Утренние улицы веяли тишиной, так как большая часть горожан еще не проснулась. Лишь немногие “несчастные” шли ранним утром на рабочие места.
Вдруг эту благодать прервал мальчишка, продававший на перекрестке газеты. Его слова могут повергнуть читателя в шок. Он бегал по улице и безостановочно выкрикивал: ”Срочная новость. Совесть умерла! Совесть умерла! Похороны состоятся сегодня вечером”. Слегка сонные горожане сначала считали эти слова не больше чем шуткой, придуманной взбалмошным мальчишкой. Но, взяв в руки свежий выпуск газеты, сразу убеждались в правде услышанных высказываний.
В этот момент по проспекту шла женщина, держа за ручку маленькую девочку – свою дочку. Она взяла ребенка с собой на работу, так как няня заболела, и, следовательно, оставить малышку было не с кем. Когда они проходили мимо того самого “мальчика с газетами”, последний сказал женщине: “Купите газету, в ней вы увидите сегодняшнюю сенсацию”. Только из приличия и небольшого любопытства женщина протянула несколько монет и взяла свежий выпуск городского издательства. Прочитав заголовок на первый странице номера, она была сильно удивлена и воскликнула: “Совесть умерла?! Как могла умереть старушка совесть? ”. Девочка, продолжавшая все это время держать ее руку, тоже удивилась и произнесла: “Как же так мама? Как же люди будут жить без совести?”.
“Не знаю дочка, не знаю”, - вздыхая, проговорила женщина и, еще крепче взяв малышку за руку, пошла на работу.
Время пролетело очень быстро, быстрее, чем обычно, как бы это странно не звучало, ведь иногда нам кажется, что оно может тянуться вечность, в особенности, когда занимаемся нелюбимым делом, или находимся на работе, мечтая оказаться дома и отдыхать.
В пригороде, на городском кладбище собралось множество людей. Большая часть горожан собралась проститься с совестью. Были приглашены музыканты, которые играли грустную музыку, чьи мотивы особо не отличались от того, что обычно играют на похоронах. На надгробном камне выгравировали: “Той, что когда-то была с нами”.
Слезы на похоронах лились рекой. Абсолютно каждый пришедший плакал и тихо сквозь слезы и сопенье произносил: “На кого она нас оставила. Как нам теперь без нее!”.
Неподалеку от прощальной церемонии, на ближайшем холме, откуда открывался вид на происходящее, сидела та самая девочка из начала истории. Ей удалось уговорить маму прийти на похороны и проводить в последний путь, как она выразилась “хорошего друга каждого человека”. Но когда девочка попала на это мероприятие, она попросту не смогла вынести шум и рыданье, исходящие отовсюду, они ее пугали и доставляли невозможно сильный и нестерпимый дискомфорт. Ей пришлось убежать на тот холм и наблюдать со всем со стороны с его вершины.
Лучи света, которые дарило еще не зашедшее за горизонт Солнце, падали на лицо девочки. По ее щекам бежали слезы, она, как и другие горожане не могла сдержаться и искренне плакала. В тот момент, когда одна из слез соскользнула с кожи девочки и начала падать на траву, в самый низ холма, ее поймала чья-то рука.
На вершину поднялась старушка, в одной руке она держала ветхую деревянную трость, благодаря которой у нее получалось более менее быстро передвигаться в таком пожилом возрасте, в другой, на кончике указательного пальца – довольно ловко пойманную ей мгновенье назад детскую слезу. Бабушка села рядом с девочкой, при этом также продолжая держать слезу, аккуратно балансируя пальцем, чтобы та не соскользнула.
- Отчего ты так горько плачешь? – произнесла женщина.
- А почему же мне не плакать? – сквозь слезы прохрипела девочка.
- Надо радоваться жизни, не стоит рыдать, никто же не умер, - слегка улыбаясь, продолжила старушка.
- Как же не умер, разве не видите? Там внизу, похороны совести. Собрался весь город ее хоронить.
- Я видела, но почему-то там никто не плачет, только ты.
- Почему вы так говорите? Разве вы не слышите громкий плач этих людей? Они все скорбят об этой утрате.
- Вот только слезы их ненастоящие. Они крокодильи. Не то что твоя.
В этот миг старушка протянула указательный палец к еще не зашедшему за горизонт Солнцу и поднесла к последним падающим лучам детскую слезу. Свет проходил сквозь кристально чистую слезу и ни капли не становился от этого тусклее.
- Какая чистая, - произнесла женщина, - давно я не видела таких слез. Я думала, люди так не плачут. Только искренняя грусть может дать такую чистоту. Слезы тех людей, которых ты считаешь по-настоящему скорбящими, черные, поддельные, настолько грязные, что солнечный свет не может пройти через них, даже трава, на которой стоят эти “скорбящие” потемнела от их гнилых слез.
Девочка присмотрелась и обомлела – в местах, куда падали слезы горожан, трава в миг засыхала и чернела.
- Почему так происходит? – вопросил детский разум.
- Просто они делают это все для галочки, как говорится – из приличия, по привычке, вроде бы так принято – плакать на чьих-то похоронах. На самом деле им всем глубоко плевать, они лишь в глубине души обрадовались, что ее не стало. Совесть им лишь мешала, она говорила им, как не стоит поступать, отчитывала за самые грязные и потаенные мысли, осуждала молчаливым укором и мучила за совершенные злодеяния. Они думают, что когда ее не стало, им станет хорошо – да вот только не так, не всегда то, что для человека хорошо – для него лучше. Посмотри еще немного на эти плакучие ивы, сейчас этот лживый рев сменится смехом, наподобие которого можно услышать от гиен в зоопарке.
Не прошло и пяти минут, как плачущая толпа залилась невозможным хохотом, будто смеялся сумасшедший. Люди прыгали и танцевали, выкрикивая: “Наконец-то мы свободны, теперь она нам не указ, мы сможем делать, что нам вздумается”.
Послушав эти возгласы старушка тихо проговорила: “Сейчас разойдутся, пойду спасать, без меня им похоже никак нельзя”.
- Как это без вас? Вы не совесть. Как вы можете себя сравнивать с ней. Она умерла, а вы над ней издеваетесь, - возмущенно произнесла девочка.
- Правда? - спросила старушка и, топнув правой ногой, тут же преобразилась. Ее седые волосы стали белоснежными, палочка, поддерживающая ее при ходьбе, исчезла, лохмотья, в которые бабушка была одета, превратились в красивое белое платье, обшитое кружевами и искусственными цветками красных роз. Старушка обратилась молодой девушкой.
- Вы совесть?! – воскликнула девочка, - Но как же так, все говорили, что она умерла.
- Совесть всегда живая, это они умерли – произнесла молодая особа и указала на кричащую толпу.
Как только солнце пропало с небосвода, и его лучи перестали освещать землю, именно в этот момент люди, танцевавшие на могиле совести превратились в мертвецов – вокруг надгробного камня водили хоровод скелеты - пугающий дребезг костей, бьющихся друг от друга, наполнил все пространство вокруг кладбище на множество метром вдаль.
- Совесть не может умереть, - продолжила девушка, - совесть можно лишь похоронить, точнее попытаться похоронить, как это делают люди. Они меня хоронят, пытаясь избавиться от меня, но вот только это невозможно. Пока на земле будет хотя бы один человек, чья слеза будет искренне чистой, я буду с людьми и не исчезну, - в этот момент Совесть с теплотой посмотрела на девочку и продолжила – В твоей душе есть доброта, чувство сострадания и жалости, не свойственные жестокому и злому большинству, ведь только тот, кто может сострадать, сможет искренне плакать и скорбить по кому-либо. Дети всегда честнее взрослых, их разум девственно чистый, не извращенный и не сломленный трудностью жизненного пути.
Я думаю, теперь тебе стало понятно, что без совести человек умирает, он становится лишь подобием человека, становится существом, бродящим по миру со злобой в мыслях и сердце. Совесть для человека как кожа, защищающая его от ударов судьбы. Совесть подобно щиту защищает доброе сердце человека от зла, исходящего из внешнего мира, прячущегося в глубине его мыслей, в самых потаенных уголках и множащееся в тьме. Люди от рождения добры и невинно чисты, их помыслы искренние и неиспорченные. Моя задача – сделать так, чтобы они оставались таковыми. К сожалению, я не могу заставить их слушать себя всегда и всюду – кого-то жизнь переставляет с ног на голову, извращая его суть, кто-то, поддавшись искушениям и празднествам, предает меня. Но только все они забывают, что голос совести не получится игнорировать вечно. Когда-нибудь я прихожу к каждому – ко всем, кто согрешил, заключил так называемую “сделку с совестью”. Иногда эта встреча происходит только на смертном одре – тогда перед человеком мелькают “картинки” его жизни, его прегрешения и поступки. Иногда лишь тогда, он раскаивается в своих ошибках и просит меня его простить. И я никогда не отказываю, ведь совесть – это друг человека, предостерегающий его от темной стороны, от кривой дорожки этого пути, это друг, относящийся с пониманием и готовый все простить другому, который повинился и раскаялся в совершенных деяниях. Понимаешь, девочка, я живу в каждом из людей, в каждом из них, и мне больно видеть, во что они нередко превращаются.
По щеке Совести потекла аккуратная маленькая слеза, хотя она и была небольшой, но сколько печали она несла в себе – если бы она могла передать, сколько загубленных судеб видела Совесть, и как она горевала о любой из них, то эта слеза смогла бы стать океаном, наполнившим всю землю.
К Совести подбежала девочка, и, встав на носочки и вытянув руку максимально вверх, вытерла слезу и сказала: “Только не плачь, пожалуйста, ты всегда будешь со мной, я тебя никогда не предам. Для меня ты всегда будешь живой. Для кого-то ты будешь умирать, но для меня – всегда будешь воскресать, как это произошло сегодня”.
Лицо Совести озарилось улыбкой. Из его уст полились слова: “Твоя неподдельная доброта дает мне надежду и веру в людей. Сохрани ее, она станет для этого города тем самым последним лучом света, озаряющим все вокруг и разрезающим непроходимые топи тьмы. Иногда людям достаточно увидеть доброту в ком-то другом, чтобы понять насколько они неправильно вели себя, поддаваясь своим недостаткам. Прощай, малютка, ступай к людям и спаси их светом своей души”.
Девушка исчезла, а скелеты, водившие хороводы на кладбище, вновь превратились в людей. Девочка спустилась с холма и стала подбегать ко всем находившимся там горожанам. “Я их всех спасу”, - думала в тот момент девочка.