С недавних пор страны Центральной Азии стали вдруг называться “постколониальными”. Они, оказывается, вырвались из цепей, обрели свободу.
Безусловно, обретение отдельного национального государства — это важный символический момент. Но при этом на практическом уровне потери в результате распада СССР очевидны.
В первую очередь, это социально-экономические потери (доступ к образованию, здравоохранению, институтам соцзащиты). Отсюда проистекает советская ностальгия у многих граждан старшего поколения в ЦА, что абсолютно нехарактерно для постколониальных обществ.
В некоторых бывших африканских и азиатских колониях риторика деколонизации всё еще актуальна, ею часто маскируются нынешние проблемы и это позволяет местным элитам сохранять отношения угнетения. Подобное сложно представить на постсоветском пространстве.
Фундаментальное различие между капиталистическими колониальными державами и СССР заключается в логике их существования и функционирования.
Европейские империи сформировались в условиях экспансии капитализма, когда нужно было постоянно расширять рынки сбыта, увеличивать количество рабочей силы. То есть центральным фактором их экспансии был экономический, конкретнее — необходимость накопления капитала.
В советском кейсе процесс был подчинен логике перераспределения власти. То есть здесь во главе угла был политический фактор и идеологические мотивы. Экономический фактор был также важен, но явно вторичен.
Кроме указанного фундаментального различия, советский проект имел ряд специфик, что также не позволяет применить к нему колониальные аналогии европейских империй.
Во-первых, проект коммунистов был революционным и предполагал масштабную мобилизацию населения вне зависимости от этнической принадлежности. Здесь не было разделения между эмиссарами метрополии и местным населением, так как с самого начала среди лидеров революционеров было очень много выходцев из местного населения, нельзя проводить границы между ними по этническим различиям.
Во-вторых, если в западных империях поддерживали культурные границы между метрополией и колонией, коммунисты старались стирать эти границы. Например, радикальная перестройка гендерных отношений.
В-третьих, интернационализм в СССР. Например, если во Французской империи или Британской империи межэтнические браки считались как минимум нежелательными, в Советском Союзе они приветствовались.
В-четвертых, наличие в СССР универсального гражданства. Все вне зависимости от национальности были советскими гражданами и имели равный объем прав. Во Французской и Британской империях существовали сложные системы классификации.
После холодной войны академический дискурс стал ориентироваться на дискурс «победителей». Логика, согласно которой за экономической либерализацией следует и политическая или свободный рынок влечет за собой демократию, стала господствующей, что было большим упрощением.
Эта логика разделяла мир на свободный и социалистический, социализм отождествлялся с тиранией. Это постепенно создало условия для описывания социалистического проекта в колониальных категориях, игнорируя его отличительные особенности.
Не секрет, тема «советского колониализма» вброшена западниками после Украины, чтобы представить бывшие республиками «жертвами», поднять их на «борьбу с русской тиранией».
Правда, все «аналитики» дружно не замечают очевидных вещей, которые прямо опровергают ложные измышления о советском прошлом.
Так, например, замалчивается железный факт, что в Центрально-Азиатском регионе в период распада СССР не было освободительных движений именно в силу того, что Россия не воспринималась «другой». Более того, социальные опросы среди населения республик региона в 1991 году показывали, что почти 80 % опрошенных были против выхода из состава СССР.