***
Альк проклял все на свете, так как столько он еще не бегал никогда в жизни, на это есть Охотники. Кабаны и не думали отставать, двое, особо ретивых, уже поджимали его с боков, и пытались ударить бивнями. Один попал, но Альк не чувствовал боли, ему надо было просто бежать. Грудь горела, в голове одни бранные слова, но он не отчаялся и продолжал держать темп.
Недалеко послышался шум реки, Белый Волк побежал навстречу звуку. Это был шанс на спасение. Волки плавают не очень, но кабаны ещё хуже.
«И о чем я только думал?» пронеслось у него в голове « надо было сигать за Лисой», но он вспомнил, почему не сиганул — кабаны бы прыгнули за ними.
Альк уже едва дышал, ему не хватало воздуха, темп начал сбавляться сам, лапы отяжелели.
Второй удар кабана.
На этот раз шкуру почти пробило, но ничего, от рейтов Бролла, исполинского Стража Рыжего, прилетало посильнее.
Шум реки стал ещё ярче и громче, а грохот небольших каскадов содрогал нутро у волка. План был плох, а деваться некуда.
Альк прыгнул в воду, и пошёл ко дну. Течение ударило его об подводный камень на дне, но все же он успел оттолкнуться и быстро всплыть. На поверхности он отчетливо услышал, что приближается к пропасти водопада.
Волк активно заработал лапами в сторону противоположного берега. Альк конечно слышал много красноречивых рассказов Серого о том, что падать здесь относительно безопасно, но проверять на себе не горел желанием.
Два кабана, которые зажимали белого волка, прыгнули в реку в попытке продолжить погоню. После заплыва у Алька не осталось сил, чтобы бежать, поэтому, стоя на берегу, он смотрел и надеялся, что все пойдёт по плану.
Оказавшись в воде, секачи поняли, что не могут бороться с течением и в панике завизжали. Их визг и истеричное хрюканье потихоньку удалялось, по мере приближения к водопаду.
Спустя мгновение, поросячьи крики оборвались, и остался только шум каскадов, да напористое журчание реки.
Альк облегченно выдохнул, и устало побрел к дому. Сил у него было мало, он опирался почти на каждое встречное дерево, камни то и дело пытались его уронить. Когда Луна воссиял своим оком ровно над Белым Волком, он наконец-то добрался до родных сводов.
Зайдя внутрь, он увидел, что Нар’ра в свете охапки листолуна вещала Отцу про находку под елью. Услышав шорох у входа, она перевела взгляд на Алька, и сильно этому удивилась.
— Почему ты здесь? Что случилось? Где...— начала задавать вопросы Нар’ра.
— Ну. К нам решили наведаться кабаны...
— И ты их бросил там? — спросила Мелитра.
— Нет, Мама, они спустились в этот лаз и спрятались там, а мне...— все ещё с затуманенным взглядом от одышки, выпалил Альк — пришлось изрядно побегать.
— И чем вы только думали — оглядел всех Ворон приглушенно рыча — ладно, Ле’андр, Мор’ртен, идёте со мной, Вир’ка ты нас проводишь. Остальным спать.
— А мы&! — почти одновременно посмотрели на Чёрного Волка Нар’ра, Альк и Фырк.
Ворон какое-то время подумал: «Если завтра я буду лицезреть ваши сонные морды, неделю будете с Охотниками бегать, Альку, как посмотрю, понравилось, а ты... — он перевёл взгляд на Фырк — Каштан явно будет недоволен, когда узнаёт что его внучки шарахаются по ночам непонятно где.»
Его взгляд источал серьезность и упрёк, тем не менее, он кивнул им идти за ним. И они небольшой компанией выдвинулись к злополучной поляне.
***
Было тихо, очень тихо, я не слышал ничего кроме собственного дыхания и легких шлепков лап о землю. Иногда где-то осыпалась земля, но в основном тишина давила своим всепоглощающим беззвучием. Свет листолуна почти угас, но я уже понял, что иду кругами и постепенно спускаюсь. Спустя время я начал замечать отблески дальней стены, видимо спуск потихоньку сужался.
Под лапами была не земля, а аккуратный камень неестественного происхождения. Я ни разу не видел, чтоб внутри пещер было что-то такое аккуратное. А хотя нет — видел. Проем в нашей пещере был по виду очень похож на эти стены и пол, неужто работа Истоков?
По мере снижения воздух становился все более спертым, тяжелым и холодным, уже было тяжело отличать запах Рика, но след был.
А зачем я вообще здесь? Нужно возвращаться.
И что? Бросить его там? Ведь запах ведёт куда-то внутрь, значит, он был в состоянии идти.
Лапы начали тихонько подмерзать на каменном полу, и я решил ускорить шаг, чтоб немного согреться. Местами где-то осыпалась земля, и было тепло идти по ней, пока опять не начинался голый камень. Я опустил взгляд на землю и встаю как вкопанный, волчьих следов не было, отметины конечно были, но я не знаю чьи они. Ими были испещрен весь участок земли, который позволял мне увидеть листолун.
Уже против своей воли и желания, продолжаю спуск. Здесь кто-то есть, и кто-то ходит, но я никого не чую и не слышу, странно.
Букет листов продолжает тускнеть, и в слабом свете, почти передо мной, засияли две точки, засияли глазами хищника.
Я оцепенел.
Они начали приближаться, и вскоре появилась оскаленная морда. Существо висело вверх лапами и постепенно, не торопясь, двигалось ко мне. Оно не пахло и не издавало не единого звука.
Существо продолжило приближение, а свет листолуна продолжал таять, вскоре он совсем погас, и осталась только темнота, и существо в ней.
Я фибрами чувствовал дыхание этой морды, волчьей, облезлой местами до костей, без шерсти и бледно белёсой.
Меня охватил страх.
Вру. Ужас.
Недолго думая, разворачиваюсь и бегу во весь опор. В последний момент я услышал клацанье зубов над ухом. И мурашки докатились до хвоста, в полной панике и истерике лапы сами начинают бег в слепую.
Где-то наверху слабо мерцало синим цветом.
Листолун.
Лиса.
Дура, сидела бы на месте. Меня охватывает тревога, что это нечто может догнать и ее.
Я остановился.
Тишина. Давящаяся тишина, и темнота.
Глаза впиваются в эту чёрную бездну, и какое-то время спустя она начинает смотреть на меня. Я ещё не привык к мраку, но белую почти бесформенную и костлявую фигуру удалось разглядеть.
Ненормально длинные лапы, которых было пять, худющее тело с торчащими костями, и легкий глянец какой-то слизи в слабом блеске далекого света листолуна.
Существо двигалось мерно и аккуратно, несмотря на пять лап, и совершенно беззвучно.
Недолго думая, а хотя, вообще не думая, я прыгаю на него и вцепляюсь в лапу. Кость хрустнула моментально, будто и не кость вовсе, а иссохшая ветка старого дерева.
Оно взвыло утробным булькающим басом, и ударило меня другой лапой. Еще один хруст говорил о том, что и она тоже сломалась. И тем не менее, удара хватило, чтоб выкинуть меня в пропасть. Челюсти я не разжал, и это нечто полетело за мной.
Мы сорвались в бездну.
Опять неприятно сводит живот.
Сильный удар.
Хруст.
Немного погодя, я встал и оглянулся. Хруст был не мой, а существа. Теперь оно представляло массу из кожи и костей, но все ещё хрипело и посвистывало пробитое горло, как оказалось собственной костью. Я подошёл бедняге, его блеклые глаза истощали ужас и предсмертные судороги охватили эту массу. Недолго думая перегрызаю ему глотку, и оно замирает.
Кое-как придя в себя и избавившись от мерзкого вкуса трупной крови во рту, оглядываюсь по сторонам. Видимо я почти спустился так как, падали мы недолго, возможно вон с того обрыва.
Глаза привыкли к темноте, и удалось разглядеть, что спуск по кругу вёл на эту круглую площадку размером, ну наверно с нашу пещеру дома. Задрав голову повыше увидел, что свет листолуна постепенно удаляется и вскоре совсем исчезает. Облегченно выдыхаю, Лиса в безопасности, надеюсь. Ладно, надо самому выбираться.
К большому разочарованию я вижу, что спуск в конце разрушен, и просто так не подняться, надо подпрыгнуть и как-то подтянуться, чтобы попасть на уступ. Осматриваюсь ещё раз и вижу две вещи, которые почему то не бросились в глаза с начала, а может ещё не до конца привык к темноте.
Первое, что тел, лежащих на полу, два, одно белёсое и бесформенное, второе очень походило на волка и вокруг него растекалась замершая кровь. Вторая что с площадки вёл ход очень похожий на проем в моей пещере, только не завален и из него исходило легкое зеленоватое свечение.
Я подхожу к неопознанному телу, и в нос бьет знакомый запах, это все-таки оказался Рик. Видимо он бежал во весь опор и просто вылетел из проема на самом верху. Надеюсь, он не мучился.
Мне стало дурно, и поэтому я поспешил к обрыву в надежде попасть наверх, идти в проем из которого что-то светит, при всем моем любопытстве, не хотелось.
Подпрыгиваю и цепляюсь передними лапами. Ну, полдела сделано, осталось подтянуться. Пытаюсь зацепиться задними лапами, безуспешно, когти проскальзывают по ровному камню.
Я пытаюсь ещё и ещё. Передние лапы начинают уже уставать. Ура, получилось зацепиться одним когтем за трещину, но он, почему-то застрял, не могу вытащить.
Передние лапы устали и соскользнули.
Я падаю и слышу хруст. Через мгновение резкая острая боль пронзило лапу, и я визжу.
Луна как больно.
Я бьюсь головой об камень, чтоб немного притупить боль, она невыносима.
Спустя время, когда она, наконец, стихла, ощущалась только легкая тёплая пульсация в задней правой лапе. Я приподнимаюсь и вижу, что один из моих когтей торчит из стены, а кровавый след тянется к небольшой луже, которая уже успела набежать из моей лапы. Я зализываю рану, кровь продолжает капать. Ладно, надо дать ей свернуться, а пока изучу проход, вдруг где-нибудь да выберусь.
И я пошёл, оставляя за собой кровавый след, впрочем, весьма удобно, если кто-то придёт на помощь, в чем конечно, сомневаюсь, ну на худой конец хоть сам не потеряюсь.
Вхожу в странный проем и иду на свет. Каждый шаг приближает меня к его источнику. Камни на стенах переменились теперь это не голые аккуратные булыжники, а стены, испещрённые странными узорами, некоторые похожи на волков, некоторые отдаленно напоминают деревья, вон тот, словно птица в полёте. Интересно.
Спустя продолжительное путешествие по необычному проему я попадаю на развилку и вижу грибы, которые источают зеленоватый свет. Он не достаточно яркий и освещает только вокруг себя, но его хватает что бы резать глаза, привыкшим к темноте. Гриб был похож на зелёный мухомор с вытянутой шляпкой, которая источала сияние, которое, кажется, пульсирует.
Насмотревшись на это новое неизвестное светило, я понял, что глаза опять отвыкли от темноты, и вокруг меня кромешный мрак. Тонкий запах собственной крови, который тянется из одной развилки, не даёт мне потеряться.
Зябко переминаюсь с лапы на лапу, нужно торопиться с поиском выхода иначе околею. Решаю пойти в левую развилку, лапа продолжает шлепать и оставлять кровавые следы, это не хорошо, но все ещё удобно, надо быстрее выбираться.
Я не решился отрывать грибы, они могут быть такими же ядовитыми, как и сам мухомор. Нырнув во мрак, поспешно перебираю лапами, чтоб не замерзнуть, однако углубиться в проем не удалось, он заканчивался обвалом, поэтому пришлось возвращаться к развилке.
Дойдя до развилки, я остолбенел, существо, которое недавно представляло из себя бесформенную массу, стояло в ожидании в свете грибов.
Хотя подождите. Это другое существо: лапы всего четыре, и стоит только на задних, а в остальном такое же уродливое и облезшее. Заметив меня, оно сделало шаг назад, но, встрепенувшись, вернулось на место, и посмотрело на меня. Взгляд был осознанным и ясным.
—Идти. За. Я. — отрывисто блеснуло в уродливых очах. И оно начало удалятся в третью развилку. Когда оно поняло, что я не иду за ним, оно развернулось, подошло и опять отрывисто бросило:
— Идти. За. Я. — и, не дождавшись ответа, опять пошло прочь. Оно вновь обернулось, и в глазах у него явно было непонимание, почему не происходит того, что оно сказало, как будто у щенка, который что-то хочет, но не поучает.
Оно вновь начало возвращаться, на этот раз я пошёл на встречу. Оно отшагнуло, в этот раз в глазах на мгновение мелькнул страх, оно настороженно развернулось и потопало прочь, а я вслед за ним.
***
Выйдя из проема Лиса поняла, что оказалась в широкой пещере и тропа уводила влево и вниз. Серый прошёл тут деваться ему некуда, кроме как сигать в бездну. И волчица легким шагом поспешила в глубины.
Осознав, что ходит кругами она начала высматривать в бездне голубой пучек света принадлежащий Серому. И нашла его, блеклый, слабый, и очень далеко внизу.
Стоя на краю, она чуть не сорвалась вниз, и поэтому, вжавшись в стену, она неспешно продолжила путь. Ее удивила аккуратность камня, по которому она спускалась, он был ровный и состоял из одинаковых частей, которые по запаху были что-то на подобии глины.
Что-то взвыло, страх пробрал волчицу, и она начала пятится назад. Эхо ещё не успокоилась, а Лиса забыла обо всем и побежала обратно к выходу. Нырнув в проем, который вёл к яме под деревом, она услышала пронзительный визг. Внутри все обмерло, это был волчий визг, а там внизу был только один, кому может он принадлежать.
Слёзы начали наворачиваться на глаза, но страх не давал ей вернуться обратно. Поэтому с тяжелым сердцем она дошла до ямы, свернулась в клубочек, и начала оплакивать разноглазика к которому прониклась тёплыми чувствами.
Через какое то время она услышала шорохи наверху. Волчица насторожилась, мало ли кому могли принадлежать эти шорохи. Затем в проеме появились три морды: белая, чёрная, каштановая. И Лисе сразу полегчало.
— Тащите ветку — скомандовала Фырк. Ворон лукаво посмотрел на Ле’андра и Мор’ртена.
— Не не не — возразил последний — я все ещё занозу из десны не выковырял, вон молодые пусть теперь бобрами становятся.
Нар’ра и Альк удручено потопали искать подходящую по длине ветвь.
Когда Лису достали из ямы, она сразу направилась к Ворону, и рассказала все, что произошло. И без того чёрный волк, стал мрачнее тучи.
Он понимал, что серый ещё мог быть жив, но он не имел права спустить в неведомое нечто хоть кого-то, даже за своим сыном. Как и сам он не мог спуститься, он не боялся умереть, но у него ещё остались жена и другие дети, не менее любимые чем Серый, и стая, кто позаботится о них?
С тяжелым сердцем он развернулся и потопал домой.
Остальные пошли поодаль.
Поднялся ветер.
И было непонятно, то ли ветки свистят, то ли это плач Чёрного Волка...
