Для Чучмы всё яснее становилось, что конец его недалёк, и время, в общем-то, подводить итоги. Поэтому Дормидонт Никанорович свой некороткий, отмеренный срок доживал в попытках доказать наружу, что не зря.
Лично себя Чучмо в этом убедил давно, когда плюнув на длительную инженерную карьеру, решил добиться в окружающем околотке административных вершин.
И смог! Руководящее прошлое Чучмы, эксплуатация старых лозунгов «равенства и братства», а так же авторитет добросовестного, хоть и слишком "красного" когда-то директора оказали неоценимую помощь. За ним пошли и такие, и сякие. Чучма занял высший стул из возможных, ловко связывая балансы Тех и Этих, продержался на нём довольно твёрдо к ряду несколько лет.
Однако, Те были явно сильней, а с этими связывает родство. И как в такой нервной обстановке!? Были бы сильней тогда эти, - всё могло сложиться иначе, а так просто кровь из носу приходилось принять нелёгкое решение.
Дормидонт Никанорович, как сильный руководитель, пошёл тогда на подлинно революционный трюк, сделать который смогли бы не только лишь все (с). Чучмо себя переродил! Заново.
Встав однажды утром, он сказал себе: "Баста! Это всё чушь, и нету у меня теперь никаких "этих близких", никаких тут родственников. После чего, поверите ли, - так легко стало! Лично. Никаких моральных обязательств, Онли Бизнис.
Однако, персональная лёгкость быстро схлынула, уступив место хоть и слабой, но неудобной мыслишке, будто бы так поступая, Чучмо совершает гадость. Сродни предательству. Мыслишка свербила.
Чтобы как-то её придушить, Дормидонту Никаноровичу пришлось открыть в себе недюжинный писательский талант и явиться миру в фундаментальном печатном труде "Мы к этим не относимся!" Книга сверкнула бомбой.
- А к кому тогда вы относитесь, если не к этим? - Мир понял, что Дормидонт Чучмо не просто мимо пробегал, а претендует вещать мудрость в Историю и Народы.
Правда, стул пришлось уступить. Выискался шустрый поддержанный оттуда мужичок, который орать «Я всегда был только за тех!!!» начал гораздо раньше Чучмы. А раз Чучмо теперь стал полностью про то ж самое, то зачем тут ты, а не он?
Чучмо отчалил. В окрестностях пошло искать и бить бывших сторонников Дормидонта Никаноровича, которые когда-то склонялись в пользу этих. Сначала не слишком интенсивно, потом живей.
Когда явных друзей этих стало не найти и днём с огнём, мочить начали тех, кто в их направлении когда-то не плевал. Затем кто плевал без явного старания. Дошло и до смертоубийств. Те были довольны.
А к Дормидонту Никаноровичу вплотную стала подступать старческая немочь. Она, кроме так и не оставившей его мысли о совершённом предательстве, притащила с собой ещё одно досадное следствие. Чучме ночью стало мерещиться, что руки его изгажены липкой бурой кровью.
Он поднимался там с тамошней койки, купленной на тамошнее бабло, щёлкал тамошним выключателем, убеждался, что на его натруженных красно-директорских ладонях нету ничего постороннего. Затем, для надёжности помыв их над раковиной, снова пытался отойти ко сну. Тщетно. Кровавое ощущение на руках не проходило.
Помятуя временное облегчение от публикации когда-то его старого каминг-аута "Мы к этим не относимся!", Чучмо напряг оставшиеся силы и выдал в печать «Мы к этим не относимся вообще! -2». Где уговаривал прежде всего себя, что всё тогда сделал правильно, а виноват кто-то другой.
Уговаривалось плоховато. Дело было даже не в том, что первый труд писал Человек На Главном Стуле, а этот - никем невостребованное поношенное Чучмо, не это главное. Бойня среди бывших своих шла полным ходом, понимание, что подтолкнул к ней именно он, ело Дормидонта Никаноровича изнутри, а тамошняя вода, текущая из тамошнего крана, с его рук ничего смыть была совершенно не способна.
-- 2023 --