Глава четвертая. СВИДАНИЕ ПРИ ЛУНЕ
Великий Храм, мощный Бык Черной Земли, Высокие Врата, повелитель Двух Земель Гор, сын Ра, в каменной неподвижности сидела на троне из черного гренадила, поставленного на алебастровый ступенчатый постамент.
(Это не тот алебастр, что ныне, через пять тысячь лет, используется для ремонта, а абсолютно другой материал. Это полупрозрачный кальцит телесного цвета и смотрится он, как драгоценный камень. Владыки Египта, дарили своим лучшим слугам глыбу кальцита на саркофаг).
С последним лучом красного диска Атума, ушедшего на запад в пучины Дуата, и темнотой, пришедшей из восточной пустыни, закончились многочисленные обязанности владыки Черной Земли.
Уже приняли у владыки царские регалии - многохвостую плеть и изогнутый, полосатый жезл. Уже хранитель царских сандалий, склонившись в три погибели, с превеликой осторожностью снял с длинных и узких ступней золотые сандалии и удостоился великой чести поцеловать тронный постамент перед изящными ножками живого бога. Уже вышли из зала, пятясь, согнувшись в поясе, и прижав руки к груди, все присутствующие. Повинуясь легкому движению, исчезли и веероносцы.
Владыка осталась одна в огромном зале по-прежнему каменно неподвижная с руками, прижатыми крест-накрест, к груди.
Снаружи донеслись звуки торжественного песнопения - начался первый, из двенадцати, час ночи, и в храмах жрецы возносили молитвы Ра, плывущему на золотой барке по водам Нижнего Мира и сражающемуся с подземными чудовищами.
Гор, сын Ра некоторое время еще сидела неподвижно, затем показала пустому залу язык.
- Бе.
Сын Ра исчез. Вслед за своим отцом скрывшимся за западным горизонтом. До следующего его появленья в образе Хепри. Но, это будет завтра, а сейчас не сын Бога, а юная черноглазая и черноволосая девушка, со свеженьким, как утренняя зорька, скуластеньким лицом, легко сбежала с алебастрового постамента, шлепая босыми ногами по синим фаянсовым плиткам с золотыми звездами на них, легко, невесомо и беззвучноое, словно веселое привидение, пронеслась по громадному залу, сияя белоснежным платьем по которому пробегали искры от вплетенных золотых нитей.
Чудовищные звероголовые существа безмолвно взирали на нее со стен тронного зала. Трепещущий свет от редких светильников перемешивал свет и тьму, бросая блики на гигантских монстров, придавая, им видимость движения. Чудовища ожили с первым часом ночи, шевелили руками, переступали ногами, моргали глазами, и их потусторонняя жизнь вот-вот должна была прорваться в мир сущий.
Но, бегущую девушку, в сияющем золотыми искрами платье, не беспокоили оживающие монстры. Она их совершенно не боялась, по той причине, что они были частью ее жизни, и, более того, она сама относила себя к их числу и иногда на бегу касалась кончиками пальцев их каменного мира. Вот, приподняв пальцами платье, взлетела она по широкой лестнице на следующий этаж огромного дворца, отстроенного еще Царем Скорпионов, на месте древней крепости.
Пробежав еще несколько пустых и темных залов с колоннами, еле угадываемыми в густой темноте, девушка-привидение вбежала в помещение с высокими и узкими окнами, выходящими на восточную сторону дворца-крепости.
Неровный, пляшущий свет светильников освещал широкую кровать, застланную легким белым льняным покрывалом, с деревянными изголовьями, белые (из слоновой кости) и черные ( из гренадила и африканского эбена) кресла с наброшенными на спинки звериными шкурами, невысокие столики, уставленные подносами с фруктами, кувшинами и ритонами с напитками, а так же многочисленными флаконами, вазочками, футлярами и ларцами. Ножки всех предметов мебели были выполнены в виде звериных лап - либо когтистых - леопардов и гепардов, либо с копытцами – антилоп и газелей. Подлокотники соответствовали ногам и взирали на мир кто мордой хищника, кто травоядного рогатого животного. Все предметы в этой комнате были одухотворены, все имели собственное Ку. Впрочем, как и за пределами комнаты. Как и все в этом дворце, в городе и во всей стране. Все к чему прикасалась рука человека, становилось живым и обретало свою душу. Все что существовало помимо его, тем более было живым, ибо к нему прикасалась рука Птаха-творца. Всевысшего бога. Творца-демиурга.
(Увы, к огорчению весьма уважаемых евреев, идею единобожия они вынесли из Древнего Египта и впоследствии выдали за свое ноу-хау. Да, у египтян богов было очень много, ну прям на вкус любой, но творец мира сущего только один – Птах!).
Но девушка в белом плиссированном платье с золотыми искрами и треугольным декольте, об этом не думала. Она и так все это знала, она об этом знала намного больше. Гораздо больше, чем будут знать о сих скрытых материях через тысячелетья.
