В собрании Государственного Эрмитажа есть ваза, выполненная на Императорском фарфоровом заводе. Время её создания определено 1807-м годом. Считается, что пара таких ваз была подарена императору Александру I. Ваза находится в постоянной экспозиции зала № 184 в Зимнем дворце. В этом зале представлена гостиная усадебного дома. Как сказано в описании, «интерьер исполнен архитекторами А.П.Брюлловым и А.Ф.Красовским».
Из этого утверждения следует, что в императорской резиденции, которым был Зимний дворец, существовал зал для создания такой экспозиции «интерьера усадебного дома», и два архитектора, трудившихся над устройством императорских покоев в разное время — Брюллов и Красовский — спроектировали этот «интерьер гостиной усадебного дома». Это, простите, полная чушь.
Зал № 184 находится на втором этаже в северо-западном ризалите дворца.
Во времена оформления Александром Брюлловым Зимнего дворца, восстановленного после разрушительного пожара декабря 1837 года, это помещение было частью покоев императрицы Александры Фёдоровны. Зал этот отделен от главной императорской гостиной — Малахитовой (зал № 189) — тремя помещениями, одно из которых, угловое, некогда было Большим Кабинетом императрицы — зал № 185.
А сам зал № 184 был спальней императрицы Александры Фёдоровны. Вот так выглядел интерьер этого помещения, спроектированный Александром Брюлловым.
Естественно, что в покоях императрицы не было места никакой «экспозиции усадебного дома». Александр Крассовский занимался реконструкцией этих покоев при молодом императоре Николае II — это также были императорские покои. Но и Красовский не создал то, что мы видим в этом зале в настоящее время.
Современный интерьер зала искусственно создан, и ваза туда помещена по воле неизвестных создателей этой экспозиции. Для сравнения с интерьером Брюллова:
Приписывать сборный интерьер какого-то вымышленного усадебного дома творчеству и усилиям архитекторов Брюллова и Красовского — это проявлять профессиональную некомпетентность и полное неуважение к их труду и памяти.
Кроме претензий к атрибутам зала № 184, у меня есть сомнения в атрибутах фарфоровой вазы, украшающей этот интерьер. Ваза такой формы была создана в начале XIX века на Императорском фарфоровом заводе. Но была ли это именно эта ваза, что стоит там — вопрос, который мне не удалось разъяснить. Ниже я привожу её атрибуты, как они указаны в Эрмитаже.
Сведения о времени поступления в Эрмитаж отсутствуют. Но известно, что «в основе коллекции русского фарфора и керамики в собрании Государственного Эрмитажа лежат произведения, переданные в 1941 г. из историко-бытового отдела Государственного музея этнографии народов СССР, предметы из фондов дореволюционного Зимнего дворца, а также изделия из собраний известных коллекционеров». То есть музей не разъясняет, откуда взялись все эти вещицы из фарфора, и на основании атрибутов нельзя точно утверждать, была ли эта ваза в покоях императорской семьи, или она из собрания коллекционеров.
Тулово вазы овоидное, имеет форму, близкую к античной амфоре. Ручки вазы в виде двух женских фигур, стоящих на консолях с маскаронами. Ручки и маскароны позолоченные. Горло вазы широкое имеет форму барабана, который завершается к устью отогнутым почти под прямым углом раструбом, украшенным орнаментом из листьев аканта. Горло и раструб также позолоченные, орнамент нанесен цировкой. Цировка – это нанесение рисунка матовым золотом на лощеную позолоченную поверхность.
Тулово вазы и ножка покрыты синей матовой краской. Верхнюю часть тулова вазы украшает золотой арабесковый и растительный орнамент. Донце тулова тоже украшает розетка из листьев аканта и арабески. Ножка низкая, средней толщины, украшена золотым орнаментом в виде листьев в верхней части и у основания. Постамент богато украшен рельефами из химер, маскаронами, растительным орнаментом с цировкой.
По своим формам вазы, созданные на Императорском фарфором заводе эпохи правления императора Александра I, можно отнести к псевдоклассическому стилю. Они представляют собой подражания итало-греческим, этрусским или аттическим вазам, амфорам, гидриям, кратерам, кубкам и т.д.
Эти формы характеризовались стремлением к легкости линий и частым обращением к разным скульптурным элементам. Лучше всего эти характерные особенности стиля эпохи императора Александра I сказались на предметах, назначение которых менее всего утилитарное, особенно на вазах, имевших чисто эстетическое назначение.
В собрании Эрмитажа есть еще одна такая ваза, но она датируется «первой половиной XIX века», и размеры отличаются. Тем не менее, она фигурирует как парная к первой вазе. Она не может быть парной, но может быть репликой. Как выяснилось, реплики производились в николаевские времена, производятся такие вазы и сейчас — их продают по цене однокомнатной квартиры в Москве.
В 1907 году вышел в свет первый фундаментальный труд о российском фарфоре, охватывавший 160-летнюю историю Императорского фарфорового завода под названием «Императорский фарфоровый завод. 1744-1904». Оно было подготовлено выдающимися специалистами — С. А Розановым, Н. М. Спилиоти, А. Н. Бенуа, при участии барона Н. Б. фон Вольфа, последнего управляющего ИФЗ.
Авторы этого труда не упоминают имени ни Томира, ни Дюгура. Они считают, что на форму этой вазы с ручками в виде наклонившихся над устьем вазы женщинами следует смотреть как на развитие классической формы с заменой ручек в виде ростков растений женскими фигурами. А по сравнительно большой величине её можно считать переходной к типу ваз времён императора Николая I.
В настоящее время такие вазы носят название «Сплетницы». Когда было дано такое название, установить не удалось. Но оно было не всегда. В упоминавшемся выше труде о фарфоре ваза имеет иное оформление и «сплетницами» она не называется:
В документах фарфорового завода дословно поставки этих ваз обозначены, как поставки «Вазовъ, ручки фигурами». Например, в 1829 году таких «вазов» было поставлено две по 900 рублей каждая, на них «писаны въ клеймахъ ландшафты красками». Именно так оформлена ваза выше, где на её тулове написаны виды парка в Павловске. К сожалению, авторство художников ни в документах, ни в книге не указано. Но сказано, что живопись в виде картин на вазах ИФЗ появилась именно во времена правления Александра I.
В настоящее время подобная приведённой в книге ваза представлена в собрании Музея ИФЗ в Санкт-Петербурге.
Авторство рисунка вазы приписывается известному французскому создателю форм и орнаментов конца XVIII-начала XIX века Жану Демосфену Дюгуру. По его рисунку известным парижским бронзовщиком и позолотчиком начала девятнадцатого века Пьером Филиппом Томиром была создана такая ваза, или вазы. Возможно, не было единого прототипа, а отдельные элементы были взяты из разных работ Томира. Работавшие на фарфоровом заводе мастера копировали работы Томира, внося изменения, дополнения, соединяя элементы из разных предметов, не беспокоясь об авторском праве.
На фотографии — близкая по форме ваза, которую мне удалось найти в Британской королевской коллекции. Она тоже по времени создания относится к началу девятнадцатого века, но, в отличие от покрашенных золотом фарфоровых ваз Императорского фарфорового завода, она украшена чеканной и позолоченной бронзой: ведь Томир был бронзовщиком.
У вазы Томира более тяжелая форма. Создатели вазы в России уменьшили высоту тулова, заострили донце вазы, сделали тоньше и длинней ножку. От этого вся конструкции выглядит легче. На маскаронах основываются ручки с растительным орнаментом в завитках которых выполнены медальоны. Откуда были взяты женские фигурки, мне найти не удалось. Но женские фигуры в качестве ручек для вазы Томиром создавались.
Ярким примером является заказанный в 1819 году Томиру Николаем Демидовым бронзовый декор для малахитовой вазы:
«Сплетницы» пришлись по вкусу в современном обществе. Их тиражируют, ими украшают разные помещения. Вот, например, интерьер фойе гостиницы «Эрмитаж».
Они выставляются в музеях, множатся варианты декора, при этом музейные работники не понимают, что такая экспозиция носит характер коммерческий: это реклама, а не культура, а музей всё же учреждение культуры.
А вот вариант «Сплетниц» в Павловске:
Из множества прекрасных образцов уникальных художественных ваз, хранящихся в запасниках или просто стоящих незамеченными, выбрали для тиражирования именно эту. За этой вазой уже закрепилось пошлое название «Сплетницы», теперь её саму делают пошлой. В связи с этим вспоминаются слова Набокова о пошлости: «Возможно, само слово так удачно найдено русскими оттого, что в России когда-то существовал культ простоты и хорошего вкуса. В современной России <...> перестали замечать пошлость...»
А как хочется возврата к культу простоты и хорошего вкуса!