Он умирал медленно, спокойно, почти без боли. Сердце оно такое. Вот решило умирать именно сейчас, не раньше, ни позже. Хотя раньше оно уже тоже пыталось. Тогда он выкрутился. Ему тогда помогли. Скорую помощь он уже вызвал, но знал, почему-то был уверен, что она не успеет. Ей не хватит лишь чуть-чуть, чтобы успеть. А ему не хватит того самого чуть-чуть, чтобы не умереть. Чуть-чуть. Очень похоже на тикание часов. — Тик-так! Тик-так! Чуть-чуть! Он сидел на полу, прижавшись спиной к дивану. Одна нога была подогнута. Мысли пугливо бегали в голове. Под рёбрами кололо, что-то отдавало под лопатку. Почему-то думалось про дурацкие шорты на нём, разношёрстные носки, хотя и очень похожие, майку с кляксами, что давно стала, как говорил один киногерой «нечто вроде пижамы». Он взял телефон и нашёл в Ватсапе дочь. Звонить не стал. Не смог. Пугать сейчас, когда уже всё предопределено, было глупо. Он написал сообщение. Дурацкое, короткое. «Шурочка! Спроси у мамы, зачем она это сделала!» Посидел немного