Баба Нюра с тоской смотрела на небо, затянутое серыми низкими тучами. Вот и кончилось лето, да и осень подходит к концу. На лавочку сидеть вечером уже никто из подружек не выходит, да и мало их осталось на улице. "Что же такое, вон вчера Надьку отнесли, а какая девка была боевая! - старушка задумалась, вспоминая молодость и характер ныне уже покойной подруги. Баба Нюра, вздохнув, пошла посмотреть, что там нового во дворе. А что может быть нового, если нету там никого, кроме собаки, да кота. Выросших уток, которых неожиданно ранней весной привела залетная утка, старушка раздала соседям. Ей предлагали их подготовить к употреблению, но она не согласилась. Эти утята так выручили её весной, избавив от хандры, что есть их она не смогла бы - раздала на развод. Оставить в зиму - тоже не вариант, воду им носить, корм где-то искать - на это баба Нюра была уже не способна.
Обойдя окрестности своего дома, старушка закончила прогулку, которую сама себе обещала совершать каждый день, не обращая внимания на погоду. Но погода её расстроила - ну не любила баба Нюра такое - слякоть, ветер, морось с неба. Бабушка уселась в кресло, решив посмотреть телевизор. Но включить его помешал телефонный звонок - звонила соседка, приятельница Нюры. "Нюр, привет, ты новость слыхала? Гришку-то в больницу свезли! Может, не живой уже! Его Люська зарезала!" - возбужденным от событий голосом вещала соседка. Баба Нюра так и охнула: "Как зарезала? Ножом??". Подруга продолжала: "Ножом, чем еще?! Представь, что было, мне позвонила с их улицы Клавка, всё подробно рассказала!" И приятельница поведала следующую жуткую и одновременно забавную историю.
Людмила и Григорий жили всю жизнь вместе, воспитали троих сыновей. Жили они на одном месте, никуда не переезжали с того самого момента, как, поженившись, уехали из деревни в районный центр. Здесь они купили домик, так и жили в нем, постепенно достраивая и перестраивая его. Характер Люська имела дерзкий, за словом в карман не лезла, на улице её считали бабой, с которой лучше не связываться. Гриша был потише, криков его не слышали, если выпивал, то никогда не буянил. Оба были работящими, держали полный двор хозяйства, сажали огород. Образования у них особенного не было, работали где работа была, раньше всем находилось дело, везде можно было устроиться. Потом оба вышли на пенсию и продолжали трудиться дома на благо себе и семьям детей. Надо сказать, что Люська всю жизнь ревновала своего мужа ко всем подряд. Сама она была росту маленького, вида невзрачного, но никто не замечал этого по причине её заводного и где-то веселого, где-то буйного нрава. Всего у неё было много - если смеялась, то до слез, если ругалась, то всё, туши свет, достанется всем. Порой за несколько дворов было слышно, как Люська орёт на разбежавшихся кур или на получившего двойку сына. Ну а уж если она увидит, как её муж стоит с какой-нибудь женщиной и мило беседует, то можно было оборудовать зрительские места для просмотра очередной серии деревенского сериала "Гриша и бабы". Григорий был роста тоже невысокого, но было в нем что-то манящее, то ли взгляд особый из-под ресниц, то ли улыбка многообещающая. Женщинам он очень нравился и, кто знает, может быть, если бы не Люся, мир узнал бы нового Казанову. Но на пути всех его адюльтеров стояла его верная подруга жизни Люська.
Возраста на момент истории пара была уже почтенного - обоим было под восемьдесят. Но деревенская жизнь в трудах и заботах еще не позволяла им раскиснуть и стонать под тяжестью навалившихся лет. Гриша водил старенькие жигули, совершая поездки по магазинам. И вот в этот раз он был отправлен женой в центр поселка купить фруктов и всякого рода сладостей. Дед уехал, Люся же пошла прогуляться, дойти до соседки Клавдии, которая что-то делала во дворе. Люсе стало любопытно, что можно делать в такую мерзкую погоду на улице, и она пошла это срочно узнать. Зайдя во двор к Клаве, она увидела, что та сгребает с клумб жухлую траву: "Слышь, Клавк, ты што ль с ума сошла, на холоде возиться? А я думаю, что эт ты кланяешься, а ты вон чем занялась, весна будет, всё одно убирать!" "Да вот, думаю, хрен его знает, что там весной будет, а сейчас время есть, приберусь", - отвечала соседка. Так они за разговором простояли минут пятнадцать, пока не услышали, как недалеко остановился автомобиль. Выйдя за ворота, Люся увидела, как её муж несет сумки в дом соседке напротив дома Клавдии. Соседка эта была сейчас одинокой старушкой, а в молодости она ухлестывала за Гришей и чуть не разрушила его семью.
Ревность заслонила здравый смысл в мозгу Люси. Она сразу вспомнила, сколько бессонных ночей провела из-за этих переживаний, сколько гоняла мужа, сколько волос выдрала из бесстыжей головы разлучницы. А тут он сам пошел к ней в дом! Люська сломя голову рванула туда, Клава стояла, раскрыв рот, глядя на резвый галоп маленькой старушонки. Раздался боевой клич Люси: "Ах ты, изменщик, убью!". Со двора соседки выбежал Гриша и, забыв о машине, побежал в сторону дома. За ним бежала ополоумевшая жена, угрожая расправой и грозя всеми карами небес. Так, друг за дружкой, они и скрылись из виду, вбежав в свои ворота. Клава, постояв и подумав, решила пойти и посмотреть, что там происходит. Уже подходя к их дому, она услышала крик Гриши и истошный вопль Люси. Из калитки выбежал Гриша, держась руками за причинное место и на всю улицу голося, что "эта злая баба отрезала ему всё и теперь он не мужик". За ним бежала Люся с криком: "Прости, Гриша, любимый, мы всё пришьём назад!". Картину дополняло наличие в руках Люси большого ножа и кровь на Гришиных штанах. Клава, не долго думая, основательно перепугавшись, вызвала скорую. Приехавшая скорая подобрала бегавшего по улице Григория. Пока его осматривали прямо в машине, подъехал участковый. Заплаканную бабку Люсю участковый увел в дом. Там она жаловалась на кобеля-мужа, который достал её за жизнь своими бабами. Рассказала, что, увидев Гришку со старой подружкой, не выдержала и, схватив нож, резанула им по штанам мужа в ТОМ месте, чтоб не повадно ему было. Участковый пошел опросить деда Григория. Тот писать заявление на бабку не стал, но сказал, что обидела она его крепко, потому как "ишшо ничё сделать не успел, а она сразу за нож".
Всё это Клава рассказала подруге, а та уже поделилась новостью с бабой Нюрой. На следующий день этим же путем старушка узнала, что особо ничего страшного не произошло. Люся кончиком ножа зацепила мошонку и ногу, но всё равно зашивали. Деда утром отпустили домой, он, хромая, забрал машину, жалуясь всем, кого видит, на свою Люську, которая ему "яйцо отхреначила, вишь как сильно любит, аж за нож хватается". Но было видно, что его гордость так и распирает.
Новость разнеслась по поселку со скоростью телефонной связи. Все обсуждают бабку Люсю, её сильную любовь и деда Гришу, которого еще можно ревновать в его-то годы. Кто смеётся, кто охает и жалеет, но все думают о том, что прожили эти бабка с дедом вместе почти шестьдесят лет, а страсти в их семье кипят как в мексиканском сериале. Ну даже завидно))).