В работах, посвященных истории народов Приуралья, можно встретить тезис о выдаче Иваном Грозным жалованных грамот, на основе которых сложились "особые отношения" между государством и башкирами, его подданными. Во многом этот исторический миф базируется на данных башкирских шежере (родословных) – весьма специфическом комплексе источников, по сути, являющихся фольклорными произведениями, записанными в XIX – начале ХХ в.
Несмотря на комплексные исследования ХХ – начала XXI в. по выявлению жалованных грамот Ивана Грозного башкирам, эта работа не принесла существенных результатов. Попытки некоторых авторов представить в качестве «извлечений» и «списков» из жалованных грамот второй половины XVI в. материалы писцового делопроизводства более позднего времени и данные, отложившиеся в шежере, выглядят неубедительными и не выдерживают серьезной научной критики (см. например: Кулбахтин Н.М. Грамоты русских царей башкирам (Новые источники о добровольном вхождении Башкирии в состав Российского государства). Уфа, 2007).
С чем же связано достойное лучшего применения упорство отдельных исследователей в поиске жалованных грамот периода вхождения Приуралья в состав Московского государства?
Думается, главным мотивом здесь является попытка научного обоснования определенных идеологем – об особом статусе башкирских вотчинных земель, договорной основе вхождения башкир в состав Московского государства и др. Дело в том, что жалованные грамоты относятся к категории публично-правовых актов договорно-законодательного характера, предоставлявших ее владельцу исключительные права в сферах землепользования и судопроизводства.
Определенной «научной сенсацией» стало выявление и презентация в 2009 г. доктором исторических наук А.Б. Азнабаевым документа, который был датирован им периодом правления Ивана IV («не позднее 1584 г.») и назван «Копией со списка жалованной грамоты башкиру Уранской волости Авдуаку Санбаеву». Данный источник и посвященные ему статьи неоднократно публиковались А.Б. Азнабаевым как в краеведческих работах (История башкирских родов. Т.7. Уран. Уфа, 2015. С.136–138), так и в сборниках, претендующих на статус академических исследований (Тюркологический сборник 2009–2010. М., 2011. С. 12–18; Башкирское общество конца XVI – XVII в. по документам Уфимской приказной избы: Сборник документов. Уфа, 2015. С.56).
Казалось бы, вот оно! Наконец-то найдено неопровержимое доказательство правовых взаимоотношений между русским царем и башкирами-вотчинниками после «Казанского взятия». Но так ли это? Сам уфимский исследователь отмечает некоторые «несоответствия» в содержании документа, «условность датировки», отсутствие характерных для жалованных грамот формуляра и проч., но при этом настаивает на том, что эта все же жалованная грамота периода правления Ивана Грозного.
Обратимся к самому документу.
Он был списан в 1737 г. в Казанской губернской канцелярии с более раннего списка. Оригинал сильно пострадал от времени, в частности, при копировании его наиболее важную для определения даты и разновидности документа завершающую часть за ветхостью не смогли прочесть, о чем имеется специальная запись канцеляриста.
Откуда же взялась датировка «не позднее 1584 г.»? Дело в том, что в начале документа имеется следующая фраза: «Бил челом государю и великому князю Иоанну Васильевичу Уфимского уезду Осинской дороги Уранской волости башкирец Авдуак Санбаев». Соответственно, и сам документ якобы должен был быть составлен не позднее года смерти царя Ивана Васильевича (1584 г.). Кажется, все логично, но есть существенные нюансы. В приведенной цитате имеется целый ряд существенных «нестыковок»:
1) формула «государя и великого князя Иоанна Васильевича» не соответствует титулатуре московских государей и не могла употребляться в официальном документе (должно быть: «государя царя и великого князя <имярек> всеа Русии»);
2) указан «Уфимский уезд», созданный уже после смерти Ивана IV, в 1586 г.;
3) названа «Осинская дорога», организованная на территории Уфимского уезда не ранее 1631 г.;
4) обозначена «Уранская волость», фиксирующаяся в источниках только с 1620-х гг.;
5) указан «башкирец» Авдуак Санбаев, при этом содержание документа однозначно говорит о том, что Авдуак Санбаев был служилым (тарханом или служилым татарином), а не ясачным (башкирец) человеком, и земли ему были пожалованы за «службу», а не из «ясака».
Таким образом, процитированная часть документа не могла быть точным воспроизведением текста оригинала источника, а была «справлена», то есть додумана и дописана копиистом XVIII столетия. Поэтому она не может быть основанием для датировки источника.
Тем не менее установить время создания документа возможно.
Для этого необходимо обратиться к биографиям других исторических персонажей, упоминаемых в нем.
Начнём с воевод. И вот что мы видим. В Казани, судя по документу, два воеводы – «боярин Степан Александрович Всеволожский» и «князь Михаил Самсонович Турянин» (правильно — Туренин; князья Туренины — это линия князей Оболенских). Однако никакого «Степана Александровича Всеволожского» никогда не существовало. А был боярин Степан Александрович Волошкий (Волосский) (еще одна ошибка переписчика XVIII в.). Он был пожалован в бояре при царе Борисе Годунове в 1603 г. (Павлов А.П. Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове (1584-1605 гг.). СПб.:, 1992. С. 72). Воеводой в Казани С.А. Волошский стал при царе Лжедмитрии I, между 29 июня и октябрём 1605 г. (Смирнов И.И. Восстание Болотникова. 1606-1607. М., 1951. С. 94). Степан Александрович Волошкий – это незаконнорожденный сын избранного молдавского господаря Александра Лэпушеяну и, таким образом, правнук Стефана Великого. А мать С.А. Волошского – двоюродная сестра Ивана Грозного (Магилина И.В. Посольство монахов-кармелитов в России. Смутное время глазами иностранцев. 1604-1612 гг. М., 2018. С. 108-109). Тогда же вторым воеводой Казани стал князь Михаил Самсонович Туренин (Смирнов И.И. Восстание Болотникова. 1606-1607. М., 1951. С. 94). Воцарение в мае 1606 г. Василия Ивановича Шуйского не привело к смене воевод в Казани. Об этом говорит ввозная грамота Матвею Неверову сыну Бруткову на поместье в Казанском уезде от 13 июля 1606 г. (Смутное время Московского государства. 1604-1613 гг.: Материалы, изданные Имп. О-вом истории и древностей рос. при Моск. ун-те. Вып. 2: Акты времени правления царя Василия Шуйского (1606 г. 19 мая – 17 июля 1610 г.) / Собрал и редактировал А.М. Гневушев. М., 1914). С.А. Волошский умер в Казани 21 мая 1607 г. Князь М.С. Туренин отбыл из Казани, может быть, потому, что стал вторым воеводой в походе Василия Шуйского на Тулу, начавшемся в мае 1607 г. (Смирнов И.И. Восстание Болотникова. 1606-1607. М., 1951. С. 95-96; Павлов А.П. Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове (1584-1605 гг.). СПб., 1992. С. 72).
Иван Зубов и Афанасий Евдокимов значатся дьяками в Казани не только в документе, который мы исследуем, но и во ввозной грамоте от 13 июля 1606 г. Между тем, известно, что Иван Зубов был дьяком в Казани 2 января – 13 июля 1606 г., а Афанасий Евдокимов – дьяком в Казани 13 июля 1606-1607/1608 г. (Веселовский С.Б. Дьяки и подьячие XV-XVII вв. М., 1975. С. 168, 199). Осип Аркатов, согласно источникам, являлся казанским «жильцом» (служилым человеком), в этом качестве упоминается в 1583-1585 гг. Но – главное – он известен как участник писцового описания Казанского уезда 1602/1603 г., проведенного Иваном Болтиным (Ермолаев И.П. Среднее Поволжье во второй половине XVI-XVII вв. (Управление Казанским краем). Казань, 1982. С. 48-49). Теперь понятно, почему в исследуемом документе не указана должность О. Аркатова – её просто не было! – и почему именно ему было наказано отделить землю и составить отдельную книгу – он хорошо разбирался в порученном деле! Также понятно, что не известные по другим документам подьячий Юрий Смирнов исполнял функции письмоводителя и делопроизводителя, а толмач Иван Чубаров – коммуникатора (видимо, Осип Аркатов не знал татарского языка).
Остается ответить на вопрос, кто такой этот загадочный «государь и великий князь Иоанн Васильевич»?
Поскольку все данные говорят о том, что действие в исследуемом документе происходит во второй половине 1606 – начале 1607 г., напрашивается вывод о том, что «государь и великий князь Иоанн Васильевич» – это царь Василий Иванович Шуйский! Да! Канцелярист, снимавший копию документа в 1737 г., конечно, не знал никакого государя царя и великого князя Василия Ивановича всеа Русии, но был прекрасно осведомлен об Иване Грозном – «государе и великом князе Иоанне Васильевиче» и поэтому, очевидно, по-своему переосмыслил прочитанное и «исправил» текст документа при копировании.
Исходя из вышеприведенных фактов дата документа соответствует хронологическому периоду не ранее конца мая 1606 – не позднее 21 мая 1607 г.
Осталось определить, к какой категории документов XVII в. он относится.
Как явно видно из его текста, он не является ни жалованной грамотой, ни ее списком, ни копией ее списка. Документ в некоторых местах явно неверно прочтен, что в значительной степени лишает его смысла. Чтобы теперь ответить на вопрос о разновидности документа, зададим вопрос: о чем он? А документ о том, что определенные лица – Осип Аркатов с подьячим и толмачом – отделили пожалованную пашенную землю с лесом, с сенными покосами и «со всякими угодьи» и написали ее за ним в привезенные позже по челобитной в Казань книги. Какие книги? Ответить на последний вопрос легко: это отдельная книга (разновидность делопроизводственного документа).
Таким образом, схема действий такая: служилый человек подал челобитную государю о записи в отдельные книги ранее пожалованной земли, затем была выдана указная грамота боярину и воеводам об отделе земли, воевода по наказной памяти велел Осипу Аркатову «с товарыщи» отделить землю, Осип Аркатов землю отделил и составил отдельную книгу, после чего привез ее в Казань боярину и воеводам. И что следует за исполнением поручения? Правильно, документ, сообщающий об этом результате. Следовательно, можно ответить и на вопрос о разновидности документа.
Как видим, это Доезд (или доездная память)служилого человека Осипа Аркатова, подьячего Юрия Смирнова и толмача Ивана Чубарова об отделе пашенной земли «с лесы, и сенными покосами, и со всякими угодьями» Авдуаку Санбаеву, 1606, не ранее конца мая — 1607, не позднее 21 мая (копия 1737 г.).
Итак, появление в историографии гипотезы о существовании некой «жалованной грамоты» башкирам Уранской волости времен Ивана IV стало результатом интерпретации (некритического анализа современным исследователем) копии документа, переписанного канцеляристом XVIII в. с недостаточной квалификацией, не сумевшим корректно воспроизвести текст начала XVII в.
Таким образом, можно констатировать, что вопрос о существовании жалованных грамот Ивана IV башкирцам остается дискуссионным – на сегодняшний день таких актов не обнаружено.
Белоусов М.Р., Исхаков Р.Р.