Дочь вбежала в квартиру, бросилась к Оксане на грудь, и зарыдала как маленькая девочка.
- Мама, Серёжа меня бросил!..
- Ну, вот... - Мама скорее обняла дочку и вздохнула. - Впрочем, ничего удивительного... Я так и знала, что этим все закончится...
- Мама, ну как же так?.. Почему ты знала?.. - Плач Наташи всё усиливались.
- Погоди, доченька... - Оксана вдруг что-то вспомнила, усадила Наташу на диван, и полезла скорее в комод.
- Мама, ну, пожалей меня! - обиженно воскликнула дочь, и ещё отчаяннее зарыдала. - Я же его так люблю!.. А он собрал вещи, и ушёл!..
- Погоди, не реви сразу так сильно! - недовольно воскликнула Оксана. - Я тебя, конечно же, пожалею, доченька. Только сначала достану носовой платок, и взвешу его на кухонных весах. Куда же я его засунула?.. А потом ты начинай плакать в полную силу.
- Мама, зачем ты надо мной издеваешься? – дочь с осуждением смотрела на Оксану зарёванным лицом.
- Я не издеваюсь! Я хочу, наконец-то, провести этот эксперимент!
- Какой ещё эксперимент?
- Сейчас взвешу, и скажу. - Оксана кое-как нашла носовой платок, затем быстро достала из шкафа кухонные электронные весы, и стала на них взвешивать эту белую тряпочку . - А ты не вздумай утирать слезы рукавом или покрывалом дивана.
- Почему? - Дочь мгновенно перестала плакать и удивлённо уставилась на мать.
- Потому что ты должна теперь вытирать слезы только этим платком. На, держи. - Оксана протянула платок дочери. - Утирая, утирай свои слезы, бедненькая девочка.
Наташа взяла платок и растерялась.
- Что ты замерла? - спросила мама. - Тебя же твой Сережа бросил. Плачь, давай. Сколько вы с ним прожили?
- Два года... - И дочка, на самом деле, опять заревела.
- Вытирай слезы платком, я тебе говорю! - Оксана отобрала платок и сама стала утирать слезы дочери. - Вот, молодец какая! Как много у тебя их накопилась, этих слёз. Ты же их так долго копила.
- Мама, ну что ты такое говоришь?! – Оксана не понимала, почему её не жалеют, а напротив, радуются её слезам.
- А что я говорю? Говорю, что ты осталась теперь одна.
- Да, мамочка, горе-то какое!
- Да-да. Плачь-плачь. – Мама всё утирала её слёзы. - И помни, тебе нужно выплакать сто грамм слез. Давай, старайся.
- Что? - Дочь опять замерла. - Ты о чём говоришь, мама? Каких еще сто грамм слез?
- Как это каких? Девичьих, чистых и горьких.
- Но зачем сто грамм-то?
- Надо. Чтобы потом успокоиться.
- Я теперь, мамочка, никогда не успокоюсь! - ещё горше зарыдала дочь.
- Успокоишься. Говорят, что после ста грамм слез, пролитых по любимым, все девушки успокаиваются.
- Что? – Наташа опять замерла.
- Я же говорю, девочка, мы проводим с тобой эксперимент, - мама стала ласково гладить дочь по плечу. - Мы должны узнать, верно ли, что девушка - при разлуке - проливает по своему любимому ровно сто грамм? Или твой Серёжа был не любимый?
- Любимый.
- Так плачь тогда!
- Мама, я не могу плакать, когда меня заставляют! – растерянно воскликнула Наташа.
- Я и не заставляю, - пожала плечами мама. - Не хочешь - не плачь. Значит, ты к нему вообще была равнодушна.
- Нет! - Дочь опять затряслась в рыданиях. - Нет, я его люблю…
- Вот и хорошо. Сухой платок весил всего три грамма, - бормотала Оксана. - Значит, тебе до ста грамм ещё долго придётся рыдать. Платок-то ещё чуть-чуть только влажный...
- Что?
- А надо, чтобы он был такой мокрый, что хоть выжимай. – Мама вдруг подмигнула ей. - Вот если бы Серёжа у тебя умер, ты, конечно, рыдала бы по-другому. Да, Наташенька?
- Мама, ты что такое говоришь? – испугалась дочь
- А что ты встрепенулась? Некоторые девицы, когда сожители их бросают, смерти желают своим изменщикам.
- Мама, он мне не сожитель! – тут же возмутилась Наташа. - Он мой муж.
- Но вы же с ним не расписаны.
- Ну и что? Мы жили как настоящая семья!
- Но он же ушёл. И ты ему точно смерти не желаешь?
- Нет, конечно, - замотала головой дочь.
- Значит, Сергей тебя бросил не потому, что у него появилась другая женщина?
- Нет... - И дочка опять подозрительно заскулила. - Не поэтому...
- А почему?
- Потому что у него остыли ко мне чувства...
- Он, что, сам тебе в этом признался?
- Ага. Он мне сказал, что не хочет меня мучить... - Наташа не выдержала, снова заплакала, но продолжила рассказывать. - Сказал, что он меня… Что у него всё ко мне остыло. Поэтому, Наташа, давай расстанемся тихо, без скандала, - так он мне сказал.
- Надо же, - покачала головой Оксана. - А ведь он мог ещё немножко тебе и поизменять. А тут взял, и всё сказал. Честный оказался...
- Ага...
- Значит, ты теперь вернёшься, ко мне? - спросила по-деловому Оксана. - Или продолжишь снимать квартиру.
- Я ещё не знаю...
- Ты плачь, плачь, доченька.... И ты ему совсем не желаешь зла?
- Нет... Не желаю... А зачем?
- Но он же – как бы - предатель?
- Предатель...
- А почему тогда ты не плачешь?
- Ну, мама... Ты меня совсем запутала... И поэтому мне не плачется.
- Но у тебя же лицо печальное?
- Мне же печально.
- Ну, да, вообще-то, правильно. Тебя же, всё-таки, бросили Вот если бы Серёжа умер...
- Ну, почему ты опять говоришь про какую-то смерть?! – возмущённо воскликнула дочь. - Зачем ты ему смерти желаешь?! Даже я не желаю, а ты желаешь!
- Я тоже не желаю, - спокойно ответила мама. - Просто я хочу, чтобы ты как следует проревелась! У нас же – как никак - эксперимент!
- Ну, мама! - Дочка отшвырнула платок в сторону. - Я не хочу никакого эксперимента! И сто грамм слез я лить не собираюсь Ну, ушёл человек, и ушёл.
- Но ты же его любишь!
- Ну, и ладно. – Наташа недовольно повела плечиками. - Он же меня тоже любил. Но чувства же иногда остывают. И у меня они... - Она всхлипнула... – Когда-нибудь остынут... Я у тебя поживу пару дней, ладно мам?
- Да хоть совсем оставайся.
- Нет... – Дочь совсем успокоилась. - Я же теперь самостоятельная женщина. И скоро у меня опять будет всё хорошо.
- Хорошо, что Сергей тебе всё честно рассказал и ушёл. Теперь у тебя будет не просто всё хорошо, у тебя будет всё прекрасно. – Мама вдруг заулыбалась. - И в честь такого события, мы с тобой сегодня же устроим пир горой. Давай, пригласим к нам твоих друзей, которых ты давно не видела!
- Зачем?
- Чтобы твой экспериментальный платок так и остался почти сухим.
- Ах, да... – Наташа тоже заулыбалась. - Сто грамм слез... Неужели за раз можно выплакать столько? А мам?
Оксана пожала плечами и засмеялась.