Второй раздел выставки «На языке правил и исключений. Наука и искусство» был посвящен физике. Раскрыть связь важнейших научных открытий в этой области и произведений искусства были призваны работы Фернана Леже, Хуана Миро, Рене Магритта, Александра Колдера и Платона Инфанте-Арана.
Открытие теории относительности ограничило действие законов, которые долго считались бесспорными. Оказалось, что существуют пространства, свободные от успокаивающей рациональное сознание механики Ньютона. В первых исследованиях на эту тему Альберт Эйнштейн касался систем больших скоростей. Развитие теории относительности предположило существование и других условий, где предметы взаимодействуют не по принципам классической механики.
В это же время, на рубеже XIX–XX веков, в искусстве происходила смена принципов изобразительности. От импрессионистов и Сезанна, через изобретение кубизма, художники двигались к полной беспредметности. Искусство стремилось освободиться от воспроизведения реальности, перенося фокус внимания на ее восприятие. Открытие зависимости движения тел от условий, в которые они помещены, и утверждение в искусстве первоочередности субъективного происходили удивительно синхронно.
В XX веке искусство, с точки зрения здравого смысла (или эвклидова ума), развивается по пути абсурда и неевклидовой геометрии: живопись кубизма изображает предмет сразу в нескольких измерениях, футуризм добавляет в пространство картины категорию скорости, а супрематизм претендует на отражение высшей реальности. Чуть позже сюрреализм будет подменять реальную картину мира воображаемой, а затем пространство холста расширится через прорезанную поверхность.
Возможно ли описать все эксперименты?!
В этом разделе выставки оказались произведения, связанные с новыми системами в искусстве, а также с опытами, которые пытались пересмотреть взаимоотношения физических тел и их масс в движении и состоянии покоя.
Альберт Эйнштейн называл путь к пониманию парадоксального факта, его включение в рациональную систему изложения миропорядка «бегством от чуда». В действительности его путь оказался движением к пространству, где чудо возможно. Как и «относительность» в искусстве XX века, спровоцировавшая поток больших открытий.