Наступили святительские дни. В Иркутск съехалось такое множество народа, что порой казалось, собор не вместит. Вместил, как будто стены расступились. А бывало, народ так и оставался на крыльце, не имея возможности протиснуться внутрь.
Иркутская область огромна, а святителя Иннокентия знают не только в наших краях. Как-то подошла ко мне, вернее, к киоску с церковным товаром, женщина и спросила:
– У вас есть икона святителя Иннокентия?
– Иркутского?
– Конечно.
– Нет, что вы. Они еще ни разу не поступали в продажу.
– А жаль. Я из Питера, и у нас прекрасно знают этого святого. Я надеялась, что хоть у вас смогу достать его икону. Он ведь возглавлял у нас кафедру. В Александро-Невской лавре.
И был это 1994 год. Это потом наша епархия сделала заказ в Москву на печать икон святителя, а тогда лишь ходили по рукам фотографии, сделанные с храмовых икон Знаменского монастыря.
Так вот, спустя некоторое время, не помню уже, в каком году, мы опять по благословению нашего настоятеля прибыли в монастырь для помощи на время святительского праздника. Нас сразу определили на мойку, и мы приступили, со страхом не попасть на службу глядя на горы посудного хлама в коробках, вытащенных откуда-то из подвалов. Все было серо-черного цвета, в пыли, и мы целыми стопками погружали все в ванну с моющими средствами, а затем, после полоскания, складывали на столы. Затем протирали и стаскивали в общую трапезную.
Началась служба. Праздник. Работы непочатый край. Я, успокаивая себя и свою напарницу Татьяну, приговаривала вслух:
– Ну ничего, зато на помазание позовут.
В ответ молчание.
– Нет, ну мы-то с тобой знаем. Это ведь монастырь. А здесь что главное? Правильно (отвечала я сама себе), послушание, которое важнее поста и молитвы.
Мы продолжали свое мытье, так как по времени не укладывались до праздничного ужина архиерея и его гостей, а на помощь уже никто не шел. Много среди помощников было приезжих паломников, и мы прекрасно понимали, что мы-то каждое воскресенье к батюшке прибегали и после акафиста и помазания маслицем прикладывались к его открытым мощам, и так весь год, а они – лишь по великим праздникам святителя. Поэтому иркутяне были в более выигрышном положении, чем паломники.
Но на душе-то кошки скребли. Вдруг среди привычных запахов нашего мытья мы почувствовали резкое благоухание, как от ладана, и обе застыли. Я испуганно развернулась и, округлив глаза, испуганно воскликнула:
– Ты тоже почувствовала аромат?
– Да, – растерянно произнесла Татьяна.
Сердце забилось сильнее. Значит, не показалось.
– Тань, это ведь сам батюшка Иннокентий сжалился над нами и пришел нас благословить, ты это понимаешь?
– Ага, – односложно протянула она.
От сердца сразу как-то отлегло, и воцарился на душе мир и покой. Только руки быстрее заработали. Уныние – плохой помощник. Вскоре нас позвали в храм, к мощам. Уже после нашей встречи с самим святителем. Мы даже не сомневались в этом.