Танис Ройглао.
Жара, царившая вокруг, поражала даже меня. Казалось, что Песчаный, наконец, озаботившись бедами своих людей, решил выжечь всю заразу нестерпимым зноем, уничтожая и правых, и виноватых, желая создать новый мир на обломках старого. Небо было пронзительно-синим, а солнечный свет, отражаясь от песка - настолько ярким, что постоянно приходилось прикрывать глаза рукой. Очертания Гаррагеса, небольшого городка на восток от Хабессе, давно подернулись рябью и исчезли, скрываясь от человеческого взгляда в миражной дымке.
До лагеря было еще несколько миль, и я пришпорила Нуар, окрыленная пусть и незначительным успехом. Еще в трех городах, раскинувшихся вдоль границы с Вольными землями признали мою власть, как законной вазирен, а, значит, я могу рассчитывать еще на несколько сотен людей, готовых примкнуть к моей армии, создаваемой в верхнем Хабессе.
После моего отъезда несколько недель назад совет принял решение восстановить внешние ворота, а на стенах выставить постоянные отряды часовых, которые сменялись так часто, как это позволял скудный гарнизон. Время от времени я получала послания о том, что в Хабессе начали стекаться воины всех мастей, от бедуинов до наемников-лиаров. Во внешнем кольце города постепенно формировалось подобие военного лагеря, хотя численность мятежников по-прежнему оставляла желать лучшего. Но это уже было результатом и показывало, что народу небезразлично, кто будет править их страной. И пусть пока мои достижения незначительны и неуклюжи, как первые шаги младенца, они уже внушают веру в лучшее.
Вдыхая раскаленный воздух, я неслась вперед, чувствуя себя практически счастливой. До меня доносились голоса гвардейцев и мужа, переговаривающихся между собой, но я даже не пыталась различить, о чем они говорят. Приглушенный стук копыт о присыпанный песком тракт, сливался в непрерывный ритм, и, казалось, что даже сердце в груди бьется строго следуя ему. Пустыня поглощала, и мне не оставалось ничего, кроме как довериться ей, растворившись в горячих потоках. Соленый пот заливал растертые в кровь ладони, и я едва могла удерживать поводья, испытывая постоянную боль и жжение, не в силах никак прервать эти муки. Путешествовать в перчатках было слишком жарко, а повязки, которые я сменяла каждый день, превращались в рассадник всякой заразы, пропитываясь влагой и собирая на себя песчаную пыль. Их приходилось снимать перед тем, как я садилась в седло. За последние несколько недель мы с Реймсом посетили не меньше десятка городов и селений, практически везде находя поддержку, на которую я рассчитывала.
Въехав в разбитый посреди пустыни недалеко от границ Вольных земель лагерь, я спрыгнула с лошадиной спины. Молодой гвардеец увел Нуар и других лошадей в сторону, а я быстрыми шагами направилась к королевскому шатру, снова окунаясь в водоворот жизни, после безмятежного молчания пустыни. По дороге в Эстерхази я решила, что прежде нужно посетить несколько окрестных городов, и Реймс не стал мне противоречить. Однако недолгая отсрочка возвращения тянулась дольше, чем рассчитывал муж, и обычный походный лагерь постепенно превращался крохотное военное селение, гудящее, как пчелиный улей.
Полог королевского шатра опустился за моей спиной на короткое мгновение, чтобы подняться вновь, пропуская в духоту просторной палатки взбешенного короля. Реймс был зол на меня и весь мир, чувствуя, что Юг его не принимает. Тонкая льняная рубаха под дорожным камзолом пропиталась потом, на светлой ткани легко различались влажные пятна, в то время, как по лицу мужчины стекали серебристые капельки. Продолжая молчать, он резким движением наполнил кубок золотистым вином, из стоящего на земле медного кувшина, и залпом опустошил его, скривившись от того, что напиток был ощутимо теплым. Я же, стоя спиной ко входу и подобрав волосы так, чтобы они не касались шеи, не без наслаждения вытирала кожу влажной тряпицей, хоть как-то спасаясь от зноя.
- Эта затея бесполезна, Танис, - наконец произнес Реймс, бросив на меня раздраженный взгляд. – Горожане, с которыми ты говорила – не воины. От них не будет никакого толка на поле боя. Мы только тратим время, которое могли бы провести с куда большей пользой.
- Мы это уже обсуждали, Реймс, - опять этот разговор. Похоже, табунник решил взять меня измором и заставит изменить решение. Но я была решительно настроена на то, чтобы довести начатое до конца. Повернувшись к супругу, я опустила тряпицу обратно в сосуд с помутневшей водой, и, отжав лишнюю влагу, приблизилась к королю. – Юг снова пора объединить. Неужели ты не видишь, что происходит? Эйслин добивается того, чтобы брат пошел на брата, она пытается ослабить мой народ, желая получить Юг без боя.
- Ты готова заплатить за свою корону жизнями простых людей? – Реймс слегка дернулся, когда я прикоснулась к его лицу, стирая соленую влагу с кожи. – Они не умеют сражаться, их руки предназначены для гончарных кругов и плугов, а не для мечей и копий. Ты лишь погубишь их, заплатив невероятную цену зря. Но их гибель станет твоей гибелью, и подобное поражение утащит тебя в могилу вместе с ними.
-Любого можно обучить, - парировала я, снова возвращаясь к сосуду с водой и отворачиваясь, скрывая разочарование. Неверие мужа в мое дело было едва ли не ударом в спину. После сказанного на совете я ожидала от него другого поведения. Сейчас, когда мне нужна была поддержка, я не слышала из его уст ничего, кроме критики, и сохранить терпение с каждым разом становилось все сложнее.
- В такие короткие сроки? – усмешка исказила пересохшие и полопавшиеся от жары, губы мужа. Прикасаясь к нему, я чувствовала, что он весь пылает, но я слишком была поглощена спором, чтобы обратить на это подобающее внимание, – Танис, война вот-вот начнется. Ты должна понимать, что первый удар Эйслин – это вопрос времени.
- И я пытаюсь сделать все, чтобы устоять и выйти из этой схватки победительницей, - шепот сорвался с моих губ, однако не было никаких сомнений в том, что Реймс все услышал. После всех подозрений, предчувствий и ужасающе-реальных сновидений я страстно желала убрать девчонку с дороги любой ценой. Боясь войны, я готовилась к ней всеми возможными способами. Мне претила мысль об убийстве кровной сестры, я не хотела даже задумываться о такой возможности, но Эйслин необходимо было изгнать с Юга. Пусть возвращается домой, в Камдазз и играет в великую районак. Но это мой дом и моя страна. Северянке никогда не усидеть на троне моего отца.
- Ты только подвергаешь себя неоправданной опасности, - король беззвучно приблизился, и, коснувшись подбородка кончиками пальцев, заставил посмотреть на него. Я слегка наклонила голову, пытаясь различить чувства, так ясно горящие в глазах мужа, и не увидела ничего нового. Апатия и усталость в течение всех последних недель не пропадали с его лица.
– Мне кажется, мы договорились, что возвращаемся в Вольные земли и заключаем союз под защитой настоящего замка, а не разваливающегося дворца в Хабессе, окруженного декоративной оградой и уж тем более, не посреди пустыни в палатках.
- Я пытаюсь использовать все возможности, предоставленные богами. Лучше иметь десяток городов в союзниках, чем наблюдать, как северное войско Эйслин уничтожает их, грабя, насилуя и убивая, - напряжение становилось все сильнее, в а взгляд мужа – все резче. Ничем хорошим эта беседа не кончится, Песчаный мне свидетель.
- Ты пообещала, Танис, - продолжал давить на меня мужчина, из последних сил сохраняя самообладание. Его дыхание заметно участилось, а лоб снова покрыла испарина. – Я устал, от того, что твои так называемые подданные смотрят сквозь меня, не испытывая ни крохи почтения, что кожу вечно саднит от ожогов, а от невыносимой жары я не могу спать по ночам.
- Мы уедем…
- Я это уже слышал, - резко перехватил мою руку Реймс, когда я хотела прикоснуться к его щеке, пытаясь сгладить ситуацию. Пускай у нас были разные точки зрения, мне отчаянно не хотелось ругаться. - Ты только кормишь меня пустыми обещаниями. Ройглао всегда держали слово, но ты, похоже, за долгие годы утратила семейное сходство с кланом.
- Не смей, - прошептала я, глядя королю в глаза, не в силах сбросить оцепенения. Страх того, что если отпустив себя и поддавшись чувствам я спровоцирую скандал, заставлял отчаянно цепляться за утекающее спокойствие, чтобы не вспыхнуть, как горстка пороха в пламени.– Не начинай этот разговор снова.
- А ты раскрой, наконец, глаза, Танис. Тут, среди песков нет жизни. Ты моя королева, которая должна сверкать при дворе в Гарте, а не губить себя в этой могиле под открытым небом. Скажи мне правду, ты хотя бы собиралась вернуться в Эстерхази, или врать мне – твой основной план?
- Хочешь правды? – я невольно сжала кулаки, чувствуя, как из глубин и без того разбитой души поднимается обида. Сил становилось все меньше, а по стене самообладания с треском начали пробегать глубокие трещины. Еще немного, и она осыплется наземь. – Я готова отдать все, что имею, за возможность прижать сына к груди. Убереги твои люди его, я бы стала той королевой, которую ты хочешь видеть рядом с собой. Возвращение в Гарт, отказ от претензий на престол моего отца, даже мирное соглашение с Эйслин – я бы сделала для тебя все, чего бы ты ни пожелал. Но твои люди бесполезны, принц пропал без следа, и с каждой секундой надежда увидеть его живым тает, словно роса в твоих драгоценных садах. А ты, вместо того, чтобы искать наследника, развлекаешься с малолетними шл*хами за моей спиной!
- Ты невыносима! – едва ли не взвыл муж, пригвоздив меня обжигающим взглядом к месту. Его лицо исказилось от гнева, но я зашла слишком далеко, и бури было уже не избежать.
- А ты проклятый лицемер, - едва слышное, словно змеиное, шипение слетело с губ. Сосуд моего терпения наполнился до самых краев. Не хватало лишь последней капли, чтобы поток чувств вырвался из-под контроля. И она не заставила себя ждать.
- Ты переходишь все границы, - бросил Реймс, и я внезапно осознала, что мной владеет не темная злость, обжигающим ядом растекающаяся по телу, а нечто другое. Туманящая сознание страсть, невероятно сильная, непреодолимая и безжалостная, как пустынная буря, застилала глаза, и от одного звука голоса Реймса, со звенящими стальными нотками, меня бросило в дрожь.
- Так проучи меня, табунник, - прохрипела я, не отрывая взгляда от его губ. Я хотела мужа, как никогда прежде, и подобное желание пугало меня. Но отстраниться было выше моих сил.
Мгновение, и руки Реймса обвили мою талию. Поцелуй распаленного гневом короля был властным и бесцеремонным. Он не хотел подарить удовольствие, его целью было сломать, подчинить меня, заставить покориться. Неведомые до этого момента чувства вспыхивали разноцветными огоньками в голове, которая от восторга, перемешанного с яростью, шла кругом.
Но я не собиралась сдаваться без боя. Сумев высвободить руку, я запустила ее в волосы мужчины и резко потянула за них вниз, заставляя его запрокинуть голову и издать доводящий меня до исступления стон. Я не без наслаждения смотрела на налившиеся кровью жилки на его шее, предвкушая, как смогу провести по ним языком, но с несвойственной мне изощренностью, оттягивала этот момент, желая позлить мужа вынужденным ожиданием. Соскользнув взглядом по его лицу, я с улыбкой стянула с него камзол с воротником-стойкой и замерла, не желая верить собственным глазам.
Полный ужаса вскрик вырвался из моей груди, когда я заметила ярко-красное пятно размером с куриное яйцо на коже Реймса, прежде прикрытое одеждой. Весь любовный дурман разом выветрился из головы, а чувства накалились до предела, снова возвращая меня в отвратительную реальность из мира фантазий, в который мы едва успели погрузиться. Стоило мне прикоснуться к язве пальцами, как муж издал полный боли стон, и схватил меня за руку, пытаясь остановить. Песчаный, только не это.
Силы покинули меня, и я обессилено пошатнулась, когда мир на одно единственное мгновение померк перед моими глазами, и начал рушиться, знаменуя мою неотвратимо грядущую гибель. Порыв страсти сменился неподдельной истерикой, и я никак не могла сдержать подкатившие слезы. Видя, как я побледнела, король откровенно недоумевал, не в силах осознать причины.
- Танис, что с тобой? – спросил Реймс, стараясь привлечь и удержать мое внимание в то время, как мысли беспорядочно сменялись одна другой у меня в голове, доводя едва ли не до безумия, которое сейчас обрело надо мной невероятную силу. – Танис?
- Как давно у тебя это воспаление на коже? – наконец произнесла я, глубоко вдыхая пахнущий пылью и потом воздух. Просторный шатер сжался для меня в единую точку, и мне казалось, что вся тяжесть человеческой скорби обрушилась на мои плечи.
- Появилось несколько дней назад, - ответил король, поменявшись в лице. Реймс всегда знал, когда я говорю неправду, но теперешняя реакция могла быть чем угодно, только не обманом. Я не могла врать сейчас, потому что для этого необходимо было собрать волю в кулак. Но у меня не было сил даже для того, чтобы оторвать взгляд от бесконечно любимого лица. Искреннее недоумение супруга сменилось тревогой.
- Почему ты мне не сказал? - я задыхалась от собственной догадки, как будто какой-то жестокий палач накинул на мою шею петлю, и смертоносный узел уже начал затягиваться. Мне хотелось ударить мужа, чтобы хоть немного избавиться от отчаяния, просачивающегося в мой разум. Скажи он раньше, и я смогла бы…
- Я думал, это укус какого-то насекомого, - моя реакция настораживала мужчину, но он не как не мог понять, почему я в одно мгновение так переменилась. Реймс снова приблизился и обнял меня, но от этого горе лишь сильнее захлестнуло мой разум. Бессилие что-либо изменить как остро-заточенный нож снимало с меня кожу живьем.
- Это не укус, Реймс, - голос отказывался мне повиноваться, то и дело срываясь. Я не как не могла подобрать слова так, чтобы они не звучали как приговор, но все было напрасно. Каждое словно бы пронзало мое трепещущее сердце раскаленной иглой. – Какая же я идиотка, что не заметила всего этого раньше... Похоже, что Юг убивает тебя, убивает нас двоих. Песчаная чума тщательно подбирает жертв, и, в этот раз она коснулась тебя. Мы обречены, любовь моя.
Невольное открытие наполнило мою жизнь отчаянием и страхом. Сердце беспрерывно ныло, разрываемое бессилием повернуть время вспять. Посещение южных городов было абсолютно забыто, потому как весь смысл моего существования воплотился в одном человеке, которого у меня вот-вот отнимут боги. Все в моей жизни ушло на второй план. Будто бы и не приближалась кровопролитная война, а сестра не готовилась отправить меня на тот свет, чтобы править родным мне домом. Все утратило значение, и думать я могла лишь о том, как мало времени мне осталось провести рядом с любимым мужчиной.
На рассвете мы уже прибыли в Эстерхази, которому, по всей видимости, было суждено стать последним прижизненным пристанищем моего любимого супруга. Стараясь не поднимать шума, мы держали случившееся в тайне, сообщив ужасную новость лишь тем, кому могли безоговорочно доверять. Реймс боялся, что кто-то из слуг может заболеть и вынести чуму за пределы замка, поэтому людям был отдан приказ покинуть каменные стены твердыни и вернуться в город. Тем же, кто не пожелал уходить, было запрещено появляться в крыле, где располагались королевские покои. Оставалось лишь надеяться, что те боги, которым они молятся, сберегут их. Как бы я не заверяла его, что заболеть можно лишь посетив места бывших городищ, муж не слушался.
Время превратилось в безжалостного истязателя, который медленно, наслаждаясь каждой каплей страданий, оттягивал решающий момент, заставляя дрожать в предвкушении вечной тьмы. Болезнь, поразившая Реймса, была самой загадочной и непредсказуемой из всех хворей, которые Песчаный отправлял в наказание на землю. Ее природа оставалась неясной для самых искусных врачевателей всех земель, будто бы изменяясь по чьей-то прихоти. Некоторые заболевшие умирали за сутки, не успевая даже осознать, что с ними происходит, другие – готовились к смерти месяцамиы, и уже сами молили богов о милосердии, лишь бы не чувствовать всепоглощающей боли.
Я не знаю, можно ли назвать случившееся с Реймсом чудом, но его тело упорно сопротивлялось заразе. Язвы появлялись медленно, боль постепенно подбиралась к мышцам. Временами можно было подумать, что он совершенно здоров, но я знала, что это всего лишь небольшая отсрочка грядущего конца. На моей памяти никому не удалось спастись, и даже в книгах мне не встречалось упоминаний об исцелении. Смерть всегда собирала богатую жатву в тех селениях, где расцветала буйным отравленным цветком песчаная чума, унося сотни жизней.
Пока король был в силах справляться со слабостью, он день и ночь занимался делами, желая закончить все необходимое в срок. Мне с трудом удалось удержать его от поездки в Гарт, потому что путь туда был слишком долог для человека в его состоянии. Я боялась, что чума вступит в полную силу в пути, и я не смогу быть рядом с ним. Не чувствуя усталости, я помогала мужу всем, что было в моей власти, чтобы хоть как-то облегчить его участь. Знать, что нить твоей жизни вот-вот оборвется – невыносимо тяжело, особенно когда тебе есть, что терять. Но Реймс держался с достойной уважения стойкостью, хотя я и знала, как он боится покинуть этот мир на самом деле.
Несмотря на всю безысходность, воцарившуюся в моей душе, крохотный огонек надежды по-прежнему продолжал разгонять мрак. Я не смела позволить себе опустить руки, покорившись страху, прислушавшись к голосу разума. Воля богов всегда внушала мне благоговение, но в этот раз я не собиралась перед ней склониться. Под усиленной охраной из Гарта по моей личной просьбе Рамон привез еще один пузырек со священной водой, и я надеялась, что северная магия поможет Реймсу спастись так же, как она помогла мне. Жрецы наотрез отказались дать больше, и никакие угрозы не смогли заставить их выполнить требуемое без объяснения причин. Приказ их короля был нерушим, чего бы ни требовала его жена. Но, несмотря ни на что, я продолжала искренне надеяться на то, что даже этих жалких капель будет достаточно для исцеления мужа.
Спустя десять дней Реймс уже не мог долго находиться на ногах. Его кожа была влажной и горячей от постоянной лихорадки, которую не могли победить никакие отвары и лекарства, в том числе и освященная вода. Я с болью наблюдала, как король практически лишился аппетита, терзаемый постоянными приступами тошноты. Когда на его языке появился белый налет, я окончательно утвердилась в правильности своего приговора.
Каждый день я молилась о том, чтобы боги не заставляли меня снова переживать смерть любимого человека. Я отчаянно желала уйти вместе с ним, чтобы не испытать на себе тяжесть одиночества еще раз. Но небо оставалось глухим к моим молитвам, и я осознала, что теперь так будет продолжаться вечно. Когда Реймс сгорал, как факел, я оставалась здоровой, кляня несправедливость. Муж не заслужил смерти, в отличие от меня, но именно его коснулась беспощадная песчаная чума.
Песком проскальзывая сквозь пальцы, утекала жизнь короля. Он больше не вставал с постели, терзаемый постоянной болью во всем теле. Его бил озноб, и даже растопленный камин и несколько одеял не моги помочь его телу удержать тепло. Реймс тихо стонал по ночам, измученный беспокойным сном, не находя покоя даже в забытьи. Ни на минуту не отходя от постели больного, я боялась, что проснувшись однажды утром, я найду Реймса бездыханным. Внутри меня боролись два чувства: желание избавить любимого боли, лишив его жизни своей рукой, и страх потерять последнего дорогого моему сердцу человека. Но я не могла убить мужа, как бы сильно не хотела, потому что даже если собрать всю отвагу, оставшуюся во мне, этого не хватит.
Заботясь о больном, я с ужасом наблюдала, как разрастаются язвы на его теле. Из ярко-алых, они становились синими, плоть еще живого человека гнила, как у покойника. Из отвратительных струпьев сочился зловонный желтоватый гной, смешанный с кровью, от чего в спальне не исчезал тошнотворный запах гнили. Шторы были плотно закрыты, потому как из-за нервного напряжения солнечный свет только усиливал страдания умирающего.
Глядя, как Реймс мечется между жизнью и смертью, не в силах отправиться в Небесный чертог к своему богу, я слишком поздно осознала, что отчасти сама повинна в его муках. Если бы не вода из северного источника, король давно бы отдал богу душу. Но перестать ее добавлять в лекарство я так и не смогла себя заставить. Супруг страдал, съедаемый изнутри не только болезнью, но и моим эгоизмом.
В то время, как я оставила мир ради того, чтобы быть с мужем, Рамон пытался хоть как-то разобраться с возложенными на него обязанностями правителя, к которым обычный вояка был не готов. Гвардеец занимался подготовкой к войне и сбором войска, которое нужно было чем-то кормить и где-то расквартировать. Первые прибывшие отряды он оставил в Эстерхази, остальные же я планировала разместить в крепости Бау, которая располагалась в десяти пути от нашей нынешней резиденции. Даже беременная Мэйв не гнушалась работы и, бесцеремонно вмешавшись в дела мужа, начала заниматься вопросами провизии. То, что война приближалась, чувствовали все, без исключения.
Устало перечитывая послания доверенных лиц Реймса из Гарта, я отчаивалась все сильнее. Как мы ни пытались скрыть тяжелое состояние короля, слух об этом все-таки достиг столицы. При дворе царили паника и неразбериха, которая грозила перерасти в восстание. Народ уже начал волноваться, и мне было страшно даже представить, чем это могло бы закончиться, будь мы сейчас там. Кроме того, с Севера на встречу Эйслин двигалась армия северян, во главе с нашей сестрой Хестией. Они принимали все меры, чтобы двигаться по Срединным землям незамеченными, но шпионам Рамона отлично платили за их работу. Беды стройной шеренгой выстраивались передо мной, словно отряд солдат, но мне не было до них дела, пока сердце моего мужа продолжало биться. Я останусь с ним до конца, пусть даже неприятели разберут весь замок по камешку.
Еще целый месяц Реймс боролся с чумой, которая властвовала теперь над его телом. Поразив легкие, она заставила короля страдать от приступов кашля, который заканчивался выделением кровавой пены. Тело мужа было практически мертво, он даже пальцами с трудом мог пошевелить, подвергаясь при этом нестерпимым страданиям. К этому моменту вода из храма уже закончилась, и мне приходилось давать супругу опий, чтобы тот мог хоть немного отдохнуть.
Последние дни были самыми ужасными. Озноб, не проходящий целыми неделями, резко сменился сильнейшим жаром, а неповрежденная язвами кожа на лице заметно покраснела. Реймс уже не приходил в себя, он постоянно метался в совсем беспамятстве, издавая нечеловеческие стоны. Стирая с его лба испарину, я даже через кусок ткани чувствовала, как он пылает, но сбить температуру было невозможно. Я перепробовала все травы, что знала, но было понятно, что помочь моему мужу может лишь одно средство – яд.
Но оно не понадобилась. Отчаянно борясь со сном ночью, я почувствовала, как рука Реймса сжала мою ладонь. Подняв голову, я заметила, что его глаза открыты, и в них едва теплится сознание.
- Любимый, - прошептала я, не сдерживая слез. Было невероятно сложно подобрать слова, чтобы выразить все то, чего мне никогда больше не доведется сказать. – Прости меня за все.
-Шшшш, - привычно попытался успокоить меня муж, но его лицо тут же исказилось от боли. – Ты не виновата. Никто не виноват, что так случилось. Все хорошо.
- Я не смогу без тебя, - я чувствовала, как слабеет рука короля, еще немного, и его пальцы совсем разомкнуться. Жизнь в нем медленно угасала, забирая с собой и все страдания.
- Сможешь, - промолвил мужчина, и снова закашлялся. Я аккуратно вытерла кровь с его полопавшихся губ, не в силах оторвать взгляда от уставших глаз. – Не прерывая дыхания…
Девиз моего клана стали последними словами, которые сорвались с губ короля Реймса. Пальцы на его руке на мгновение сжались, и тут же безвольно обмякли, как и тело мужчины, истерзанное болью. Он даже не сумел закрыть глаз, поэтому дрожащей ладонью мне пришлось опустить веки любимого. Стирая с лица обжигающие слезы, я, подарив супругу последний поцелуй, вышла из его покоев впервые за несколько дней
- Тело короля нужно доставить в Гарт. Я хочу, чтобы он покоился рядом со своими предшественниками, как и полагается, - Мэйв снова громко всхлипнула, и гвардеец одернул свою беременную жену. Хранительница Эстерхази тяжело приняла новость о кончине своего сюзерена, и ее глаза опухли и покраснели от слез. Я не выглядела сейчас немногим лучше нее. Все убитые горем женщины похожи друг на друга, будь ты хоть королевой крови, хоть обычной простолюдинкой.
Я выделялась лишь белоснежным платьем привычного южного кроя, которое было положено надеть в знак траура. Его безупречная белизна только подчеркивала мною неестественную бледность и усталость. Трое суток прошло с того момента, как Реймс покинул этот мир, а мне по-прежнему казалось, что если я войду в его кабинет, то найду короля склонившегося над бумагами. Мне не жаль было даже собственной жизни, лишь бы вновь услышать его голос, и почувствовать, как муж нежно целует меня в макушку.
- Я уже подобрал людей для того, чтобы тело короля отвезли в столицу, Ваше Величество, - бывший гвардеец смотрел на меня с неподдельным сочувствием. Я поджала губы, стараясь сдержать непрошеные слезы. Было удивительно, что я все еще не лишилась возможности плакать, не в силах справиться со своими чувствами день и ночь. – Завтра утром они отправятся в Гарт.
-Хорошо, - лишь кивнула я, отворачиваясь и давая понять, что снова хочу остаться в одиночестве. Заботливая Мэйв переживала за то, что я перестала выходить из своих новых покоев и едва ли не полностью отказалась от еды, предпочитая заливать бездонную пропасть в груди вином, чтобы хоть как-то забыться. Гибель мужа слишком сильно ударила по моему разуму. Я чувствовала, что безумие стоит сейчас совсем рядом, и если я еще раз увижу тело супруга, его уже ничто не сможет удержать под контролем.
-Ваше Величество! Моя королева! - послышалось из коридора, и спустя мгновение, двери в мои покои распахнулись, и внутрь вбежал взволнованный гвардеец. Прикусив губу, я едва сдержалась, чтобы не взвыть от досады. Ну что еще могло произойти? – Со стен замечен неприятель. Огромный отряд вооруженных людей приближается с севера. Через несколько часов они уже достигнут стен Эстерхази.
- Песчаный, дай мне сил, - выдохнула я, поднимаясь. Не успела вдова оплакать мужа, как нужно было уже брать в руки меч и воевать с собственными сестрами за то, что мне теперь уже совсем не нужно. Когда лишаешься опоры под ногами, подняться в полный рост уже невозможно. – Рамон, готовьтесь к осаде. Отправьте кого-то в деревню, предупредите об опасности. Все, кто не способен себя защитить, смогут укрыться за нашими стенами.
Командир гвардейцев лишь коротко кивнул, и покинул покои, забирая с собой мальчишку-дозорного. Мэйв, взяв себя в руки, отправилась готовить место для женщин и детей, которые, несомненно, скоро воспользуются моим предложением. Мы обязаны сделать все, чтобы уберечь неповинных ни в чем людей от северных варваров, которые не видят особой разницы, кого использовать для удовлетворения похоти и жажды крови.
У меня же было, что обдумать. В голове беспрестанно гудела мысль, что войны нужно избежать всеми силами. Хотелось, чтобы меня оставили в покое, что возможно лишь в Хамбели. Но теперь, когда я стала вдовствующей королевой и наследницей Реймса, бегство не было выходом. Оставив трон стервятникам, зовущимся знатью, я обреку на гибель еще одну страну. Но если Эйслин согласится на переговоры.… Хотя, судя по тому, что я слышала о молодой районак, она сначала сравняет замок с землей, а потом вспомнит, что перед атакой нужно было выслать парламентеров.
Когда я, спустя несколько часов, вышла на стену, солнце уже опустилось за горизонт. Как внутри, так и снаружи замка царили суета и хаос. Внизу, в военном лагере горели факелы и пели военные горны, предвещая атаку, в то время как за стенами Рамон уже успел охрипнуть, раздавая приказы гвардейцам. Отряды стрелков стояли на позициях, готовые начать в любой момент, а гвардейцы в легкой броне заполонили весь двор, переговариваясь между собой, и выслушивая последние наставления командиров.
- Сколько их? – спросила я Рамона, окинув взглядом войско неприятеля, утопающее в сумерках. Если бы не мелькающие огни факелов, их было бы почти не видно.
- Несколько тысяч, сеньора, - нахмурился мужчина, непроизвольно сжав рукоять меча. Он был собран и сосредоточен, несмотря на происходящее.
- И как долго мы продержимся?
– Стены достаточно крепки, чтобы выдержать несколько атак, - в хриплом голосе воина слышалась неуверенность, которая только уверила меня в мысли, что моя партия в игре со смертью наконец-то проиграна. – Но что будет на деле, покажет только время, Ваше Величество.
- Они выдвигали какие-то условия? – внизу зажигалось все больше факелов, и они, словно огненные цветы, освещали ряды северян, усердно готовящихся к наступлению. Они явно не желали тратить время, и атаковать замок при свете дня.
- Нет, сеньора, - Рамон отрицательно покачал головой, не отрывая взгляда от осадных орудий, которые как раз выводились на военные позиции.
- Иди к своим людям, - приказала я, не в силах больше смотреть за стену. От слабости у меня закружилась голова, и я сделала шаг назад, чтобы не свалиться с огромной высоты. – Им нужны твои приказы.
- Вам не стоит оставаться снаружи, моя королева, - поклонившись, произнес мужчина, предлагая свою руку, чтобы я могла спуститься по крутым каменным ступеням вниз. – Даже сейчас тут не безопасно.
- Я знаю… - улыбнувшись вымученной улыбкой, начала я, но закончить фразу мне было не суждено.
Послышался оглушающий грохот, и стена затряслась под ударами снарядов. Видимо, несколько орудий были спрятаны во мраке ночи, чтобы воспользоваться преимуществом неожиданности и ослабить боевой дух защитников.
От толчка меня сбило с ног, и я полетела по ступенькам вниз, чувствуя, как острые края впиваются в мою плоть при каждом ударе. Последнее, что я услышала – это голос Рамона, раздающего приказы и пронзительный свист очередного залпа.
Война началась.
© Энди Багира, Иррьяна, 2013 г.
Все главы:
