#автобиос, #жЫдиеАндрюхана, #Ханука, #джудаизм, #джедаи, #история, #синагога, #Лужква
С Ханукой у Андрюхера были сложные, а точнее, невнятные отношения. Конечно, он её исправно праздновал каждый год своих московских сезонов, как и все прочие богоугодные хэппенинги. Но в отличие от прочих иудейских фестивалей – РошАШаны, Песаха и Суккота, сакрально-мифологическая предыстория «праздника, против которого возражали мудрецы» в одной из его душ – той самой экзистенциальной еврейской как-то особо ни с чем не резонировала. Действительно, если Песах – символ инициатического исхода из внутреннего рабства, РошАШана – «Голова Года», родившаяся из осенних празднеств урожая и плодородия, а Суккот – ежегодное напоминание о краткости мига этого воплощения, то что этому уяхтовскому лишенцу было до странного праздника более чем двухтысячелетней давности? Какие-то суровые повстанцы, чудо с маслом – как будто что-то мешало выждать недельку для изготовления новой партии, наконец, последствия маккавейского бунта для самих евреев…
Что всё-таки не мешало Андронику ежегодно и, как правило, в компании приятелей-джедаев и закадычных друзей зажигать, обернувшись в талиты, ханукальные свечи и поглощать, смачивая кошерной водовкой, латкесы и суфганийот.
Однажды, ещё в гилелевские времена, Ондрия отправили «в командировку» в один подмосковный городец – в качестве волонтёра, провести Хануку для малых еврейских детей. Отправили не одно, а на пару с приятельствовавшим тогда с ним Олежей – знатным гилелевским поцем. Вот и пришлось этой парочке дурными не поставленными голосами распевать кое-как ханукальные песенки да отнекиваться от навяливаемых заботливыми еврейскими бабушками ханукальных гостинцев.
В другорядь празднование ознаменовалось куръёзным недоразумением – ещё один его друг, тоже Олежик, так налехаимился, что, подскользнувшись на мраморной лестнице марьинорощинской синагоги, проехал несколько пролётов вниз. Выжил, конечно, но отметина на месте третьего глаза осталась у незадачливого весельчака на всю жизнь.
Наконец, в третий раз сам Андрюсик отметился в синагоге тем, что ничтоже сумняшеся сломал прилепленный гастарбайтерами унитаз, по собственной традиции взгромоздясь на него в «позу орла». Впрочем, возможно, это был другой праздник – главное, что не в первый или не в последний раз.
Примерно так отжигал Андроным в первопрестольной, а в недобровольном изгнании на малой псевдоисторической ему ничего иного не оставалось, как шлифовать мастерство изготовления ханукальных блюд да травить эти ханукальные байки местным необрезанным собутыйникам.