– Владимир Анатольевич, в чем заключался гений Тарасова?
– Думаю, он предвидел, как будет развиваться хоккей, и создал такую базу, что многие поколения наших специалистов потом ее проедали, проедали и проедали.
Но, к сожалению, не сумели внести что-то кардинально новое в эту игру.
У Тарасова было чутье на игроков, это тренер от Бога, но и не без изъянов, конечно.
– Что он все-таки внес революционного в хоккей, позволив нам с ноля догнать и обогнать европейцев, а потом и североамериканцев?
– Он разработал уникальную систему подготовки игроков, хоккеисты ЦСКА фактически превращались в фокусников на льду.
Насколько помню, Тарасов говорил: «Вы должны быть как артисты цирка: у вас шайба должна играть, а ноги – плясать».
И совершенно не случайно в ЦСКА появился букет очень ярких нападающих и защитников высокого класса.
– Как все-таки относился Тарасов к канадскому хоккею? Копировал ли родоначальников этой игры или выбрал независимый путь?
– Уважительно. Когда находился за границей, их матчи просматривал. Но точно не копировал, такое в его системе было невозможно.
Многое он взял из русского хоккея, баскетбола, других видов спорта. А вот канадцы…
Помню, как североамериканцы приезжали в Институт физкультуры на семинары, как по 50 человек сидели в маленьком дворце ЦСКА и каждый вздох Тарасова фиксировали, пытались снимать, записывать... Так что это они у нас учились, а не мы у них.
А потом в Союзе пошла волна критики в отношении Тарасова, посчитали, что он как-то по бесчеловечно относился к своим подопечным, – сказал Владимир Плющев.
