Когда мне было три года, меня приговорили к отбыванию четырёхлетнего срока в детском саду. Он носил довольно дурацкое для нынешнего времени название "Голубок", но тогда это воспринималось вполне нормально.
В младшей группе у нас была добрая воспитательница Любовь Васильевна и красивая нянечка Света. Она мне очень нравилась: высокая, худая и почему-то всегда грустная брюнетка с длинными распущенными волосами. Обычно она помогала одеваться и раздеваться тем, кто сам не умеет. Я отлично умел и то, и другое, но однажды сообразил, что если не смогу надеть или снять с себя свои доспехи, то Света мне обязательно поможет, и когда её руки прикасались ко мне, становилось чертовски приятно, прямо что-то шевелилось внизу живота, только я пока не знал, что это было.
Однажды, когда я действительно запутался в шнурках, и чуть не разревелся от обиды, Света подошла ко мне, присела на корточки и вдруг спросила:
- Кузьмин, а ты любишь стихи?
Ха, ещё бы я не любил Агнию Барто и Маршака!
- А Пушкина любишь?
Я и Пушкина любил,Песнь о Вещем Олеге" была моей любимой колыбельной, которую пела мама по вечерам.
- Тогда слушай:
Я вас любил. Любовь ещё, быть может.
В душе моей угасла не совсем.
Но пусть она вас больше не тревожит,
Я не хочу печалить вас ничем.
- Запомнил?
Я кивнул, потому что запомнил.
Вскоре Света куда-то пропала, мне было грустно без неё, но я привык не задавать вопросов, а потом почти забыл о ней.
Она появилась, когда я уже ходил в подготовительную группу. Наш садик почему-то попал в элиту, и несколько человек из нашей группы, включая меня, долго репетировали какие-то праздничные вирши для юбилея местного Политеха. Когда настал торжественный день, нас собирали в садике, чтобы вести в филармонию, а я вдруг увидел любимую Свету, которая одевала каких-то мелких чуваков... Она была одновременно похожа и, в то же время совсем не похожа на мою любимую нянечку...
- Света, здравствуй, - крикнул я.
Она посмотрела как-то странно. Потом криво ухмыльнулась:
- А, Кузьминский*? Ну, привет. Хочешь, шарфик завяжу?
Я подбежал, Света обмотала шарф вокруг моей шеи и вдруг чмокнула меня в щёку. От неё как-то странно пахло, как от мамы на Новый Год.
Через пару дней я заболел гриппом и больше в садик не ходил.
Но эти строчки Пушкина помню до сих пор...
Это как раз младшая группа. Света слева, а я в противоположном краю в матроске, на коленях у Любови Васильевны. Кемерово, детский сад № 42.
Забавно, но имена и фамилии некоторых однокашников я помню до сих пор...
* Кстати, моя фамилия - Кузьмин. Это было вдвойне обидно.