Сейчас у нас стало популярно обсуждать психиатрию и искать у себя диагнозы. На фоне всех этих событий решил я вспомнить те времена, когда я работал в психушке и рассказать, что же за люди там лежат. Без имëн, разумеется.
Есть у меня простой принцип - выбирая работу, ищи то место, где будет интересно. Так я, закончив школу и решив год никуда не поступать (так называемый gap year), устроился работать в Макдоналдс (тогда ещë Макдоналдс), и открыл для себя свой первый рабочий коллектив. Но это другая история, сегодня мы говорим о психушке. Вообще, правильно говорить, конечно "психиатрическая клиника". Но всё говорят психушка. Так что не станем ломать традиции.
Итак, решил я устроиться в психушку. Собственно, устраивался я в качестве санитара и не от клиники, а от компании, которая с этой клиникой сотрудничала.
Вот я устроился, наступила первая смена. Мне запомнились ощущения первого выхода на смену. При входе на этаж нужно было сначала отпереть большую железную дверь, потом отпереть решëтку и только потом зайти в коридор, в конце которого, после огорождения из кресла находятся три палаты с пациентами. И вот иду я по этому коридору, в голове все инструкции, что мне дали. "не поворачивайся к ним спиной", " не смотри долго в глаза", "резких движений не совершай". Если сопоставить все инструкции и вид отделения, создавалось ощущение, что я иду в клетку к зверям или особо опасным заключëнным. Было немного страшно.
Конечно, шëл я не один, мне в наставники дали санитарку, которая собиралась увольняться. В первые сутки дежурства именно она должна была мне объяснить все правила работы. Санитарка выглядела абсолютно спокойной.
Уже позже я выяснил, что нет ничего такого в этих отделениях. И пациенты не самые страшные люди. И что главная опасность - дать им сесть тебе на уши, потому что они просто обожают рассказывать что угодно. Порой мне кажется, что если их не останавливать, то говорить они будут до самого конца света, с перерывами лишь на сон, еду и покурить.
Конечно, были и агрессивные пациенты. Особенно среди тех, кого только привезли. Такие могли и кинуться и ударить. Один из таких пациентов с гордостью рассказал мне, как он "поломал" двух санитарок. Одну кинул в стену, а другую ударил головой о стол.
Вообще, мои воспоминания о психушке отрывочны - я уже там давно не работаю. Помню, там было расписание. Оно висело на шкафчике с бельëм и должно было строго соблюдаться. На перекур там отводилось по 30 минут 5 раз в день. После каждого приëма пищи (их было четыре вместе с полдником) и перед сном. Покурить там вообще - очень важная тема. Пациенты делились друг с другом сигаретами, считали у кого сколько их осталось, ждали посылок с сигаретами. Пытались выйти покурить в неположенное время. Конечно, сигареты хранились не у них, а в кабинете осмотра и выдавались только во время перекура. Зажигалки вообще не выдавались и медсестры с санитарами зажигали сигареты больным своими зажигалками. Так как я не курил в то время, мне пришлось специально купить зажигалку.
Режим был простой - есть надзорная палата, есть два палаты общего режима. Из надзорной палаты выходить можно только в туалет, на приëм лекарств, либо в сопровождении санитара за пределы отделения. Из общих палаты можно было выходить в коридор, но только до кресла, ограничивающего пространство от той части коридора, что ведëт к выходу из отделения. Пациенты постоянно пытались пройти мимо кресла и приходилось их возвращать.
Вечером, впрочем, их выпускали за пределы кресла, что бы они могли посмотреть телевизор, был такой момент в расписании. И ещë утром, для измерения давления и сатурации. Также, там проходили встречи с родственниками, которые навещали пациентов.
Вообще, когда я только устраивался туда, я ожидал ужасов отечественной психиатрии, о которых так часто рассказывают люди. Но я такого не заметил. Медсëстры не орали на пациентов матом, а санитары их не били. Пациенты тоже не пытались никого убить. Хотя бывало всякое. Приходилось и драки разнимать и привязывать пациентов к кровати. Для этого были специальные мягкие вязки, что бы пациент был зафиксирован и не навредил себе или другим. Меня научили вязать мягко и надëжно, что бы пациенту не было больно, но и развязаться он не смог (были и такие случаи).
Теперь о пациентах. Они были разные. Были там и тихие старички, были и люди, которых перевели из тюрьмы, для прохождения аналогичного вида заключения. Таким пациентам предстояло лежать минимум три года. Один из таких "тюремных" пациентов был огромным, накаченным, лысым бородатым мужиком в татуировках весом где-то килограмм 130. Повезло, что он был абсолютно спокойным человеком, я уверен, при желании, он смог бы перебить весь персонал отдедения, забрать ключи и уйти. Особенно ночью, когда в отделении всего два санитара и медсестра.
Помню пациента, который рассказывал, что он сын апостола Иоанна. Потом его перевели в другое отделение и, когда я там дежурил, увидел, что он стал совсем плох. Изо рта у него текли слюни, говорил он невнятно и почти не понимал человеческую речь.
Помню пациента, который всю ночь орал. Просто орал на одной ноте. Не потому что ему было плохо (это я проверил несколько раз), просто ему голоса говорили орать. Самое сложное было не дать другим пациентам его избить или прикончить – все хотели спать. Даже один лежачий пациент пытался встать, что бы заткнуть крикуна.
Был пациент, который ночью взял одежду другого пациента, обоссал еë и выкинул в мусорку.
А другой размазал по всему полу туалета свои фекалии.
Был пациент, который очень рвался к коридору двери, был революционер, был пациент, которого выписали из психушки, но он вернулся через два часа пьяный в дупель. Пациентов было много самых разных.
Среди этой вереницы пациентов и событий мне вспоминается многое. И всех рассказав хватило бы на книгу, наверное. Но главное, что я понимаю – психические заболевания это не тот романтизм, который описывают многие. Пограничных расстройства, шизофрения, обсессивно-компульсивные расстройства и многие другие диагнозы зачастую означают довольно долгое и серьëзное лечение. Конечно, в стационаре лежат те пациенты, которые могут навредить себе или другим, есть и амбулаторное лечение. Но в любом случае, я рекомендую не романтизировать болезнь, а признавать, что она есть (если она есть) и лечить.