Девочку эту в жены сыну, Брагина Татьяна Яковлевна присмотрела давно, когда та еще в школе училась.
Старательная ученица очень понравилась учительнице литературы. По мнению педагога, в Полине Самойловой сочетались ум, внешняя миловидность, а что самое главное - покорность и трудолюбие. Что редкость в нынешнее время.
- А тряпку для доски нам помоет... Помоет нам, - обводит глазами притихший класс учеников Татьяна Яковлевна.
- Полина! - шепчут с задних парт. И смеются.
- Полина Самойлова, - улыбается преподаватель.
Полина, хрупкая девочка с двумя длинными жиденькими косичками по плечам, встает из-за парты и покорно идет выполнять наказ женщины.
И совсем Полина не удивлена, что опять ее отправили мыть тряпку. А чего удивляться то, если изо дня в день, да из года в год, именно ей выпадает честь следить за чистотой доски.
- Что смеетесь то? - слышит она властный голос учительницы за спиной. - Товарищи ученики. Из всех вас только она моет чисто. После каждого из вас тряпка с разводами меловыми, даже прикасаться страшно!..
***
Село у них маленькое, но опрятное. Что хорошо - так это возможность и работать в интеллигентной профессии, как Татьяна Яковлевна... И содержать скотину. У Брагиных - две коровы.
Работы конечно достается Кириллу, сыну Татьяны. Это ж и коров напоить с раннего утра, и в стайке навоз лопатой сгрести. Потом покормить, это значит влезть на сеновал и поскидывать вниз, к дверям, сена. Одним сеном животных не прокормить, Татьяна делает еще пойло, примешивая помои что после еды остаются, либо комбикорм, чтоб сытно.
- Устала я, - приходит и приносит два ведра молока женщина, после дойки. Ворчит, - В школе достаточно устаю, так еще и дома не отдохнуть.
- Мать, - говорит Кирилл, - так продай корову, хотя бы одну, ну? Я молока не пью, если не заметила до сих пор. И не ем молочку.
- Потому и хлюпенький, - рассердилась родительница. - Устала я ходить вокруг да около, я прямо тебе скажу: иди скорее, зови замуж Полину Самойлову. Уж очень она мне нравится, родная стала.
На это Кирилл рассмеялся только.
- Ты чего мать, только проснулась? Она же занята, у нее любовь.
- С кем это?
- Да с Вадимом Трушкиным.
- Трушкин-двоечник?! Да быть такого не может! Чтобы с ним, да такая девочка!
- Ой мама, да какая она? Обыкновенная. Если тряпку тебе мыть ходила десять лет подряд, это не значит, что хорошая.
- Да причем тут тряпка, сынок? Ничего в людях ты не понимаешь...
***
Не повезло Брагиной, узнала по слухам, что сын бегает в бараки, где "нищие" живут. "Нищими" называют промеж собой контингент людей-дно общества, которые за всю жизнь не заработали на жилье и ютятся теперь в "бараках" - очень старых постройках, которые того и гляди развалятся. Жильцы этих домов, в основном семьи пьющие, либо очень бедные, ждут переселения как манны небесной.
Сюда она и пришла, со страхом посмотрела на темное длинное здание. Ничего оно Татьяне, кроме хлама, еще раз хлама, мышей и крыс, не предвещало. Организм женщины противился войти внутрь.
- Это же не дом а помойка. Как он мог так со мной?! - едва не плакала Брагина, переступая через спящего пьянчужку, загородившему ступеньки в подъезде.
Подсказали ей люди добрые, что Кирилл, ее драгоценный мальчик, взращенный на фруктах и колбасках говяжьих, завел тут, в этих домах, себе пассию. У пассии этой, сын есть.
Никак жениться собрался, дурак.
Пахло дурно, женщина прижала к носу варежку. Осподи, - раздумывала она, - лишь бы это все неправдой оказалось. Но нет, правда. Когда она миновала подъезд и попала в освещаемый длинный как кишка коридорчик... Кто-то с размаху пнул дверь изнутри, мимо которой только что прошла Татьяна. Ей считай, повезло, могло и задеть. Дверь в щепки, слетела с петель наполовину. Наружу, в коридор, вывалился мужичишка с красными глазами, кашлянул.
- Из-звинитя, - пробормотал он, узнав в Татьяне уважаемого в поселке человека.
И встал он, ввалившись обратно в свою жалкую комнату, и руками пытаясь приладить дверь.
- Что это за безобразие, - осмелев от принятого извинения, остановилась Татьяна.
И подошла даже, заглянув в разломанную щель в двери. В комнате она увидела женщину, замотанную в халат и полотенце на голове. Лицо у тетки красное, нос картошкой. Пьющая на вид, сразу понятно.
- Здравствуйте.
Обменялись приветствиями. Женщина зорко на Татьяну уставилась и произнесла хриплым голосом:
- Меня Марьей зовут. А вы наверное, Кирилла свово ищете? Дак вот он, тута живет. По-соседству.
Очень эти слова покоробили Татьяну.
- Живет?!
- Ну да, живет, раз кажный день тут. Зря между прочим, кричите, он у вас вот такой парень классный! Каждый раз помогает дверь чинить. И вообще, вежливый...
"Ну да, вежливый, а каким должен быть сын учительницы", - злилась Татьяна. "Ужас какой-то, чтоб мое сокровище алкашам двери чинил!"
Деликатно постучала в дверь, открыл сын, бледный как простыня.
- Мать, ты чего тут? Да я к Любке зашел вот.
- Тааак, что это за Любка, показывай.
Татьяна зашла в комнату, отодвинув сына в угол и сразу увидела ее, причину отсутствия сына дома.
- Здрасте.
- Здравствуйте.
Сразу видно же, что не пара. Стоит тощая, с растерянными глазенками, застигнутая врасплох. А на кровати мальчик сидит, лет восьми, весь в мать, такой же маленький, худой и глазастый.
Комната махонькая, как на ладони. Кровать, стол с табуретками, полка вместо шкафов. И всякие ящики, набитые барахлом.
- Да как же так, сын, я тебя дома заждалась, даже не появляешься, - начала речь Татьяна.
- Мама, это Любовь, знакомься.
- Аа Любовь значит. У тебя любовь, и ты из дома ушел, да? Ну все, наигрался наверное, пошли домой. Полина ждет.
Девушка вытаращила глаза и дико взглянула на Кирилла, тот испугался вроде как:
"Мать, ты чего, какая Полина?"
- Невестка моя, Полиночка.
- Да Люб, мать шутит, это одноклассница моя. Она хорошо мыла тряпку вот, а мать заладила.
- Какую тряпку, чего несешь, сын? Не оправдывайся тут, фу.
Татьяна огляделась. Ой, сын, что ж ты делаешь со своим будущим, как так можно? Люди всю жизнь тянуться, чтобы выбиться из нищеты, а ты в нее сам влез...
Все что можно было сделать, Татьяна попыталась: вытащила из-под стола табуретку, села нагло посреди комнаты и уставилась вопиющими своими глазами на разлучницу ее с сыном.
- Ну? - вскрикнула она, подражая героине фильма "Москва слезам не верит", - И что же вы, милая. Одного ребеночка себе уже нажили, а умом не обжились?
- Мама!
Сын, как и ожидала Брагина, с разбегу кинулся защищать свою "даму сердца".
- Давай так, девочка! Я тебе денег дам и жениха найду. Нормального, при деньгах, а ты от сына моего отстанешь.
На удивление, девушка повела себя дерзко. Плечиками вздернула, взметнулась перед Татьяной, фыркнула прямо в лицо:
- Да-а-а, некрасиво как... Вы я вижу, решили давить на меня хабальством сейчас. Как же так, Татьяна Яковлевна, а Кирюша рассказывал, что вы женщина крайне вежливая и тактичная. Ошибался значит, ваш сын, рассказывая о вас.
Едва Татьяна рот раскрыла, чтобы отчитать "девку", в дверь ворвалась та самая, пьющая, замотанная в халат и полотенце, соседка Марья.
- Вы чего на Любку орете, вы ж учи-тел-ка!
Далее от этой Марьи последовал такой шквал критики, направленный на Брагину, с интонацией, близкой к истерике, приправленный трехэтажным матом, что гостья поневоле "залепила дуло", как ей только что было посоветовано.
***
...Шла Татьяна домой удрученная и пошатываясь. Новая "подружка" Марья, которая оттаскала ее в словесных формах не так давно, тащила ее под руку. Можно сказать, прямо на себе, ибо Татьяна навалилась уже всем туловищем на эту хрупкую но сильную женщинку.
- Тут? Ох нифига себе, у вас хоромы царские, - уважительно посмотрела Марья на Татьяну.
- Тут, - только и смогла ответить Татьяна. Брагина не могла и двух слов связать, язык заплетался. И кивнула головой, с накинутым капюшоном. - Тут, Манечка. Ой плохо мне.
- Да хорошо все будет, - тащила ее за руку "подружка". - Ты только не вздумай падать. Ты тяжелая, мне тебя потом не поднять будет.
- Угу...
Наутро Татьяна Яковлевна спала, отказываясь просыпаться. Голова от выпитого вчера трещала так, что она и встать не могла. А пила зачем? Да от горя своего, сына пропивала, как выразилась вчера Марья. Ох уж эта Марья, сама вчера довела Брагину до самых слез, сама же "в утешение" напоила, утащив к себе в комнату плохо соображавшую женщину.
"Как так все получилось?" - удивлялась сама себе Таня, лежа в кровати и глядя в потолок. Слезы текли из ее глаз сами. "Вот, родила сына для себя, вырастила... А у меня его отобрала какая-то Любка. Теперь и помощника у меня в доме не стало".
Вспомнила Таня и про то, как в сердцах вчера накричала на собственного сына: "выбирай, мол, она или я!"
А тот ведь остался там!
"Поганка!"
Милый образ Полиночки вдруг появился перед глазами. Спит Татьяна Яковлевна, а сквозь сон видит: вошла в дом, громыхая ведрами Полиночка Самойлова, прошла в кухню, а за ней - сын Брагиной, Кирюшенька. Да нежно так говорит Поле: давай ведро, чего ты, ну?
А Полина девка сильная, хоть и худая, тащит ведра и командует при этом:
- Ты банки покажи, где стоят. Надо ведь процедить молоко.
И главное сон такой прекрасный, Брагина спит себе, во сне причмокивает губами и улыбается. Не хочется ей просыпаться.
***
Люба удивилась тому, какое богатое хозяйство у матери любимого. Обижена была очень на Татьяну Яковлевну, за вчерашние слова, но раз Кирилл попросил девушку о помощи, с радостью согласилась.
Уж что-что а доить Люба умела. У самой дома корова, у матери. Правда отвыкла за несколько лет, но пальцы быстро вспомнили процесс дойки.
С молоком она управилась, сын Степка играл неподалеку в стайке с теленком, пока она доила коров. Дома в кухне, девушка процедила молоко в трехлитровые банки, через марлю, сложенную в несколько слоев.
- Мать молоко продает, вечером придут покупатели, - подсказал Кирилл. - Я пойду снег уберу во дворе, а ты отдыхай пока, зай.
Уходя, поцеловал Любу в щечку нежно.
Люба покраснела и прижала пальчики к щеке. Да какой же он милый.
Между прочим, сам подошел знакомиться, она не набивалась...
- Пи-и-ить, - услышала Люба протяжный стон Татьяны.
Девушка схватила сначала стакан чтобы воды налить, но помедлив, передумала. И достала с подоконника банку с маринованными огурцами. Это домашние огурцы, ох и аппетитно выглядят, изумрудные, да с укропом... У мамки дома такие же стояли всегда...
Вскрыв банку, девушка отлила рассол в стакан, попробовала. Не кисло, и не солено, очень вкусно. Татьяна Яковлевна, несомненно, мастерица в заготовках, в закрутках. Вон сколько банок стоит на полу, и на подоконнике, и под столом в коробке. Тут и икра из кабачков, и томаты замаринованные, и всякие салаты... Все как дома, у матери...
Девушка утерла рукавом слезу, вылившуюся из глаза и пошла к Татьяне. Бережно подняла ее голову с подушки, поднесла стакан к губам.
- Спасибо Полиночка, иди в класс, - пробормотала женщина.
Люба укрыла ее одеялом и ушла в кухню. Сын Степка хрустел огурчиком прямо из банки, которую Люба оставила на столе.
- Степушка. Давай тебя покормлю.
Девушка заглянула в холодильник. Колбаска, сыр и в кастрюле супчик. Она не притронулась к колбасе и сыру. Это ведь дорогие продукты... Денег стоят. Достала кастрюльку, согрела суп и вздохнула. Супа в кастрюле - ровно на две тарелки. Видимо, хозяйка дома готовила для себя и сына, Кирилла, не рассчитывая на гостей, а она, Люба, заявилась тут, без приглашения, да еще и с сыном, объедать одинокую женщину...
Недолго думая, девушка отлила молока в миску и покормив супом сына, принялась за готовку. Когда Кирилл вернулся в дом, он застал любимую за столом, оказывается она тесто уже приготовила и толкла картошку в пюре.
- Я решила испечь пирожки с картошкой. Любишь? - поинтересовалась она.
- Люблю, очень, - посмотрел он на нее ясным взглядом.
***
Татьяна Яковлевна проспала целый день! Очухавшись только к вечеру. Хорошо еще, что она в отпуске, в двухнедельном. Покряхтев, склонив голову вниз, встала.
- О-о-о-ой, - протянула она, ощутив слабую пульсацию в голове. - Чем же эта Манька-дрянь напоила меня так вчера? - удивилась она вслух. - Кабы не отравила... Наверное суррогатом. Подумав так, она успокоилась и пошла на негнущихся ногах в кухню.
Почему Полина ей снилась во сне, она понять не могла.
- Кирюша?
В кухне она обнаружила сына, а еще девку. Как же ее, Любку. С сынишкой.
- А она что тут делает?! - повысила голос до крика Татьяна. - В моем доме?!
Мальчик Степа вздрогнул от ее крика. Люба подбежала к нему, схватила за руку: пошли, сын. И побежали к двери, одеваться.
- Мать! Люба! - заметался между двумя женщинами сын.
- Я же вчера все сказала тебе! - рассердилась Татьяна. - Либо она, либо я! А ты с ней остался или ко мне вернулся, непонятно?! В дом тащишь всякий сброд, пропадут ценные вещи!
...Вот и осталась одна, ушла, вернее убежала Любка, за ней следом сын. Ни минуты не колебался. Татьяна находилась в прескверном настроении, она села за стол в кухне и расплакалась.
***
Ночью к женщине сон не шел. Оно и понятно - выспалась за день. Она все поняла, что напрасно накричала на гостью, та оказывается и коров подоила, и молоко продала постоянным покупательницам, на тумбочке в прихожей, Татьяна обнаружила деньги, видимо от продажи молока.
Да и пирогов девка настряпала, это Татьяна выяснила от соседки, которая прибегала рассказать, что за молоко расплатилась и деньги этой Любке дала, раз Татьяна спала крепким сном.
- А кто это? - поинтересовалась соседка. - Невестка твоя? Красивая. Я зашла, она пироги жарит. Смотрю, думаю, ба, кто это? Ну, думаю, Кирюшка женился...
- Не женился он! - рассердилась Татьяна. - У него невеста есть. Самойлова Полиночка.
Соседка постояла, разинув рот, удивилась очень.
- Так она ж замуж вышла.
- За кого? За Трушкина? Так это ведь ненадолго! Трушкин этот - бестолковый очень, очнется она, поймет, что оболванилась и на развод подаст. А нам что? Кирюшка подождет ее. Хорошая девочка...
Соседка снова странно посмотрела на Татьяну.
- Так она ж беременная, еле ходит.
Татьяна Яковлевна оконфузилась:
- Да когда ж успели? Ну так...
Она запнулась, подумала немного и обрадовалась:
- Так разведутся скоро, вот помяни мое слово, милая. Раз-ве-дут-ся! А мой Кирюшка и с ребеночком ее возьмет...
Соседка молча развернулась и пошла к двери. Пробормотав у порога:
- Странная ты Таня. У тебя вон сын привел девушку с ребенком, хорошую. А ты заладила с этой Полиной...
***
Боялась Татьяна Яковлевна в бараки идти. Вроде как и охота очень, посмотреть чем там сын живет, чем дышит. И согласна она уже на помощницу в лице Любы, чего греха таить.
Да только... останавливает женщину дикий страх, что вдруг встретит соседку Любкину, алкашку-Марью.
Татьяна передернулась, вспомнив как лобызалась с "подругой" той, когда напились вдвоем, как обнималась и хохотали, в комнате бичуганской, с обитой картонками стенами...
Пока думала и страдала, подкрался новый год, а тут сын пришел накануне перед праздником. С просьбой:
- Мать. Люба работу нашла, и я тоже работаю... Да тут сказали, что если пойдет на больничный, ее просто уволят. Можно, Степа у нас дома посидит, а? Ты не думай, он один может посидеть, он мальчик спокойный. И он не сильно болеет, просто сопли текут, кашель... А в том доме сама знаешь, опасно его оставлять. У нас там и розетки старые, не дай Бог полыхнет, и телевизора нет пока.
Сын долго еще находил слова, чтобы уговорить мать, а та улыбалась уже, глядя на него.
- Пошли уже туда, к вам, я заберу мальчика.
***
Соседка Марья словно караулила у двери,выбежала радостная к Татьяне.
- Танюшка!
Брагина сразу же скривила губы: "Да какая же я ей "Таньющька? Наглая!"
- Женщина, отстаньте от меня, - пробормотала она, пряча лицо в мохнатом воротнике.
Улыбка погасла на лице Марьи.
- Ты чего это, подруга? Я на тебя столько выпивки потратила.
- Я возмещу все, не ори, говори тише, - потянулась за кошельком в сумку Татьяна. Она вынула тысячную купюру и сунула ее в руки Марьи.
- Что это зачем? - удивилась та. И сунула купюру обратно в сумку Брагиной. - Я по-дружески к тебе, по-женски! Да пошла ты!
Ушла, обиделась, Татьяна закусив губу, поглядела ей вслед. "Наверное, не надо было так пафосно ей деньги совать. Взяла и обидела человека. А у ней и так в жизни счастья нет, двери и те поломаны, и муж алконавт со стажем, зря я так...
Степан, сын Любы стоял по стойке смирно и смотрел на Татьяну, испуганными глазами.
- Кто тебя так вымуштровал? Мама? Или Кирилл? - не удержалась и поинтересовалась Татьяна.
- Никто. Я вас боюсь, - заявил мальчик. - Вы вечно ругаетесь. Из-за вас даже мама всегда плачет.
Кирилл в замешательстве посмотрел на ребенка, потом на мать и пожал плечами.
- Папа, можно я никуда с ней не пойду, я тут останусь? - взмолился вдруг пацан.
- Папа?!
Татьяна была удивлена.
- Ты что, стал папой? Ты сам еще совсем ребенок! - завелась она, тыкнув в спину сына указательным пальцем.
- Зря я тебя позвал, мать, сами справились бы, - огорчился Кирилл.
- Да нет же, прости, сын! - испугалась потерять хрупкое равновесие в отношениях с сыном Татьяна.
Далее Татьяна молчала "в тряпочку". Дело осложнилось тем, что мальчик наотрез отказался идти с "чужой тетей" в ее дом.
"Надо же, я чужая. А как сына у меня забирать, так не чужая же!" - мысленно кипятилась Татьяна, но вслух смолчала.
- Хорошо, ты иди Кирюш, я тут побуду, - согласилась Брагина.
Оставшись с мальчиком наедине, женщина подключила все свои педагогические навыки. Она позанималась уроками со Степаном, а чтобы расположить к себе и поощрить, повела в магазин. Там подумала немного и взяла бутылку сухого красного. С ним и направилась к соседке Марье.
- Мария, - постучав и войдя в комнату, улыбнулась она. - Ты пожалуйста на меня не обижайся...
***
Проснулась она вечером следующего дня опять с больной головой, в кровати, да не одна в этот раз, а с "соседкой Марьей".
- А ты что тут делаешь? - продрав глаза, ужаснулась Татьяна.
- Так нас мой выгнал вчера, еще и дверь сломал... Забыла? - прохрипела Марья и повернувшись на другой бок, захрапела дальше.
- Ну и дела. Немыслимо! - вскочив, принялась приводить себя в порядок Татьяна. Пока приходила в себя, сунулась за сумкой, той нет нигде. А в сумке кошелек был, с деньгами. Поднатужив свою память, женщина припомнила, что сумку она еще вчера потеряла. Там, в бараках.
...В кухне опять обнаружились Люба, Кирилл, банки с молоком, Степан. И огромная кастрюля с вкусным гуляшем.
Молодец все-таки эта девка, Люба. Не Полина Самойлова конечно же, но тоже хороша. С такой сын голодным никогда не останется!
***
В этот раз Татьяна Яковлевна повела себя более благоразумно, улыбнулась и села за стол, взяв ладонь девушки-помощницы Любови, в свою руку.
- Ну умница же и красавица, - одарила она чистосердечной улыбкой Любу. - Ты мне очень нравишься, Любушка. Прости что относилась по-свински.
- Да нет что вы, это вы меня извините, - скромно улыбнулась Люба.
...Потом уже, разговорившись по душам, Люба поведала о своей проблеме: оказывается она родом из далекой деревни, поехала в город учиться в профучилище. Но оступилась, влюбилась, забеременела. Когда домой приехала, не солоно, не хлебавши, мать в сердцах прогнала ее прямо из дома.
С тех пор Люба не видела больше родных. Приехала к девочке в гости, с котрой училась... Та ей помогла получить комнату и работу.
Скучает Люба, тоскует, ночами плачет по матери, но боится, поехать в родные края.
- Глупенькая, - улыбнулась сквозь слезы Татьяна Яковлевна. - Да мать давно простила тебя и ждет. Но ничего, мы вместе поедем, теперь уже как семья. Я страсть как хочу познакомиться со своей сватьюшкой...
***
Татьяна Яковлевна признала и забрала к себе домой жить невесту сына, Любу, и ее сына Степана.
Живут дружно, издалека к Любе родственники приезжают.
А по выходным Татьяна Яковлевна потихоньку отпрашивается у невестки "ты только Кирюше не говори".
А сама - шмыг в бараки, там у нее подруга Марья живет. В сумке бутылка красненького у Татьяны.