательства и отвергает другие, правильно признал положенные в основу приговора доказательства допустимыми и достоверными, поскольку они получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и соответствуют установленным фактическим обстоятельствам случившегося.
Таким образом, оценив надлежащим образом исследованные по делу доказательства, суд пришел к обоснованному выводу о виновности А.В. в совершении преступления, который основан на совокупности доказательств, исследованных в судебном заседании и подробно приведенных в приговоре.
Все обстоятельства, подлежащие доказыванию, приведенные в статье 73 УПК РФ, в том числе описание преступного деяния, совершенного А.В., с указанием места, времени, способа, мотива его совершения, были установлены судом и приведены в описательно-мотивировочной части приговора. При этом суд установил, что совместный умысел осужденных на причинение смерти Н. возник «на фоне неприязненных отношений» с ним.
Юридическая оценка действиям А.В. судом дана правильно. О наличии умысла на причинение смерти Н. свидетельствует то, что после совместного нанесения Н. телесных повреждений в том числе металлическим прутом А.Р. стал перемещать потерпевшего на лед реки, имевший незначительную толщину, а А.В. присоединился к А.Р., чтобы помочь ему, в результате чего Н., неспособный защищать себя и оказывать им сопротивление, был перемещен на лед, который под весом его тела провалился, и потерпевший утонул. При этом А.В. и А.Р. не могли не осознавать общественную опасность своих действий, совершаемых в отношении потерпевшего, в результате чего он может погибнуть, утонув в реке.
Определение № 35-УД22-8-А1
34. Убийство в процессе совершения насильственных действий сексуального характера надлежит квалифицировать как два самостоятельных преступления: убийство, сопряженное с насильственными действиями сексуального характера, и совершение действий сексуального характера с применением насилия к потерпевшей.
Установлено, что Ч., находясь в состоянии алкогольного опьянения в лесополосе, вытащил из автомашины находившуюся с ним знакомую С. с целью удовлетворения своих половых потребностей, подавляя ее волю к сопротивлению, действуя с особой жестокостью, понимая, что причиняет потерпевшей особые страдания в виде физических мучений, нанес ей отверткой не менее 45 ударов по различным частям тела, совершил в отношении ее насильственные действия сексуального характера, а затем, используя брюки потерпевшей, накинул их на шею С. и стал душить.
Смерть С. наступила от колотых ранений грудной клетки, проникающих в плевральную полость, с повреждением нижней доли левого легкого и левого желудочка сердца, обусловивших развитие массивной кровопотери. После этого Ч. перетащил труп потерпевшей в лесополосу и похитил принадлежащее С. имущество, причинив ущерб в размере 21 500 руб.
Действия Ч. квалифицированы судом по пунктам «д», «к» части 2 статьи 105, пункту «б» части 2 статьи 132, части 1 статьи 158 УК РФ.
В кассационной жалобе осужденный Ч. просил изменить приговор, переквалифицировать его действия с части 2 статьи 105 УК РФ на часть 1 статьи 105 УК РФ, отменить приговор в части его осуждения по пункту «б» части 2 статьи 132 УК РФ и прекратить уголовное дело ввиду отсутствия состава преступления, ссылался на то, что не имел умысла на убийство с особой жестокостью, указывал, что обвинительный приговор основан на предположениях и недопустимых доказательствах.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда 2 июня 2022 г. оставила приговор и апелляционное определение без изменения, а кассационную жалобу без удовлетворения по следующим основаниям.
Выводы суда о виновности Ч. в содеянном при установленных судом обстоятельствах соответствуют фактическим обстоятельствам дела и подтверждаются совокупностью доказательств, исследованных в ходе судебного разбирательства: показаниями самого Ч. в ходе предварительного следствия и судебного заседания, не отрицавшего, что именно он нанес потерпевшей телесные повреждения, от которых она скончалась, а также похитил ее вещи, что совершил с потерпевшей половой акт в извращенной форме, утверждая только, что совершил его, когда С. была уже мертва, а также протоколами осмотров места происшествия, в ходе которых были обнаружены труп потерпевшей и разбросанная одежда, заключением судебно-медицинской экспертизы о тяжести и локализации телесных повреждений, установленных на трупе С., и причине ее смерти, показаниями потерпевшей Ж. и свидетелей, содержание которых подробно изложено в приговоре.
Утверждение осужденного о том, что половой акт был совершен им, когда потерпевшая была мертва, опровергнуто в суде заключением комиссионной судебно-медицинской экспертизы, согласно выводам которой все телесные повреждения, в том числе и установленные в области слизистой оболочки прямой кишки, являются прижизненными, что еще раз подтвердила в суде допрошенная по ходатайству стороны защиты эксперт А. Данные выводы согласуются и с показаниями свидетеля Р. о сексуальных предпочтениях Ч.
Юридическая оценка действий Ч. основана на установленных судом фактических обстоятельствах дела и является верной.
Судом правильно установлено наличие в действиях осужденного квалифицирующего признака убийства и насильственных действий сексуального характера «с особой жестокостью». Нанесенные Ч. удары отверткой на значительную проникающую глубину не менее 8 см, их количество подтверждают вывод суда о том, что потерпевшая при их нанесении испытывала особые физические страдания.
Убийство в процессе совершения насильственных действий сексуального характера следует квалифицировать как два самостоятельных преступления: не только как убийство, сопряженное с насильственными действиями сексуального характера, но и как совершение действий сексуального характера с применением насилия к потерпевшей с особой жестокостью.
Определение № 35-УД22-9-А1
Назначение наказания
35. Суд не может назначить осужденному наказание в виде лишения права занимать должности в государственных и муниципальных учреждениях, на унитарных предприятиях и в акционерных обществах, а также в государственных корпорациях и компаниях, поскольку запрет занимать указанные должности законом (статья 47 Уголовного кодекса Российской Федерации) не предусмотрен.
По приговору Каширского городского суда Московской области от 19 октября 2020 г., оставленному без изменения апелляционным постановлением и определением суда кассационной инстанции, К. осужден по части 2 статьи 292 УК РФ к 2 годам лишения свободы, на основании статьи 73 УК РФ условно с испытательным сроком на 2 года, с лишением права занимать должности, связанные с осуществлением функций представителя власти, выполнением организационно-распорядительных, административно-хозяйственных функций в государственных органах, органах местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждениях, государственных корпорациях, государственных компаниях, на государственных и муниципальных унитарных предприятиях,в акционерных обществах, контрольный пакет акций которых принадлежит Российской Федерации, субъектам Российской Федерации или муниципальным образованиям, сроком на 3 года.
К. признан виновным в служебном подлоге, то есть во внесении должностным лицом в официальные документы заведомо ложных сведений, совершенном из личной заинтересованности, повлекшем существенное нарушение прав и законных интересов граждан и организаций, а также охраняемых законом интересов общества и государства.
В соответствии с распоряжением руководителя администрации Каширского муниципального района и дополнительным соглашением к трудовому договору К. состоял на муниципальной службе в должности заместителя председателя Комитета по экономической политике начальника отдела поддержки предпринимательства и услуг администрации Каширского муниципального района.
В кассационной жалобе адвокат, выступавший в защиту осужденного, оспаривал состоявшиеся судебные решения, в том числе в части квалификации действий К. как служебного подлога.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда 25 января 2022 г. изменила приговор и последующие судебные решения, отметив следующее.
В соответствии с частью 1 статьи 47 УК РФ наказание в виде лишения права занимать определенные должности состоит в запрещении занимать должности только на государственной службе или в органах местного самоуправления.
Как следует из приговора, К. наряду с основным наказанием в виде лишения свободы суд назначил дополнительное наказание в виде лишения права занимать должности, связанные с осуществлением функций представителя власти, выполнением организационно-распорядительных, административно-хозяйственных функций в государственных органах, органах местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждениях, государственных корпорациях, государственных компаниях, на государственных и муниципальных унитарных предприятиях, в акционерных обществах, контрольный пакет акций которых принадлежит Российской Федерации, субъектам Российской Федерации или муниципальным образованиям.
Между тем такого дополнительного наказания, указанного в приговоре, как запрет занимать должности в государственных и муниципальных учреждениях, государственных корпорациях, государственных компаниях, на государственных и муниципальных унитарных предприятиях, в акционерных обществах, статьей 47 УК РФ, с учетом положений Федерального закона от 27 мая 2003 г. № 58-ФЗ «О системе государственной службы Российской Федерации», не предусмотрено.
Указанное обстоятельство при рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции и судебной коллегией по уголовным делам Первого кассационного суда общей юрисдикции не было принято во внимание.
С учетом изложенного Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда определила: приговор, апелляционное постановление и кассационное определение в отношении К. изменить, исключить назначение осужденному дополнительного наказания в виде запрета занимать должности в государственных и муниципальных учреждениях, государственных корпорациях, государственных компаниях, на государственных и муниципальных унитарных предприятиях, в акционерных обществах.
Определение № 4-УД21-54-К1
36. Мнение потерпевшего о назначении строгого наказания не может учитываться судом при вынесении приговора.
По приговору Сузунского районного суда Новосибирской области от 28 апреля 2015 г. Б., несудимый, осужден по части 1 статьи 105 УК РФ к 9 годам 6 месяцам лишения свободы, по части 3 статьи 30, части 1 статьи 166 УК РФ к 1 году 6 месяцам лишения свободы. На основании части 3 статьи 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний ему назначено 10 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.
Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Новосибирского областного суда от 13 июля 2015 г. приговор в отношении Б. оставлен без изменения.
Постановлением президиума Новосибирского областного суда от 21 апреля 2017 г. приговор и апелляционное определение в отношении Б. оставлены без изменения.
В кассационной жалобе осужденный Б. выражал несогласие с состоявшимися судебными решениями, считая их незаконными, вынесенными с существенными нарушениями уголовного и уголовно-процессуального законов, обращал внимание на то, что суд первой инстанции в нарушение требований закона учел мнение потерпевшего К. о назначении ему строгого наказания.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда 22 июня 2022 г. изменила обжалуемые судебные решения по следующим основаниям.
Согласно приговору при определении вида и размера наказания наряду с характером и степенью общественной опасности совершенных Б. преступлений, данными о личности виновного, который ранее не судим и впервые привлекается к уголовной ответственности, о состоянии его здоровья, признанием им в ходе предварительного и судебного следствия вины в причинении потерпевшему телесных повреждений и действиях,направленных на угон автомобиля, суд учел позицию потерпевшего К. о назначении строгого наказания за совершение Б. убийства.
Обстоятельствами, смягчающими наказание, суд признал явку Б. с повинной и его молодой возраст.
В качестве обстоятельства, отягчающего наказание, суд учел совершение Б. преступлений в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя.
В силу статьи 6 УК РФ наказание, применяемое к лицу, совершившему преступление, должно быть справедливым, соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного, при этом в соответствии с положениями статьи 60 УК РФ при назначении наказания судом учитываются характер и степень общественной опасности преступления, личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи. Мнение потерпевшего о назначении строгого наказания не может учитываться судом при вынесении приговора.
При назначении Б. наказания суд в приговоре указал на учет мнения потерпевшего К. о необходимости назначения подсудимому строгого наказания за содеянное, то есть фактически признал мнение потерпевшего обстоятельством, отягчающим наказание, что противоречит положениям статьи 63 УК РФ, содержащей исчерпывающий перечень отягчающих наказание обстоятельств, который расширительному толкованию не подлежит.
Допущенные судом при постановлении приговора нарушения уголовно-процессуального и уголовного законов не были устранены при апелляционном и кассационном рассмотрении уголовного дела.
С учетом изложенного Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда приговор, апелляционное определение и постановление президиума Новосибирского областного суда в отношении Б. изменила: исключила из приговора указание о назначении Б. по части 1 статьи 105 УК РФ наказания с учетом мнения потерпевшего К. о строгом наказании; смягчила назначенное Б. наказание по части 1 статьи 105 УК РФ до 9 лет 3 месяцев лишения свободы; на основании части 3 статьи 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенных по части 1 статьи 105 УК РФ и части 3 статьи 30, части 1 статьи 166 УК РФ наказаний назначила Б. 9 лет 6 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.
Определение № 67-УД22-12
37. Положения части 1 статьи 62 Уголовного кодекса Российской Федерации не применяются, если соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации предусмотрены пожизненное лишение свободы или смертная казнь.
По приговору Новосибирского областного суда от 11 августа 2021 г. П., несудимый, осужден по пункту «к» части 2 статьи 105 УК РФ к 16 годам лишения свободы с ограничением свободы на 1 год, по пунктам «в», «г» части 3 статьи 158 УК РФ на срок 3 года, на основании части 3 статьи 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний к 17 годам лишения свободы с ограничением свободы сроком на 1 год с отбыванием основного наказания в исправительной колонии строгого режима; А., несудимая, осуждена по части 5 статьи 33, пункту «к» части 2 статьи 105 УК РФ к 11 годам лишения свободы с ограничением свободы на 1 год с отбыванием в исправительной колонии общего режима.
Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Пятого апелляционного суда общей юрисдикции от 25 ноября 2021 г. приговор в отношении П. и А. оставлен без изменения.
В кассационных жалобах осужденная А., а также адвокат Т. и защитник И., действующие в интересах осужденного П., выражали несогласие с вынесенными судебными решениями ввиду допущенных существенных нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, повлиявших на исход дела. При этом осужденная А. указывала, что приговор является несправедливым вследствие чрезмерной суровости назначенного ей наказания.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда 9 июня 2022 г. оставила кассационные жалобы на обжалуемые судебные решения без удовлетворения, указав следующее.
Назначенное П. и А. наказание является справедливым, поскольку соответствует характеру и степени общественной опасности совершенных ими преступлений, обстоятельствам их совершения, их роли в убийстве и личности каждого из осужденных.
При этом судом были учтены все данные, влияющие на наказание, смягчающие обстоятельства, в том числе наличие у осужденных малолетних детей, состояние здоровья А., ее мамы и ребенка.
С учетом установленных смягчающих наказание обстоятельств, предусмотренных пунктом «и» части 1 статьи 61 УК РФ, положений части 2 статьи 57 УК РФ и отсутствия отягчающих обстоятельств суд назначил А. наказание по правилам части 1 статьи 62 УК РФ.
В соответствии с положениями части 3 статьи 62 УК РФ при назначении наказания П. суд обоснованно не применил правила части 1 статьи 62 УК РФ, поскольку санкция части 2 статьи 105 УК РФ предусматривает наказание в виде пожизненного лишения свободы, а в отношении части 3 статьи 158 УК РФ таких смягчающих наказание П. обстоятельств судом не установлено.
Оснований для смягчения назначенного осужденным наказания, в том числе применения к А. положений части 6 статьи 15, статьи 64, статьи 73 УК РФ и отсрочки отбывания наказания до достижения детьми четырнадцатилетнего возраста, не усматривается.
Определение № 67-УД22-13-А5
Процессуальные вопросы
38. В соответствии с частью 4 статьи 281 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации заявленный в суде отказ свидетеля от дачи показаний не препятствует оглашению показаний, данных этим лицом в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства по уголовному делу в отношении его.
По приговору Воронежского областного суда от 14 апреля 2021 г., постановленному с участием присяжных заседателей, Э. осужден по пункту «в» части 4 статьи 162, пунктам «в», «ж», «з» части 2 статьи 105 УК РФ.
В кассационной жалобе адвокат П. в интересах осужденного Э. выражал несогласие с приговором и апелляционным определением ввиду существенных нарушений уголовно-процессуального закона, допущенных судами, указывал помимо прочего, что показания В.А., данные в качестве подозреваемого и обвиняемого, ранее осужденного по приговору Воронежского областного суда от 22 декабря 2016 г. за те же преступления в отношении М., за которые осужден Э., были оглашены и в судебном заседании по делу в отношении Э. на основании части 3 статьи 281 УПК РФ, что следует из протокола судебного заседания, хотя суд апелляционной инстанции в своем определении указал на оглашение показаний В.А. в соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 276 УПК РФ.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда 16 июня 2022 г., отвечая на доводы кассационной жалобы, указала следующее.
Как следует из протокола судебного заседания, судебное следствие проведено на основе принципа состязательности сторон, с учетом требований статьи 252 УПК РФ о пределах судебного разбирательства, главы 37 УПК РФ и положений статьи 335 УПК РФ об особенностях судебного следствия в суде с присяжными заседателями. С их участием исследовались лишь те доказательства, которые содержали данные о фактических обстоятельствах дела, подлежащих установлению присяжными заседателями, и были признаны судом допустимыми с точки зрения их соответствия требованиям закона. Это относится и к показаниям свидетеля В.А., данным в ходе предварительного расследования и оглашенным в судебном заседании с соблюдением требований статей 276 и 281 УПК РФ, допустимость которых оспаривается стороной защиты.
В судебном заседании исследованы полученные в соответствии с требованиями закона доказательства, имеющие существенное значение для правильного разрешения дела, стороны не были ограничены в праве их представления, заявленные сторонами ходатайства рассматривались с соблюдением процедуры, установленной уголовно-процессуальным законом.
Свидетель В.А. в судебном заседании был допрошен в соответствии с процессуальным статусом, которым он обладал по уголовному делу в отношении Э., с учетом особенностей его правового положения, обусловленных тем, что В.А., ранее осужденный, допрашивался по делу соучастника преступлений (Э.), выделенному в отдельное производство. В связи с этим, как следует из протокола судебного заседания, суд разъяснил В.А. права и обязанности, предусмотренные статьей 56 УПК РФ, статьей 51 Конституции Российской Федерации, а также гражданскую обязанность давать суду правдивые показания. При этом В.А. с учетом особенностей его правового положения не предупреждался об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний.
В соответствии с требованиями закона заявленный в суде отказ В.А. от дачи показаний не препятствовал оглашению его показаний, данных в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства по уголовным делам в отношении его.
Определение № 14-УД22-4СП-А1
39. Нерассмотрение судом кассационной инстанции кассационной жалобы адвоката, поданной в установленном законом порядке, одновременно с жалобой осужденного, является основанием отмены кассационного определения ввиду нарушения требований части 3 статьи 401.14 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.
По приговору Буденновского городского суда Ставропольского края от 15 января 2021 г. (с учетом внесенных изменений судом апелляционной инстанции) С. осужден по пункту «з» части 2 статьи 111 УК РФ.
Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Пятого кассационного суда общей юрисдикции от 30 ноября 2021 г. приговор и апелляционное определение оставлены без удовлетворения.
В кассационной жалобе, именуемой заявлением, осужденный С. выражал несогласие в том числе с кассационным определением Пятого кассационного суда общей юрисдикции, указывал, что при рассмотрении дела судом кассационной инстанции нарушены требования уголовнопроцессуального закона, поскольку судом не была рассмотрена кассационная жалоба адвоката Т.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда 8 июня 2022 г. пришла к выводу об отмене кассационного определения судебной коллегии по уголовным делам Пятого кассационного суда общей юрисдикции по следующим основаниям.
Согласно части 4 статьи 7 УПК РФ определения суда, постановления судьи должны быть законными, обоснованными и мотивированными.
В соответствии с частью 3 статьи 40114 УПК РФ определение и постановление суда кассационной инстанции должны соответствовать требованиям частей 3 и 4 статьи 38928 УПК РФ, согласно которым в судебном решении должны содержаться краткое изложение доводов лица, подавшего жалобу, мотивы принятого решения и основания, по которым приговор признается законным, обоснованным и справедливым, а жалоба или представление не подлежащими удовлетворению, либо основания полной или частичной отмены или изменения обжалованного судебного решения.
Основаниями отмены или изменения приговора, определения или постановления суда при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального законов, повлиявшие на исход дела (часть 1 статьи 40115 УПК РФ). Такие нарушения уголовно-процессуального закона были допущены судебной коллегией по уголовным делам Пятого кассационного суда общей юрисдикции при вынесении определения в отношении С.
Из материалов уголовного дела усматривается, что приговор и апелляционное определение были обжалованы в кассационном порядке осужденным С. и его защитником адвокатом Т. При этом судом первой инстанции были выполнены требования статьи 401.7 УПК РФ, и 12 августа 2021 г. кассационные жалобы осужденного С. и его защитника адвоката Т. вместе с уголовным делом были направлены для рассмотрения в Пятый кассационный суд общей юрисдикции.
30 ноября 2021 г. состоялось кассационное рассмотрение уголовного дела в отношении С. лишь по кассационной жалобе осужденного, по итогам которого приговор и апелляционное определение оставлены без изменения, а кассационная жалоба без удовлетворения.
Вместе с тем кассационная жалоба адвоката Т., переданная на рассмотрение суда кассационной инстанции одновременно с кассационной жалобой осужденного, как следует из материалов уголовного дела, не была рассмотрена судом кассационной инстанции. В определении судебной коллегии по уголовным делам Пятого кассационного суда общей юрисдикции доводы, приведенные в кассационной жалобе адвоката Т., не отражены, ответы на них не даны, какое-либо решение по этой жалобе защитника судом кассационной инстанции не принято.
Таким образом, указанное кассационное определение не может быть признано законным и обоснованным, отвечающим требованиям части 4 статьи 7 и части 3 статьи 40114 УПК РФ.
Определение № 19-УД22-8-К5
СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ДЕЛАМ ВОЕННОСЛУЖАЩИХ
По уголовным делам
50. Оставление судом без внимания обстоятельств дела, из которых следовало, что подсудимый находился в состоянии необходимой обороны, повлекло отмену судебных решений с прекращением уголовного дела в связи с отсутствием в деянии состава преступления.
По приговору Уссурийского гарнизонного военного суда от 29 июля 2021 г. Х. осужден по части 1 статьи 335 УК РФ к штрафу за нарушение уставных правил взаимоотношений между военнослужащими при отсутствии между ними отношений подчиненности, связанное с унижением чести и достоинства потерпевшего Н. и сопряженное с насилием.
Апелляционным постановлением Тихоокеанского флотского военного суда от 15 октября 2021 г. приговор изменен, Х. освобожден от назначенного наказания в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.
Кассационным определением кассационного военного суда от 13 апреля 2022 г. кассационная жалоба защитника осужденного на приговор и апелляционное постановление оставлена без удовлетворения.
Судебная коллегия по делам военнослужащих, рассмотрев дело по кассационной жалобе защитника осужденного, судебные решения отменила, уголовное дело в отношении Х. прекратила в связи с отсутствием в деянии состава преступления и признала за ним право на реабилитацию. В обоснование в кассационном определении приведены следующие доводы.
Согласно приговору 13 октября 2019 г. в ночное время Х., находясь на стоянке техники в полевом парке, желая отомстить Н., с которым не состоял в отношениях подчиненности, за примененное к нему насилие, в присутствии других военнослужащих повалил Н. на землю и нанес несколько ударов руками по телу и один удар по лицу, причинив физическую боль.
По выводу суда первой инстанции, тем самым Х. совершил преступление, предусмотренное частью 1 статьи 335 УК РФ, а именно нарушение уставных правил взаимоотношений между военнослужащими при отсутствии между ними отношений подчиненности, связанное с унижением чести и достоинства потерпевшего, сопряженное с насилием, и при этом не находился в состоянии необходимой обороны, исключавшей преступность деяния, на что указывала сторона защиты.
Однако вывод суда о наличии в действиях Х. состава преступления, с которым согласились суды апелляционной и кассационной инстанций, противоречит установленным по делу обстоятельствам и сделан с нарушением требований статьи 37 УК РФ.
В соответствии со статьей 37 УК РФ не является преступлением причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, то есть при защите личности и прав обороняющегося или других лиц, охраняемых законом интересов общества или государства от общественно опасного посягательства, если это посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия (часть 1). Защита от посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, является правомерной, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны, то есть 131 умышленных действий, явно не соответствующих характеру и опасности посягательства (часть 2).
По смыслу закона и согласно разъяснениям, содержащимся в пунктах 8 и 11 постановления Пленума Верховного Суда от 27 сентября 2012 г. № 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление», состояние необходимой обороны может иметь место в том числе в случаях, когда защита последовала непосредственно за актом хотя и оконченного посягательства, но исходя из обстоятельств для оборонявшегося лица не был ясен момент его окончания и лицо ошибочно полагало, что посягательство продолжается; общественно опасное посягательство не прекращалось, а с очевидностью для оборонявшегося лица лишь приостанавливалось посягавшим лицом с целью создания наиболее благоприятной обстановки для продолжения посягательства или по иным причинам.
Уголовная ответственность за причинение вреда наступает для оборонявшегося лишь в случае превышения пределов необходимой обороны, то есть когда по делу будет установлено, что оборонявшийся прибегнул к защите от посягательства, указанного в части 2 статьи 37 УК РФ, такими способами и средствами, применение которых явно не вызывалось характером и опасностью посягательства, и без необходимости умышленно причинил посягавшему тяжкий вред здоровью или смерть. При этом ответственность за превышение пределов необходимой обороны наступает только в случае, когда по делу будет установлено, что оборонявшийся осознавал, что причиняет вред, который не был необходим для предотвращения или пресечения конкретного общественно опасного посягательства. Не влечет уголовную ответственность умышленное причинение посягавшему лицу средней тяжести или легкого вреда здоровью либо нанесение побоев, а также причинение любого вреда по неосторожности, если это явилось следствием действий оборонявшегося лица при отражении общественно опасного посягательства.
Указанные положения закона и разъяснения, изложенные в постановлении Пленума Верховного Суда, не учтены судами при принятии решений.
Как следует из показаний в судебном заседании осужденного, потерпевшего и двух свидетелей – очевидцев произошедшего, Н. при исполнении обязанностей военной службы предъявил Х. надуманные претензии, после чего нанес ему удар кулаком в лицо, а затем стал наносить удары кулаками по туловищу, а также рукам Х., которыми тот защищался. Х., не желая дальнейшего развития конфликта, отошел от Н., однако тот в продолжение своих противоправных действий поднял с земли замерзший кусок грунта и бросил его в Х., попав ему в лицо, чем причинил рваную рану верхней губы и потерю четырех зубов вследствие указанной травмы (вред здоровью средней тяжести по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности менее чем на одну треть).
Лишь после того, как Х. повалил его на землю и нанес удары руками по туловищу и лицу, Н. прекратил свои преступные действия, извинился перед Х. и обещал оплатить лечение.
В судебном заседании Х. показал, что он не нападал на Н., с которым до этого виделся несколько раз, а оборонялся от него и никаких угроз в его адрес не высказывал. Лишь в целях прекращения конфликта и дальнейшего насилия со стороны Н. и после того, как тот выбил ему зубы, он совершил в отношении Н. действия, за которые осужден, поскольку понимал, что нападение на него не окончено. О том, что противоправные действия более предприниматься не будут, он понял только со слов Н., который стал просить у него прощения, обещал помощь в лечении. После этого он в отношении Н. никаких действий не совершал, что подтверждается показаниями Н. и двух свидетелей.
По приговору Уссурийского гарнизонного военного суда от 9 апреля 2021 г. Н. осужден по пункту «д» части 2 статьи 335 УК РФ к 2 годам лишения свободы условно за совершение противоправных действий в отношении Х., признанного потерпевшим по данному уголовному делу.
Обстоятельства причинения Х. телесных повреждений по уголовным делам в отношении Н. и Х. установлены одни и те же.
Преступные действия Н. в отношении Х. совершались поэтапно и с повышающейся степенью общественной опасности.
Обстоятельства начала и развития конфликтной ситуации, характер действий Н. не позволяли Х. с очевидностью определить момент окончания применяемого к нему насилия.
Действия же Х., направленные на прекращение дальнейшего насилия со стороны Н., не причинили вреда его здоровью, не вышли за пределы необходимой обороны и, таким образом, в соответствии с частью 2 статьи 37 УК РФ не образуют состава какого-либо преступления.
Определение № 228-УД23-1-К10
Источник: Верховный Суд Российской Федерации