35 лет назад 7 декабря 1988 года в Спитаке произошло землетрясение. Так получилось, что я принял участие в спасательных работах в составе кинологического спасательного отряда добровольцев из Кинологического племенного центра "Элита".
Когда по телевидению прозвучала первая информация об этой катастрофе, я даже не представлял, что поеду работать на завалах.
В то время я возглавлял отдел дрессировки в этой кинологической организации, был заместителем по дрессировке руководителя породы немецкая овчарка Свеженцевой Нины Всеволодовны. Мы никогда не занимались поисково-спасательной службой, зато собаки прекрасно работали по следу, делали обыск местности.
Звонок руководителя "Элиты" Нины Алексеевны Жуковой с вопросом, а сможем ли мы организовать отряд спасателей с собаками, сначала меня озадачил. Подумав, я ответил, что да.
Через день отряд был сформирован. В него вошли кроме меня два сотрудника милиции кинолога Виктор Архипов и Владимир Пичугин, мой друг, дрессировщик-спортсмен Сергей Безруков, а возглавил отряд мастер-наездник Центрального московского ипподрома Борис Иванович Свеженцев.
Свеженцев был выдающимся организатором. Кстати, именно он привёз из ГДР, куда уезжал с лошадьми, для своей супруги выдающегося производителя Дукса фом Гамзеталь, прекрасно работавшему и по поиску. Борис Иванович, не будучи кинологом, очень быстро научился взаимодействовать с этим выдающимся псом, помог опыт работы с лошадьми.
Свеженцев договорился с руководством ипподрома о финансировании отряда, было закуплено самое необходимое, включая дефицитную тушенку. Вообще, с Центральным московским ипподромом мы тогда очень продуктивно сотрудничали: патрулировали ночью территорию около конюшен, выпроваживали пьяных (до нас произошло несколько крупных пожаров, когда сгорело много сена).
Потянулись томительные дни ожидания. Прошёл день, два, три, неделя. Почти каждый день мы тренировали собак, готовились к работе по новому направлению. Но отправить нас в Армению никак не получалось.
Наконец, нас, пятеро человек с пятью собаками, присоединили к отряду болгарских студентов, изъявивших желание принять участие в спасательных работах.
Добирались мы почти трое суток на поезде. На нас пятерых было выделено два плацкартных места. Собаки ехали в тамбуре. Спали мы посменно, заняв ещё багажную полку. Поезд сделал крюк, объезжая Азербайджан, потому что местные, как нам рассказывали, закидывали поезда в Армению камнями.
Сначала поезд прибыл в Ленинакан. Это было утро того дня, когда был обнаружен последний живой пострадавший. Нас на машине отвезли в Спитак, в который мы приехали уже затемно. Разместили в военной походной палатке с буржуйкой. На улице был минус. Рядом развалины детского садика. Около детских беседок раскиданы детские игрушки. Сюда мы приходили за дровами, чтобы можно было развести костёр и скипятить чайник.
В городе стоял тошнотворный сладковатый запах. Этот запах потом долго преследовал меня. Его было ни с чем не спутать. Запах трупов…
Рядом был разрушен элеватор, сахарный завод. Ноги прилипали к сладкой жиже.
Собаки отработали хорошо, обозначая места, где были погребены люди. Но спасти живых никого у нас не получилось. Было слишком поздно. Установить место с людьми мы могли, но для того, чтобы их вытащить, нужна была техника. Разрушения были такие, что опускались руки.
Если первоначально мы ехали в Армению в качестве довеска к болгарам, то уже на месте, довеском стали они. Собаки действительно были востребованы, а вот люди без техники пользы приносили мало.
Кормил нас узбекский ресторан, который во главе своего шеф-повара приехал специально кормить спасателей. Привезли своей баранины, риса, всякой снеди. Всё - в дар, безвозмездно. Тогда у нас ещё была внутри страны дружба народов. Горе армян нашло отклик в самых дальних республиках Советского Союза.
Нас привлекли не только к поисковым работам, но и к охране от мародеров полуразрушенной аптеки, где лежали психотропные и наркотические препараты. К сожалению, горе привлекло не только спасателей, но и людей, желавших на нём заработать. Позже, на московских рынках приходилось видеть, как продавали привезённую в Армению гуманитарную помощь – куртки, обувь, шапки. Нам, спасателям-кинологам, тоже выделили по импортной джинсовой куртке с меховой подкладкой. Я потом долго её носил…
Когда стало понятно, что живых людей в завалах не осталось, мы стали собираться домой.
Фотоаппарат я не брал, казалось, что делать съёмки такой трагедии неуместно. Теперь жалею...
В Москве некоторых из нас ждали неприятности. Сергея Безрукова хотели уволить за прогулы в автобусном парке, где он работал водителем. Помогло вмешательство Влада Листьева, который лично общался с руководством парка. Кстати, он снял сюжет для "Взгляда" с нашими собаками. Возможно, этот сюжет хранится где-то в архиве первого канала. Остался ещё фильм – «Промедление (1989). Землетрясение в Армении 7 декабря 1988 года» в Гостелерадиофонде. https://youtu.be/lqFb_p37s0k Есть там мои коллеги по спасательному кинологическому отряду КПЦ «Элита», на десятой минуте и я говорю несколько слов. Все такие молодые…
В Спитаке мы познакомились с польскими спасателями. Потом принимали их у себя. Ездили в Польшу к варшавскому дрессировщику-спасателю Янушу Слоневичу. Даже несколько дней отдыхали у главы Польской спасательной кинологической службы Анджея Пиотрковского у него дома в Шклярской Порембе (между прочим – курортное местечко).
В СССР заговорили о необходимости создавать профессиональную спасательную кинологическую службу, которой у нас не было. В её создании активное участие принимал Борис Иванович Свеженцев.
Прошло 35 лет. Нет больше Нины Свеженцевой. Умер Борис Иванович Свеженцев, погиб от пули киллера Сергей Безруков. О судьбе Ахипова и Пичугина мне ничего не известно, как-то разошлись наши дороги...
Вспоминая сегодня о событиях тридцатипятилетней давности, не можешь поверить, что это произошло с нами. Были энтузиасты-добровольцы. Была безвозмездная помощь всей страны. Была великая держава, которая уже начала разрушаться. Был Советский народ. И горе у нас было общим, и радость.
Осталась у меня одна газетная вырезка. Да и то с ошибками. Меня назвали Владимиром, Сергея Безрукова вообще не упомянули. И самое главное - из обнаруженных нашими собаками в завалах людей, живых не было ни одного. И это - самое обидное.