Теперь всякая справка об эпохальном фильме Эйзенштейна «Броненосец "Потёмкин"» начинается с того, что объявлен он в результате опроса самых авторитетных мировых киноведов «лучшим фильмом всех времён и народов». Сделано это было, якобы, на промышленной всемирной выставке в Брюсселе в 1958-ом году. Не странно ли, что целых тридцать три года о чём-то подобном и слова не было. Прогремев сразу после премьеры, он довольно быстро был забыт даже советской прессой. Ну и зрителями, конечно. Далее. Действительно, такая выставка в Брюсселе была. И, действительно, Бельгийская Королевская Синематека в рамках Фестиваля Кино и Изящных Искусств, входившего в программу выставки, инициировала тогда опрос сотни с лишним деятелей искусства, в основном — режиссёров, о славных тогдашних достижениях мирового кино. И «брюссельская дюжина» лучших фильмом была составлена и обнародована. Кстати, вошли в неё и бесспорно великие фильмы, «Золотая лихорадка» Чарльза Спенсера Чаплина, например, «Похитители велосипедов» Витторио да Сика и другие.
Но можно ли считать, что все эти деятели «брюссельского жюри» видели тогда именно эйзенштейновский «Броненосец»? Не могли они его видеть, оказывается. Известный немецкий историк кино, коллекционер и эксперт по сохранению фильмов Энно Паталас, участник всех этих дел, утверждает, что «в ту пору можно было увидеть лишь озвученную копию этого фильма с чужой музыкой, где добрая половина эпизодов была вырезана, оставшиеся были переставлены местами, а в начале и в финале ленты — изменены цитаты из Ленина, (начальная в оригинале и вообще была из Троцкого. — Е.Г.) В той копии, которая хранилась в ФРГ, все титры и текстовые фрагменты были удалены и заменены новыми. Их автор, [консервативный кинокритик] Фридрих Люфт, всячески стремился подчеркнуть именно художественные достоинства фильма, нивелируя при этом его политический аспект. В таком виде картина и была выпущена в широкий прокат, что, конечно, сохранило ей жизнь и принесло славу, но впечатление от увиденного не было ни полным, ни адекватным авторскому замыслу». Вот этот-то немецкий вариант «Потёмкина» и объявили безмерным шедевром брюссельские непререкаемые авторитеты.
Так что это был вовсе не фильм Эйзенштейна, а беспощадная адаптация (теперь бы это назвали «новоделом») этого фильма не названными немецкими мастерами кино, коренным образом изменившая смысл задуманного Эйзенштейном, особая версия, подогнанная под вкусы нового немецкого же и отчасти международного зрителя, уже давно охладевшего к революционным бесшабашным порывам двадцатых годов. К которым и относятся начальные успехи фильма, нафаршированного протухшими от времени идеями и указаниями. Весь мир от них теперь воротило. Немцы сделали из «Потёмкина» фильм, который только и мог быть нормально воспринят современным массовым европейским зрителем. Увидевши несколько позже, что сделали эти немцы с его фильмом, Эйзенштейн отказался признавать его своим и заявил, что этот «фильм не является больше "звеном революционной борьбы в России", это больше не изображение "зачина Великого Октября", а просто какого-то случайного мятежа, не то российского, не то чужого, исторически и идеологически нейтрального, безликого и потому бессмысленного». Эйзенштейну всегда было важнее мнение Политбюро, нежели мнение зрительское. Далее Эйзенштейн пытался вернуть этому своему фильму изначальный лозунговый накал и смысл, но от того «Броненосец» его только падал во мнении профессионалов.
И вот какой оборот из того вышел. Как раз этот-то, лишённый назойливой идеологии и лобовой плакатности, к тому же заново смонтированный без диктаторского авторского «монтажа аттракционов» фильм, и обрёл окончательно то к себе отношение и зрителя, и критики, которое и определило его место в истории кино.
Он, этот обновлённый шедевр, участвовал в опросах о его месте в списке киношедевров всех времён и народов, устраиваемый теперь через каждые десять лет авторитетным в своём деле британским журналом Sight & Sound, ещё шесть раз, занимая места с третьего по седьмое. А в опросе 2012-го года, например, вообще оказался лишь на одиннадцатом месте, не попав даже в так называемый шорт-лист, не к ночи будь сказано...