В Сети часто можно встретить утверждение, что битву при Рокруа (1643) можно считать концом испанской военной машины. Однако в реальности это вовсе не так, эта битва даже просто концом войны между Францией и Испанией не стала. Настоящим же концом можно назвать битву, вошедшую в историю, как битва в Дюнах, произошедшую в 1658 близ города Дюнкерк (ныне Франция, тогда Испанские Нидерланды). О ней и поговорим. Битва уникальна количеством конфликтов, которые нашли в ней разрешение – это и Франко-испанская, и гражданская во Франции (Фронда) и даже гражданская в Англии.
Франко-испанская война (1635-1659) началась в рамках Тридцатилетней, но хоть Тридцатилетняя и закончилась Вестфальским миром в 1648, французы и испанцы продолжали воевать друг с другом. Основным театром были как раз Испанские Нидерланды (совр. Бельгия, грубо говоря) и прилегающие области Франции, но были сражения и в Каталонии, и по нынешней испано-французской границе в Пиренеях, и в северной Италии, и даже на Сицилии. Ни для французов, ни для испанцев никакого особого облегчения Вестфальский мир не принес – полномасштабная война продолжалась, со всеми прелестями в виде чудовищно растущего налогового бремени, приведшего к тому, что в обеих странах началась депопуляция. Механизм тут такой – налоги становятся настолько высокими, что крестьянину становится невыгодно обрабатывать участок, и он бросает его, переезжая в город, в надежде найти какую-нибудь работу, или идет в армию, или в разбойники. Села пустеют. Производство еды падает, цены на нее растут, и вот уже и в городах становится нечего жрать, и население начинает из них уезжать – кто в колонии, кто в могилу.
1.
Сколько-нибудь подробнее описание событий 1648-1658 в обеих странах заняло бы слишком много места, но кое-что сказать надо. Вышеперечисленные трудности не могли не привести к политическому кризису. В Испании он принял форму восстаний отдельных регионов – на Сицилии, в Каталонии и Португалии. Сицилию удалось быстро задавить, а вот Каталония и Португалия превратились в полноценные войны сами по себе. Притом в Каталонии в дело еще вмешались французы, на стороне повстанцев, но вели себя так, что каталонцы решили, что жить под Францией им также не интересно, и война приобрела форму всех против всех. В Португалии было еще хуже – там у португальцев (для Испании) был признанный король и полноценная армия.
Весело было и во Франции. Там, пользуясь малолетством короля Людовика XIV, парламент попытался провести ряд реформ, в значительной степени ограничивающих королевскую власть. Регент, королева Анна Австрийская и первый министр кардинал Мазарини выступили против, и страна скатилась в мутную гражданскую войну, известную как Фронда. Мутную потому, что то, что началось как вполне конкретное противостояние «король-парламент», «парламентская фронда», довольно быстро приняло форму опять-таки войны всех против всех, так как крупные феодалы были недовольны усилением королевской власти, но и парламент видали в гробу. Лидером этого движения, «фронды принцев», стал принц Конде. Победитель при Рокруа, четвертый в очереди на престол, выдающийся полководец и интересная личность. Основной чертой его характера была абсолютная уверенность, что все кругом – полное говно. «Вы все пид*расы, а я Луи де Бурбон, принц де Конде».
Войну он начал на королевской стороне, довольно быстро блокировав Париж и принудив парламент к примирению, но затем попытался присвоить себе неограниченную власть, что вызвало противодействие королевы и Мазарини и война началась по-новой.
Если Конде начал на роялистской стороне и постепенно перешел к мятежникам, то Тюренн совершил противоположное движение, и от мятежников перешел к Королю. В конечном итоге, Тюренн и разбил Конде при стенах Парижа, в битве при Фобур Сен-Антуан. Это поражение привело к постепенному распаду мятежников и восстановлению королевского контроля над Францией. Заочно приговоренный к смерти, Конде нашел приют у естественных врагов короля Франции – испанцев и был одним из двух испанских командиров в Дюнах.
Вторым был дон Хуан Австрийский (младший). Человек, к сожалению, малоизвестный широкой публике. Его не следует путать с жившим за сто лет до него тезкой (старшим), командующим христианским флотом при Лепанто. Как и тезка, он был незаконнорожденным сыном короля, на этот раз Филиппа IV. Его матерью была известная актриса Мария Кальдерон. В отличие от трех законнорожденных сыновей Филиппа, измученных инцестом, болезненных и странных, из которых один умер в 3, второй в 16, а третий, к всеобщему удивлению, дожил до 39, своей смертью запустив войну за испанское наследство, Хуан был способным правителем и недурным полководцем. Значительную роль в его успехах сыграло то, что в отличие от чистокровных Габсбургов, имевших весьма специфическую внешность, Хуан пошел в мать, выглядел нормально, и, что особенно важно, по-испански, что давало ему +5 к дипломатии и любви солдат. Проблемой его было то, что отец, устав от бессмысленных командующих, использовал его для затыкания любой дыры – он подавлял восстание на Сицилии (успешно), затем взял Барселону и принудил каталонцев вернуться под руку короля Испании и вот теперь поехал бить французов в Нидерланды, без обеда и выходных.
Как бы то ни было, к 1658 война напоминала 12 раунд в каком-нибудь боксерском матче без правил – боксеры с переломанными конечностями со свисающим из глазниц на нервах глазом и без зубов бродят по рингу, более стараясь не упасть, чем причинить вред противнику. Прибыв на театр военных действий в 1656, дон Хуан (при поддержке Конде) нанес французам тяжелое и чувствительное поражение под Валансьеном – 11.000 убитыми/раненными/пленными против 500 у испанцев. Эта победа вдохнула в Испанию надежду на то, что жизнь налаживается, надо еще чуть-чуть поднажать и победа будет за нами.
Тут Мазарини ввел в дело нового игрока. Пересказывать события гражданских войн в Англии я уж не буду, в общем, после казни короля Карла I и установления диктатуры Кромвеля, король в изгнании Карл II жил во Франции. Однако Английская республика была врагом Испании, и Мазарини удалось убедить англичан выступить единым фронтом. Карл II уехал в Испанию, где под командованием его брата, герцога Йоркского, был собран отряд из английских эмигрантов и наемников. С другой стороны, части республиканской армии прибыли на помощь французам. Части «армии новой модели» на тот момент были самыми свежими и организованными, а их моральный дух – особенно высоким, в том числе из-за пропитывающего кромвелевскую Англию религиозного фанатизма. Командование франко-английскими войсками осуществлял маршал Тюренн, очень серьезный полководец.
На этом закончим, наконец, с описанием участников, и перейдем непосредственно к битве.
2.
Важность Дюнкерка как порта не нуждается в объяснении – все знают, где высаживались и откуда эвакуировались в случае чего. Кроме того, англичанам очень хотелось иметь порт на континенте после утраты Кале в 1558. Помимо этого, город был базой испанских приватиров, терроризировавших и фактически парализовавших английскую и французскую морскую торговлю (там потери исчислялись 1500-2000 в год, не утопленных, но уж точно разграбленных, так что одно судно могло попасть в потери несколько раз). Передача города Англии была тем условием, на которых Англия вступила в войну.
Испанцы были осведомлены о ценности Дюнкерка – это была мощная крепость, дополнительно защищенная системой шлюзов, позволявших затопить прилегающие области. Однако, Тюренн был мастером преодоления препятствий и марш-маневров. Запутав испанцев демонстрациями по направлению к Камбре, Тюренн с 7.000 солдат скрытно выдвинулся к Дюнкерку, успев соорудить осадные линии прежде, чем испанцы смогли усилить гарнизон. Тем не менее, если солдаты смогли промаршировать по пояс в воде, держа порох и оружие над головой, организовать снабжение и подкрепление через затопленные пространства было невозможно – припасы и подкрепление доставляли морем из Кале, для чего Дюнкерк был блокирован английским флотом. К 25 мая 1658 группировка осаждающих была доведена до 20.000 человек (12 пехота, 8 конница) + 18 кораблей английского флота.
Понимая, что крепость не сможет выдержать продолжительной осады, дон Хуан и Конде спешно выступили для деблокады. К 13 июня 15.000 испанских (в смысле, сражающихся за Испанию, считая сюда английских роялистов, французских фрондёров и наемников со всей Европы) солдат встали лагерем в песчаных дюнах на берегу моря примерно в 5 км к северо-востоку от города. Позиция была отличная – правым флангом испанцы опирались на море, левым – на канал Верне-Дюнкерк. Одна из испанских терций (дона Каспара Бонифаче) была выдвинута вперед от построения, чтобы занять 50-метровый песчаный холм, господствующий над местностью. Слабостью было то, что хоть шлюзы были открыты и местность затоплена для замедления французов, выяснилось, что у испанцев тоже нет способности ходить по воде, и артиллерия безнадежно отстала и в битве ее у испанцев не было. Лучшие, коренные испанские терции, стояли на правом фланге, затем англичане, затем терции из немцев и жителей Нидерландов, и, на левом фланге, французы Конде.
В традициях поздней Тридцатилетки у обоих армий конницы было больше, чем пехоты 9.000 против 6.000 у испанцев и 8.000 против 7.000 у французов. Сказалось здесь и то, что все армии передвигались с максимальной срочностью, и пехоты просто больше отстало, так и то, что в условиях затяжного конфликта конница была просто более полезна – линейные битвы случались куда реже, чем мелкие стычки, где решала мобильность.
Узнав о приближении неприятеля, Тюренн принял решение атаковать, не дожидаясь, когда к испанцам подойдет артиллерия. Оставив 5.000 человек поддерживать осаду, 15.000 солдат (из них 6 – англичане) при 10 орудиях выдвинулись из осадного лагеря. Французы расположились абсолютно так же – от моря до канала. Битва началась ранним утром 14 июня. Используя прилив, английский флот подошел ближе к берегу и начал обстреливать испанцев, бомбардировка была поддержана французской артиллерией. Вести контрбатарейную борьбу испанцам было абсолютно нечем.
В 10 утра французы начали наступление. Самым жарким местом раннего этапа была та самая дюна, занятая испанцами Бонифаче, и штурмуемая англичанами Локхарта. Лезть на песчаную гору, осыпающуюся при каждом шаге – дело само по себе не веселое, а под неприятельским огнем и вовсе неинтересное. Однако республиканским англичанам удалось достигнуть вершины и сбросить испанцев. После чего они оказались под угрозой окружения английской роялистской конницей. Последний бой гражданской войны кипел, пока контратака французской кавалерии не отогнала герцога Йоркского.
В центре, где Тюренн сконцентрировал элиту французской армии – гвардию, Пикардский и Лотарингский полки, свой личный полк Тюренн и швейцарских наемников французам сопутствовал успех.
На левом фланге испанцев Конде опрокинул наступающих и перешел в контратаку, угрожая выйти во фланг центру Тюренна. Атака застопорилась, когда Конде выбили из седла, и солдаты, решившие, что он мертв, поддались панике.
Величайшей способностью Тюренна было умение использовать природно-географические условия местности себе на пользу. Если приливом он воспользовался для организации поддержки своих войск флотом, то с приближением времени отлива он сконцентрировал резервы конницы на своем левом, ближнем к морю фланге. Как только море отступило, создав возможность флангового обхода испанских войск, Тюрен бросил в атаку все наличные резервы. Обойденные конницей с фланга и атакованные пехотой с фронта испанцы обратились в бегство, паника передалась частям, стоящим в резерве, и к полудню, после двух часов боя, битва была окончена. Корпусу Конде удалось отступить в относительном порядке. Испанцы потеряли 1.000 убитыми и 5.000 – пленными, французы – 400 убитыми. Притом особо тяжелые потери понесли англичане – они составили половину убитых на французской стороне.
Через неделю после провала деблокады Дюнкерк капитулировал, а Тюренн продолжил удачный сезон 1658, взяв Ипр, Гравелин, Диксмёйде и Ауденарде, среди прочих известных по будущим и прошлым конфликтам мест. Все-таки поразительно, что сейчас Нидерланды воспринимаются как самое мирное место на земле, где ничего не происходит.
В 1659 на Фазаньем острове на реке Бидасоа на франко-испанской границе был подписан Пиренейский мирный договор, положивший конец войне. Испания признала приобретения, сделанные Францией в Тридцатилетнюю, а так же уступила ей области на юго-западе современной Франции (Русильон и Перпиньян), многие пункты в Нидерландах, а граница была на юге была проведена по Пиренеям. Из забавных фактов можно отметить, что Фазаний остров по тому договору, соблюдаемому и поныне, полгода находится под испанским контролем, а полгода под французским. Посетить его нельзя.
Пиренейским миром окончательно закончился золотой век Испании и начался золотой век Франции.