Подводить итоги года даже как-то неловко, когда есть наш полуторагодовалый Артём Глебыч со своими. Поэтому я просто подведу за него. За год он превратился из кабачка в человека, который знает, чего хочет. Ну, пока ещё знает. *тяжёлый вздох*
От меня Артём Глебыч хочет музыки, то есть чтобы я снимал со стены свою гитару и его гитару. Играет он пока плоховато даже на фоне меня, зато неплохо бегает туда-сюда по квартире с укулеле в руках и стучит ей по стенам — вполне достаточно для какой-нибудь рок-группы. От Марины требует, чтобы играла с ним в «Идёт коза рогатая», и для этого тычет матери пальцем в область рогов.
Но преимущественно он хочет на ручки. И да, само собой, виноград. И мандаринку.
Кроме того, Артём Глебыч осилил основную коммуникацию, то есть может согласиться, отказаться и от души поржать, если что-то упало и разбилось. Осталось научиться закатывать глаза и, как говорится, можно неплохо устроиться на этой планете. Согласие он выражает одним коротким быстрым кивком с синхронным морганием, которое выглядит как «Н-ну да!» или «Само собой!». А отказ — активнейшим мотанием головой, которое однозначно воспринимается как «Я в жизни больше никогда не съем ни ложки этой каши!».
А ещё Артём Глебыч предал жирафов. С лёгкостью ушёл от них к экскаваторам. Да ладно бы, если только жирафов, тут, как сказал классик: «Артём сменял на экскаватор отца и трепетную мать».
Он даже рукой теперь делает такой жест, который по первости можно принять за нацистское приветствие. Вот только выброшенная вперёд и вверх ладонь тут же делает загребающее движение вниз, и становится понятно, что кляйне киндер изображает траекторию ковша.
Особенно выразительно получается, когда это происходит на улице прямо перед настоящим экскаватором. Возникает впечатление, что это просто младший — унтерэкскаватор — приветствует старшего. Хайль Трактор!
А что же мы с Мариной? У нас ведь тоже должны быть какие-то итоги. Ну, мы в лучшем случае не превратились из людей, которые думают, что знают, чего хотят, в кабачки.
