Мари ехала на своей старенькой «Ауди» в сочельник, стараясь успеть разгадать тайну — тайну исчезновения её возлюбленного. Вернее, его такого внезапного ухода от неё. Нанятый ею детектив спустя почти год безуспешных поисков дал ей адрес одного строения, находящегося в Московской области, и сказал, что все нити ведут туда. Она даже не подумала, что скоро ночь на дворе, прыгнула в машину и помчалась.
Была метель. Летящие снежинки в лобовое стекло, словно белые пушистые пружинки, отскакивая от работающих дворников, исчезали где-то там, в тёмном холодном зимнем лесу. Мари ежилась даже в тёплом кожаном салоне машины, смотря в тёмную непроглядную даль, освещённую только фарами её небольшого автомобиля. Она когда-то ездила по этой дороге, чувствуя и любуясь красотой дикого леса. Тогда это происходило днём. Но сейчас была ночь, и всё было как-то иначе. Доброжелательный лес превратился в тёмный провал с глазницами существа, наблюдавшего за ней со стороны. Почему у неё было такое ощущение, она и сама не знала. Хотя, впрочем, в последний год ей было некомфортно — Мари преследовали нехорошие сны, тревожность нарастала.
Страхи её подгоняли, заставляя бегать от одиночества, не давая в выходные оставаться дома. Мари куда-то всё спешила: то на встречу с подругой, то к родственникам, то в музей — лишь бы дома не сидеть, а лучше вообще поздно прийти и сразу лечь спать.
Она знала ответ — всё началось с ухода Алекса. До сих пор непонятно, почему он ушёл. Они были вместе с двадцати лет. Он подсел к ней на лекции и сразу стал с ней общаться, как будто они знают друг друга давно и в последний раз виделись только вчера. Это и покорило Мари вначале. А потом, уже после лекции, он так естественно пошёл рядом и за неё отстоял очередь в институтской столовой, что в какой-то момент она стала воспринимать его как часть себя. Ну не было как-то с её стороны большой любви и страсти — скорее влюблённость, переросшая в привязанность. Хотя, возможно, она себя до сих пор обманывает.
Спустя время она уже не могла без него обходиться. Также, как и познакомились, также начали жить вместе. Естественные отношения перешли на другой уровень. Все ждали дату свадьбы, но Мари и Алексу было некогда — они оба после университета стали делать карьеру, иногда работая даже по выходным. Но их время, которое принадлежало только им, сейчас всё равно мелькало в виде воспоминаний, которые, как кадры из фильма в замедленном темпе, нет-нет да всплывали перед глазами, оставляя чувство щемящей тоски. Почему она не заметила, что что-то не так в их отношениях? Это и сводило с ума. Стадия злости на Алекса уже прошла. Как он мог её оставить, в конце концов?
22 декабря 2022 года он собрал вещи и, ничего не сказав, исчез. Мари даже не сразу обнаружила, что нет его, нет вещей, так как прилетела из командировки только в обед. Ей даже пришлось просить главного по их многоэтажному дому дать ей доступ к камерам видеонаблюдения, где она увидела Алекса, выходящего из подъезда с чемоданом. Это было крайне унизительно для неё, но в тот момент она об этом не думала. Она как последняя дура начала обзванивать его друзей, которые удивлённо говорили, что ничего не знают, куда он уехал. От него всем пришли письма с электронной почты, что он на долгое время уезжает по делам. Алекс отправил письма всем, включая и её. Абсолютно одинаковые письма. И это бесило и раздражало больше всего — она что, не заслужила прощального разговора? Из-за этих мыслей, сводящих с ума, она решилась и наняла детектива. Привыкла ставить точку в делах. Эта неопределённость, как капля капающей воды на голову, потихоньку отравляла её жизнь.
Мари смахнула так предательски набежавшую слезу и решила сосредоточиться на дороге. Снег всё не прекращался, видимость была практически нулевая. Мари снизила скорость, но это её не спасло. По встречной полосе, прямо на машину, выскочил грузовик из еле заметной прилегающей дороги. Девушка лишь успела резко крутануть руль влево, в сторону леса. Машину сильно развернуло, и автомобиль Мари врезался в дерево. Девушка потеряла сознание.
Она очнулась в своей же машине. Дворники продолжали так же методично разгребать снег, падающий на стекло. Мари сначала ощупала голову — ни боли, ни крови. Затем оглядела себя — ни царапины. И в этот момент поняла, что ощущает себя прекрасно. Да она никогда не чувствовала себя лучше!
Но что-то изменилось.
Она слышала всё. Не просто звуки — она слышала, как падают снежинки на крышу машины, как скрипят ветки деревьев под весом снега, как где-то далеко, за километры, воет собака. Она чувствовала запах — не просто запах снега и леса, а запах каждого дерева, каждого камня, каждой снежинки. Она чувствовала, как земля под машиной дышит, как в ней течёт жизнь, спящая зимой.
Её переполняла энергия — такая, что казалось, если она сейчас не выплеснет её, то взорвётся. Руки дрожали, сердце колотилось, но не от страха, а от восторга. Она посмотрела на свои руки — и увидела, как между пальцами мелькают слабые золотистые искры. Она моргнула — искры исчезли. Она посмотрела снова — они были там, танцевали на её коже, как живые.
Она тут же выскочила из машины и заметила, что наступило утро. Снег прекратился, и лес стоял тихий, белый, сверкающий на солнце. Мари посмотрела на свою машину — передний бампер был разбит, лобовое стекло в трещинах. Но она чувствовала себя так, будто только что проснулась после лучшего сна в жизни.
Схватив свой телефон, она начала вызывать эвакуатор для машины, вылетевшей в кювет. И тут же осознала, что у неё очень много дел. Нужно, просто необходимо, уволиться с работы, которая порядком надоела. И начать новую жизнь!
И вдруг она поняла — она знает, куда ехать.
Это знание пришло не как мысль, а как видение. Она увидела старый деревянный дом с резными наличниками, окружённый высокими елями. Увидела тропинку, ведущую к дому через заснеженный луг. Увидела трёх женщин, стоящих на крыльце и смотрящих в её сторону. Она услышала их голоса — тихие, но отчётливые: «Мы ждём тебя, сестра».
Мари даже не удивилась. Она просто села в свою разбитую машину (которая, к её удивлению, завелась) и поехала по адресу, который возник в её голове. Она знала, что это в пятидесяти километрах отсюда, знала, как повернуть, где свернуть, хотя никогда не была в этих местах.
Дом оказался точно таким, как в видении. Старый, двухэтажный, с резными наличниками и ставнями, покрашенными в синий цвет. Вокруг — высокие ели, заснеженный луг, тишина. На крыльце стояли три женщины.
Они были разного возраста. Первая — молодая, лет тридцати, с длинными русыми волосами, заплетёнными в косу. Вторая — среднего возраста, лет сорока пяти, с короткой стрижкой и piercing в носу. Третья — пожилая, лет семидесяти, с седыми волосами до пояса и глубокими морщинами на лице. Но все трое смотрели на Мари с одинаковой улыбкой — тёплой, понимающей, будто они знали её всю жизнь.
— Добро пожаловать, сестра, — сказала пожилая женщина. — Мы ждали тебя.
Мари вышла из машины и почувствовала, как ноги подкашиваются. Не от слабости — от облегчения. Она не знала, что скажет, что спросит, но знала — здесь ей ответят на всё.
— Кто вы? — прошептала она.
— Мы — твои сёстры, — сказала молодая женщина. — По крови. Твоя мать была ведьмой. И её мать была ведьмой. И её мать до неё. Ты — последняя в роду.
Мари почувствовала, как слёзы текут по щекам. Но это были не слёзы горя — это были слёзы узнавания. Что-то внутри неё, глубоко-глубоко, всегда знало. Всегда чувствовало, что она не такая, как все. Что в ней есть что-то большее, чем обычная жизнь.
— Почему я не знала? — спросила она.
— Потому что ты была в безопасности, — сказала женщина средних лет. — Твоя мать спрятала тебя от нашего мира. Она хотела, чтобы ты жила обычной жизнью. Но дар нельзя спрятать навсегда. Он просыпается, когда приходит время.
— А как... как я пробудилась? — Мари вспомнила аварию, потерю сознания, и то, как она очнулась другой.
— Через боль, — сказала пожилая женщина. — Рождение всегда происходит через боль. Твоя человеческая часть умерла в той аварии. И родилась ты — настоящая.
Они вошли в дом. Внутри было тепло, пахло травами, воском и чем-то сладким. В гостиной горел камин, на столе стоял чайник, и всё было так уютно, так по-домашнему, что Мари почувствовала — она наконец-то дома.
— А Алекс? — спросила она вдруг, и имя сорвалось с губ прежде, чем она успела подумать.
Три женщины переглянулись.
— Ты помнишь его? — спросила молодая.
— Конечно, помню. Он... он был моим возлюбленным. Он ушёл год назад. Я... я искала его.
— Но ты не чувствуешь боли? — спросила пожилая женщина.
Мари задумалась. Она пыталась вспомнить Алекса — и не могла почувствовать ничего. Ни тоски, ни злости, ни любви. Он был как персонаж из книги, которую она прочитала давно. Она помнила факты — они были вместе, он ушёл, она искала его. Но эмоций не было.
— Нет, — сказала она удивлённо. — Я не чувствую ничего.
— Это часть пробуждения, — объяснила женщина средних лет. — Человеческие привязанности исчезают. Ты теперь видишь мир по-другому. Люди, которых ты любила, становятся... далёкими. Как сны.
— Но он... он знал? — Мари вдруг поняла что-то. — Он знал, что я ведьма?
Три женщины снова переглянулись.
— Алекс был твоим охранником, — сказала пожилая женщина. — Его задача — оберегать тебя до пробуждения. И когда пришло время, он должен был уйти, чтобы ты пробудилась.
— Но почему? — Мари почувствовала, как внутри поднимается волна — не боли, а понимания. — Почему он не мог остаться? Почему он не мог сказать мне?
— Потому что любовь охранника к подопечной — это нарушение закона, — сказала молодая женщина. — Он должен был уйти, чтобы ты не привязалась к нему ещё сильнее. Чтобы пробуждение было... чище.
— Но он любит меня, — прошептала Мари. — Я чувствую это. Даже сейчас, я чувствую, что он любит меня.
— Да, — кивнула пожилая женщина. — И он будет ждать. Охранники всегда ждут. Они надеются, что после пробуждения ведьма вспомнит их. Но это редко случается.
Мари посмотрела в окно. Снег снова начал падать — медленно, красиво, тихо. Она почувствовала, как внутри неё что-то успокаивается. Тоска по Алексу, которая мучила её год, исчезла. Осталось только понимание — он сделал то, что должен был сделать. Он любил её достаточно, чтобы уйти.
— Что теперь? — спросила она.
— Теперь ты будешь учиться, — сказала женщина средних лет. — Ты будешь учиться контролировать свой дар. Ты узнаешь, кто ты такая. И когда будешь готова — ты выберешь свой путь.
— А он? — Мари не назвала имени, но все поняли, о ком она.
— Если ты захочешь — ты найдёшь его, — сказала пожилая женщина. — Но сначала ты должна понять, кто ты. И чего ты хочешь.
Мари кивнула. Она посмотрела на своих сестёр — на их добрые лица, на их понимающие глаза — и почувствовала, что впервые за долгое время она не одна. Что она дома. Что она наконец-то нашла то, что искала всю жизнь.
А где-то далеко, в другом месте, Алекс стоял у окна и смотрел на снег. Он не знал, что Мари пробудилась. Он не знал, что она в безопасности. Но он чувствовал — что-то изменилось. Что-то в мире стало другим.
И в его душе, несмотря на всё, теплилась надежда.
Конец.