Однажды удалось совместить несколько полезных вещей за один, можно сказать, присест - откушать нахаляву, послужить на благо искусства и заработать небольшую денежку. Друзья посоветовали иногда посещать киностудию «Ленфильм», где, если повезет, можно увидеть «живьем» знаменитых артистов и попасть в когорту «чернорабочих кино» - массовку. В то время на нашей прославленной киностудии фильмов снималось много, и работа в массовке для некоторых становилась профессией, их даже включали в специальную картотеку. Подойдя к доске где вывешивались объявления в которых перечислялись необходимые внешние данные, и которые могли бы позволить засветиться на экране в каком ни будь из снимающихся на данный момент фильмов, мы начали внимательно их перечитывать.
Для фильмов с военной тематикой, набирались худые и лысые. Для исторических картин, с благородной внешностью. Для фильмов о славном комсомоле, обладатели честного горящего взора с едва уловимой придурью. Наша внешность оставалась невостребованной, пока не наткнулись на небольшой листочек «Требуются молодые люди, для съемок в кафе. Обращаться в комнату №…» Там собралось молодежи человек пятьдесят. Помощник режиссера запускал по десять человек и внимательно нас рассматривала, и как в том анекдоте: - Так, ты, ты! – тыкала она пальцем в лица соискателей; - А можно, я?!
- Можно! Пошел нафиг! Остальные могут остаться.
Мы в заветный список попали.
Сбор был назначен на следующий день в шесть утра у «Ленфильма». Собралось человек пятнадцать. Погрузились в автобус. Привезли в кафе «Лукоморье», что на Васильевском. Аппаратура была уже в собранном состоянии. В кафе стояло пять столиков, но они были пусты, что меня несколько разочаровало. Я занял место у сдвинутых вместе столиков, рядом с замаскированными микрофонами. Легкое покалывание в желудке подсказывало, что место выбрано разумно, что рядом будут происходить главные события из-за которых весь этот сыр-бор и затевался. Теплилась надежда, что может удастся откушать не только бутафорского папье-маше, но и чего-нибудь более съедобного. Прошло часа три, кругом сновали массовка и труженики фабрики грез, есть хотелось так, что даже подташнивало.
Свой стул покидал редко, только кое куда и покурить. И тут началось более осознанное движение, появились официантки с подносами похожими на скатерти самобранки. Чего там только не было, колбаска копченая, полу копчёная, перекопченная, не докопчённая и все настоящее, и все съедобное, и все такое вкусненькое. Накрывать стали на стол, за которым я и обосновался. Вот, что значит не дюжий ум и смекалка, не зря не отходил от своего «застолбленного» места, терпел, мучился от недокура, и вот оно, передо мной живьем предстали иллюстрации из кулинарной книги, изданной в конце пятидесятых, и которую иногда любил полистать, восхищаясь красивыми картинками с экзотическими продуктами, как-то буженина или балычок.
По легенде, которую нам поведала помреж, наши действия за столом должны быть похожи на празднование дня рождения, и ни в коем случае на еду не набрасываться, а есть культурно, желательно не руками, больше смеяться, поднимать бокалы с лимонадом (вино нам не доверили), короче, быть шумными и непринужденными. За другим столиком должны пить кофе и кушать мороженое, особенно повезло ребятам, которые якобы уже поели, расплачиваются и уходят. Тут подъехали актеры и сели за столик рядом (мужчину узнал, это был Анатолий Ромашин, женщину видеть не приходилось). Команда «Мотор!» и понеслось.
Как мы веселились за нашим столиком, особенно, над нашими коллегами, которые расплачивались и уходили, а мы ели, смеялись, строго выполняя заветы Станиславского, глубоко вживаясь в образ. Для киношников одного дубля оказалось недостаточно, стол сервировали заново, мы так же натурально веселились и ловили на себе уничижительные взгляды, с отвращением пивших кофе братьев по цеху, и постоянно расплачивающихся везунчиков. После того, как съемки закончились, попросил официанток принести кофе с мороженым, что они с удовольствием и сделали. В прокате фильм назывался «Младший научный сотрудник». (Прошло достаточно количество лет. Я с дочей, на тот момент ей было годика два, в комнате занимаемся серьёзными делами, она на своём тарабарском языке о чём-то громко общается по старому телефону, это он сейчас для всех старый, а тогда он был очень даже новый, с трубкой, я, лёжа на диване переключаю каналы на телевизоре. Вдруг вижу на одном из каналов идет какой-то фильм, сцена в кафе, и узнаю себя со спины сидящего за столом. Меня как подбросило. Я рванул к телевизору и заорал доченьки: “Доча!!! Смотри!!! Это я!!!! Твой папка!!!” Доча меня проигнорировала, слишком занята была разговором по телефону. Я даже немного на неё обиделся.