«Пахло жжёной бумагой. Так пахнет, когда уничтожают письма или тайные документы. Это - запах криков «пожааар!». Сначала «благоухает» лёгко воспламеняемым, затем идёт аромат пылающей бытовухи - вата, ткани, пружины, пластик, химия. И только потом вступает «тяжёлая артиллерия» - просмоленные буфеты, комоды и остовы диванов. Всё - «из массива».
Значит, жгли не жизнь, а так - мелочи секретные! И вот пахнУло - листами, складываемых в большую пепельницу, исписанных корявым почерком любовных посланий. Ни к чему! Вдруг, кому на зуб попадёт.. Их подпаливали зажигалкой сбочку, ждали, когда исполосует огонь всё «нечитабельное». И только после кидали в стеклянную ёмкость - догорать.. Отдельно, стопкой выложили из ящиков секретера действительно документы. Платёжки, квитанции, образцы договоров, черновики дарственных и пр. Их набралось немало - больше, чем «любовной лирики»..
Им уготована была иная участь. Всё же «освежить» текст. Не пропустить бы что важное. Позже - не восстановишь! А потом тоже уничтожить. Огонь - отличное средство «отбеливать» биографию.
Занималась информационным «аутодафе» женщина. Непримечательной наружности, небольшого ума, невеликих карьерных достижений. Иначе, не пришлось бы ей в темноте позднего зимнего вечера убивать - в том числе или главным образом - свои надежды. Всё это - бумажное, не стоящее теперь и гроша, обнуляемое «на раз!» - хранилось у неё по шкафам и полкам многие годы. В планах - «пригодится!» Но не пригодилось, а напротив - сейчас уже могло вырасти до компромата. И убить уже по-настоящему - слишком много людей подставляла она этими бумажками.. Стало быть, хочешь не хочешь - шкуру береги! Она и берегла.
Умывалась слезами, тёрла пальцами в лёгкой саже кипящие едкостью глаза. Размазывала утренний макияж и воду из носа по щекам. Короче, выглядела - не ах и не ахти. Знал бы - и обозрел бы - кто, какой она бывает..
Весь апломб и недавние ещё наглость и уверенность испарились быстрее влаги на полуденном солнце. И не осталось ничего.. Не за что уцепиться, не на что опереться, не чем себя превозмочь..
Бывшие «товарки» бросили ещё загодя. Им лишние хлопоты не нужны! И оказалась она - одна, совсем и вовсе! Последняя, свернувшаяся от жара «кулёчком», страничка старой записки - от него.. Покрылась тёмной «патиной», как пеной. И осыпалась на глазах. Пламя съело - как сожрало голодно, алчно - слова «..рнусь, не бой.. ерь, ..дем вместе!» Это «вместе», с восклицательным знаком - как насмешка и издёвка - никак не хотело чернеть. Всё пыталось внушить ей несуществующее. Она ещё раз взрыднула, погасила тяжёлым дыханием остатки «любви». Утоптала пальцем всё погорелое. И выкинула остывшее в мусорное ведро. Любовь кончилась!
Не перекуривая, не пригубляя шампанское - отложенное, как назло, на НГ.. в его же обществе, да с цветами, подарками, гостями и заветным колечком на бархате, в коробочке.. открыла нынче, тризну справить! - приступила к осмотру стопки «про воровство». И тут же о любви - скончавшейся минуту назад - позабыла.
Собственная выгода - не говоря уж о сохранности и безопасности! Была ей всегда дороже. Любовь можно заменить сексом, на обоюдо удобных условиях. А булочку с маслом и икоркой селёдкой «иваси» не заменишь. А к икорке она - как-то легко и непринуждённо - привыкла..»