Что делает фотографию искусством? Что наделяет снимок ценностью и смыслом?
Я не перестаю повторять, что только та фотография имеет ценность, которая несёт в себе повествование, рассказывает историю. И фотограф от Бога тот, кто умеет ухватить в одном кадре не просто картинку, а смысл, размышление, глубину. Так рождается искусство.
Взгляните на этот снимок
На черно-белом слепке времени, где только оттенки серого рассказывают о позволенном и запретном, о жизни и смерти, при помощи деликатной игры света и теней.
Единственными участниками этого молчаливого диалога являются резкий и угловатый контур бетонного дома и искривленное, черное дерево без листвы.
Массивное здание, воплощение холода и равнодушия, возвышается над ландшафтом, оголенным до примитивной эстетики. Его геометрия мрачна и непреклонна, в каждом прямоугольном окне отражаются безжизненные пейзажи, лишенные дыхания жизни. Дом как нос линкора, рубящий волны реальности, как стальной меч, суровый и безжалостный. Его формы, такие размеренные и строгие, немилосердный кубизм, как предчувствие бесконечного одиночества и отчуждения.
А на переднем плане стоит дерево, лишенное своего зеленого убранства: скупое, извилистое, но наполненное упрямой жаждой жизни даже пред лицом зимы. Его ветви, словно хвосты замерших змей, извиваются и тянутся к скованному морозом небу, выкрикивая бесконечные вопросы к безмолвному космосу. Одно - высечено из камня и неподвижно влечет глаз к земле, другое - извилистое и живое, тянется к небесам.
Противоположность дома и дерева - это противостояние духа и тела, испокон веков вечная дилемма бытия. Бетонное здание - это символ упадка духа и похороненной в бетоне надежды, в то время как дерево, несмотря на свою голую убогость, остается символом борьбы, жажды жизни и искренних устремлений.
Фотография, застывшая в классическом черно-белом стиле, висит в пространстве и времени, как тайная загадка, вызывая зрителя к разгадке. Она деликатно играет на противопоставлении скульптурных архитектурных форм и свободных органических линий природы, в то время как игра света и тени непроизвольно усиливает эту борьбу.