Девочка с помповым ружьем… Заходит в класс. И убивает.
Перезаряжает. Стреляет. Потом еще раз.
Девочка с помповым ружьем…
Убивает себя.
Брянск. Во дворе школы дети открыв рты смотрят - как вдруг забегали тараканами, взрослые. Полиция, МЧС, чиновники… У деток в руках телефоны, а в них крики и полоса крови на родном школьном полу.
Девочка с помповым ружьем папы-охранника. Папа плохой спец, у которого можно выкрасть оружие, и, похоже, не лучший отец – если не знает, на что способна дочь, если не знает – кто ее обидел – и вот она идет в школу убивать. Другой плохой охранник пропускает девочку, потому что ему, видимо наплевать, а поставить магнитную рамку или не ставить – дело начальства…
Потом девочка открывает дверь и стреляет в класс, которому тоже плевать – что она чувствует. И она ненавидит этих несчастных, обыкновенных, а значит по-детски черствых детей больше всего в жизни. Класс ей снится в виде чудовищ и пауков, и она в своих больных фантазиях уже миллион раз побывала дезинсектором.
Справа кричит в ужасе учительница – которая только обнаружила, что у девочки, похоже, проблемы. Иначе она, конечно, помогла бы ей. Поговорила по душам. Или нет. Учительнице некогда – у нее, быть может, полторы ставки, 30 часов в неделю, и несданные отчеты…
Это современность, детка. Хотя, конечно-конечно, Система будет сейчас усиленно тестировать – где ошибка?
В хранении оружия? В отсутствии рамки и тревожной кнопки? В не удвоении штата психологов?
И просыплется сверху снег из бумажек и циркуляров на несчастные учительские головы.
И все успокоится. До следующей трагедии…
Ведь холодное безразличие самовоспроизводится, растет и неминуемо выставляет счет. Детей не слушают, с ними не говорят по душам родители, их унижают учителя. А общество исподволь дегуманизирует детей, приучая – на насилие нужно отвечать насилием. Сильный прав.
Государство ничего не сможет сделать с этим, даже если установит в школе бронированные двери и введет охрану ОМОНа…
Но смогут родители, если начнут по-настоящему разговаривать с детьми. Чтобы дети бежали к родителям во время горя и опасности, а не тащили у них ружье.
Смогут директора школ, прекрасно понимающие – учитель видит буллинг, но он в большинстве своем от переработки давно «повыгорел» и ему, простите, по фиг. И часто надо поговорить с ним по душам – разбудить в нем Педагога и Человека.
Но при только при условии удвоения зарплаты, чтобы эта профессия не была синонимом нищеты – бедность любит безразличие.
Автор: Владимир ВОРСОБИН