— Юля, ты опять там чего-то сочиняешь?
— Да не, это я вспомнила.
Обычно на новогоднем утреннике в нашей начальной школе роли Деда Мороза и Снегурочки исполняли ребята-подростки из средней школы. Но с каждым годом они выпускались, число их убавлялось и, наконец, иссякло. Поэтому в 4 классе Снегурочкой стала я.
— А кто будет Дедом Морозом? — хором поинтересовались мы.
— Скоро узнаете, — загадочно ответила учительница и улыбнулась.
Она улыбнулась, а мы потеряли покой. И эта загадочность автоматически наложила на тему Деда Мороза гриф "Совершенно секретно".
Несколько дней мы каждую перемену ютились у печки и заговорщическим шепотом перебирали всех мужиков села, за исключением сильно пьющих.
— Это точно не наш сосед, — тихонько, но уверенно заявила я. — Такие не надёжные.
Ребята одобрительно загоготали.
Мучительное разгадывание тайны Деда Мороза продолжилось.
А дома из меня заранее стали лепить Снегурочку. Больше всего я переживала из-за волос. Ведь у настоящей Снегурочки коса до пояса, а то и ниже. А у меня что?
Во втором классе папа немилосердно оголтал меня под мальчишку «чтоб погуще росли». Естественно, никакого «погуще» не получилось. Да и «подлиннее» тоже — за два года волосы едва ли стали доставать до лопаток.
Тогда мне заплели косу из того что есть, и вся семья, сзади обступив меня полукругом, отчаянно мозговала КАК это можно исправить.
— Дааа... Крысиный хвостик! — вздохнув заключил отец. И, почесывая свой лысый затылок, задумчиво добавил:
— И в кого только?
Внезапно мою сестру осенило:
— Чуриковой в "Морозко" мать на точно такой же хвостик накладную косу прилепила! Давайте и Юльке мою прилепим!
Гениально.
Сестра не так давно подстриглась, избавившись от ненавистной косы в тридцать сантиметров. И коса эта лежала без дела на книжкой полке.
Утром, в день концерта, я в перешитом мамином свадебном платье, а поверх дублёнка, величественно шла в школу. Голова чуть откинута назад, шаг неторопливый, дыхание на минималках. Веки приспущены, чтоб видеть ноги и случайно не оступиться с тропинки в сугроб.
«Зазналась наша Снегурка!» — подумаете вы. Но нет. Просто боялась потерять прилепленную к своему крысиному хвостику косу сестры в тридцать сантиметров.
А, меж тем, коса едва держалась на честном слове и, уныло свисая краковской колбаской, хлыстала меня по спине при каждом телодвижении.
— Вся в снежинках, лёд искрится на моих ресницах! — чтобы смягчить удары косы, я решила повторить свой стих. — На санях по снегу мчалась, кони – словно птицы!
Вообще, репетиций с Дедом Морозом у нас не случилось. Мне просто дали слова, я их выучила, объяснили когда я должна выйти, и всё. Да и зачем мне репетиции, если я дочь своей матери? А моя мама, между прочим, заведующая сельским клубом. А ещё певунья, народница, главная солистка Зубово-Полянского педучилищенского хора, и, по слову моей крёстной, украшение любого праздничного стола. Как вы понимаете, артистизм передался мне на генном уровне. Плюс, чтоб уж наверняка, в первый год жизни я впитывала его вместе с молоком.
Мы с косой благополучно добрались до школы. Стали подтягиваться гости — наши родители. За 10 минут до начала пришла мама с баулами и прошмыгнула в учительскую. Примечательно, что ИЗ учительской вышел Дед Мороз.
Вот это поворот!
Моя нижняя челюсть, от неожиданности, выдвинулась словно кассовый аппарат навстречу выручке. Но потом я вспомнила чья я дочь и задвинула челюсть обратно.
— Вся в снежинках, лёд искрится на моих ресницах... — нашлась я.
О том, что Дед Мороз — тётя Катя, Юлькина мама, ребята узнали после. А пока они пребывали в святом неведении и благоговейно закатывали глаза.
— Здравствуйте, детишки! Девчонки и мальчишки! — басила мама сквозь ватную бороду. Играла она великолепно, импровизировала ещё лучше. Оно и понятно, ведь мама — заведующая сельским клубом. А ещё певунья и прочая, и прочая, и прочая. Как вы понимаете, ей не впервые.
Новогодний утренник успешно завершился. Нас отпустили на каникулы и домой. А дома был чудесный вечер: сперва я ещё раз рассказала свой стих про снежинки на ресницах, а потом мы всей семьёй ели мандарины, смотрели советские мультики и фотографировались у ёлки.
