Кахриман Ашуров посетил Дом-музей великого поэта Кабардино-Балкарии Кайсына Кулиева

Председатель комиссии Общественной палаты Республики Дагестан по развитию гражданского общества, защите конституционных прав граждан и взаимодействию с ОНК Кахриман Ашуров в рамках культурно-просветительских мероприятий, приуроченных 100-летнему юбилею Расула Гамзатова, 02.12.2023г. посетил Дом-музей великого поэта Кабардино-Балкарии Кайсына Кулиева в г.Чегем КБР, с которым Расул Гамзатов были близкими друзьями. Состоялась встреча с руководством музея и близкими родственниками Кайсына Кулиева: директором музея Фатимой Кулиевой - племянница поэта, научным сотрудником музея Лейлой Жашуевой - внучка поэта, Юсуфом Кулиевым и Залимом Газаевым - внучатые племянники поэта, с сыном поэта Ахматом Кулиевым и другими, в ходе которой К. Ашуров возложил цветы на могилу Кайсына Кулиева, который похоронен во дворе своего дома согласно завещанию поэта, почтили его память минутой молчания и прочитали молитву. Затем провели экскурсию по музею, в ходе которой ознакомились с жизнью и творчеством Кайсына Кулиева, о его боевом пути в период Великой Отечественной войны. Кахриман Ашуров передал в дар музею подарочный вариант издания книги Расула Гамзатова "Мой Дагестан", весьма трогательное стихотворение Расула Гамзатова, посвященное Кайсыну Кулиеву, и стихотворение Кайсына Кулиева, обращенное к Расулу Гамзатову, изготовленные в сувенирном варианте, а также книгу "Дербент" в формате 3D. Встреча завершилась общением за чашкой чая во дворе Дома-музея, в ходе которой было отмечено о необходимости сохранения и укрепления дружбы и единства между народами; межнационального и межконфессионального согласия в российском обществе. Была совершена экскурсионная поездка в родовое село поэта - в селение Верхний Чегем, где силами родственников проводятся восстановительные работы.

Друзья мои – Чингиз, Давид, Мустай, Осиротила нас кончина брата. Сказав Эльбрусу тихое «прощай», Ушел он в путь, откуда нет возврата. Совсем недавно, кажется, его Проведывал я в Кунцевской больнице, И вот не стало друга моего – Скалы, к которой можно прислониться. Скорби, Чегем… И ты скорби, Кавказ, Под траурною буркой южной ночи. Балкария, закрой в последний раз Сыновние безжизненные очи. А кажется, они еще вчера Меня встречали искрами лукавства. Шутил Кайсын: - Бессильны доктора... Но смех от смерти – лучшее лекарство, Сейчас бы нам созвать сюда друзей, Чтобы вдали от суеты и славы Припомнить, как седлали мы коней И не меняли их на переправах. Припомнить фронт и белый парашют, Как эдельвейс над черной Украиной… Павлычко и Гончар – они поймут Ту боль, что нас связала воедино. Киргизию припомнить, где в краю Пустынном средь безверия и мрака Опальных лет хранили жизнь мою, Как талисманы, письма Пастернака. …Кайсын устал и кликнул медсестру, Сжав сердце побледневшею ладонью. Но усмехнулся вновь: - Я не умру, Покуда всех друзей своих не вспомню. Где Зульфия, Ираклий, Шукрулло?.. Поклон им всем, а также Сильве милой. Наверное, с судьбой мне повезло, Коль дружбою меня не обделила. Как чувствует Андроников себя? Где Гранин Даниил и Дудин Миша?.. Я с жизнью бы расстался, не скорбя, Да жаль, что Ленинграда не увижу. И не поеду больше в горный край Взглянуть на море со скалы высокой… Как поживает там кунак Аткай? Шинкуба где теперь, абхазский сокол? Козловский, Гребнев?.. Верные друзья И рыцари разноязыкой музы. Досадно мне, что рог поднять нельзя Во здравие их славного союза. …День догорел, и ветер в соснах стих, Когда в палате Кунцевской больницы Мы вспоминали мертвых и живых Собратьев наших имена и лица. Вургун, Твардовский, Симонов, Бажан, Мирзо Турсун-заде и Чиковани… Как птица из силков, рвалась душа В космический простор воспоминаний. И в резко наступившей темноте, А может быть, почудилось мне это – Сарьян на простыне, как на холсте, Писал эскиз последнего портрета. Кайсын Кулиев умер… Нет, погиб В неравной схватке с собственной судьбою. Не траурный мотив, державный гимн Пускай звучит над каменной плитою. И если скажут вам, Кайсына нет, Не верьте обывательскому вздору. Чтоб во весь рост создать его портрет, Нам нужен холст снегов, укрывший горы. Друзья мои – Давид, Мустай, Алим, Я вас прошу, поближе подойдите Не для того, чтобы проститься с ним, В залог слезу оставив на граните. Балкария, пускай ушел твой сын Туда, откуда нет пути обратно… Но закричи призывное: - Кайсы-ы-ы-н! – Он отзовется эхом многократным. – Беречь друзей! – ты написал, Расул. – Вот жить – не зря – единственное средство. – И, как строку ответа ни рисуй, Не нарисуешь безутешность сердца. Во всем ином то я, то ты не прав, Но нрав твой – лист, изъятый из тетради. Не дай нам бог друзей легчайший прах Оплакивать при черном снегопаде. Покуда пули, спящие в стволе, Пеклись во сне о смертоносном деле, Текли беспечно реки по земле, Беспечно мы в глаза друзей глядели. Недолог сон всех пуль во всех стволах, Недолог срок от дружбы до утраты: Где этот друг мой или тот стоял, Теперь то снег, то – ничего, то – травы. Склонялись мы к тому, кто падал ниц, Не поровну нас опалило пекло. О, лучше ты останься и склонись, Я буду пеплом, буду меньше пепла! У нас пред ними не было вины, Кроме войны, в которой неповинны Живые мы и мертвые – они. Но кто разметил эти половины? Они хотели жить, и я хотел, И я хочу, но все же не настолько, Чтоб жить взамен тех тонких душ и тел, Убитых беспощадно и жестоко. Железный и глухонемой туман Был нас сильней и нас разъял с друзьями. Мы плакали, а он их отнимал, – Железо не разжалобишь слезами. Я выбрал риск, но я бы не рискнул Не заручиться долголетьем друга. Как трудно уберечь друзей, Расул, Как трудно уберечь, Расул, как трудно!