Встреча великих: Третья симфония Малера в исполнении звезд Петербургской консерватории

Встреча с Темиркановым много лет назад в Большом зале Московской консерватории определила судьбу Сладковского.

«Первый раз я увидел Юрия Хатуевича в 13 лет. Он тогда дирижировал «Поручика Киже» Прокофьева. Я сидел в амфитеатре на правом балконе практически у осветительных приборов и видел фурор, который производил Темирканов, как поднимал музыкантов, как с ними общался. Для меня это стало своего рода академией. Я был тогда кадетом, носил военную форму. Нас пускали без билетов в концертные залы и театры. Именно в этот момент я подумал: «Хочу быть как Темирканов».

Шестичастная Третья симфония Малера, длящаяся у разных дирижеров в среднем 100 минут, — самое продолжительное сочинение в его наследии и самая длинная симфония классико-романтического репертуара. Малер замысливал ее изначально в семи частях, последняя из которых должна была называться «Что рассказывает мне ребенок». Шесть частей невольно вызывают ассоциации с шестью днями творения, о чем говорят и «природные» подзаголовки частей: «Лето шествует вперед», «Что рассказывают мне цветы на лугу», «Что рассказывают мне звери в лесу», «Что рассказывает мне ночь», «Что рассказывают мне утренние колокола», «Что рассказывает мне любовь». Создаваемая в 1895 – 1896 годах, симфония впитала настроения рубежа веков. В Третьей симфонии, как и во второй «Воскресение», Малер задействовал поэтическое слово, выписывая партию для контральто на строки из философского романа «Так говорил Заратустра» Ницше. «Мир — это скорбь до всех глубин, но радость глубже бьет ключом: Скорбь шепчет: сгинь! А радость рвется в отчий дом, — в свой кровный, вековечный дом!».

Для того чтобы такие слова прозвучали во всей полноте, нужна певица уникального дарования. Даже в существующих записях выдающихся дирижеров редко можно встретить певицу, этим ожиданиям отвечающую. Иначе как озарением нельзя счесть идею Александра Сладковского пригласить на эту партию одну из лучших оперных меццо-сопрано ХХ века Ольгу Бородину. Ее участие в Третьей симфонии Малера стало духовным камертоном как для маэстро, так и для всего оркестра ГАСО Республики Татарстан. Немецкие стихи Ницше обрели в ее голосе звучание вселенского символа. Чуткость к слову, запредельная музыкальность певицы, ее умение вызвучивать тишину пауз, насыщая их музыкой, позволили вскрыть в этой части симфонии самые потаенные смыслы.

И для Ольги Бородиной, и для Александра Сладковского Третья симфония Малера открыла новую страницу в исполнительской карьере, став дебютом. Ею был завершен весь цикл Малера, осуществленный ГАСО Республики Татарстан, планирующим осуществить и их запись. Маэстро Сладковский в этой симфонии вместе со своим оркестром покорил новую вершину симфонического наследия XIX века, вышел на новый уровень мастерства.

Малер написал ее в любимом формате большой симфонии-романа, симфонии-странствия, симфонии-космоса, дарящем слушателям фантастическую возможность читать ее, подключая богатство воображения и накопленного духовного опыта, ощутить сопричастность. Сладковский нашел свой путь покорения этой симфонии-глыбы, захватывая не пафосом, но тщательностью вчитывания. Процесс рождения шедевра как будто проходил на глазах у слушателей. Маэстро будто пустил публику в святая святых — симфоническую лабораторию, разделяя с залом-тысячником свои радость и боль в диалоге с шедевром.