Юрий Сергеевич Ломакин (1923 – 1944) – житель Малаховки, погиб в лагере «Бухенвальд». Юрий был призван в армию в 1941 году. Раненый, попал в плен. Совершил побег, работал в подполье. Был арестован, попал в лагерь смерти «Бухенвальд». Войдя в подпольную организацию лагеря, он стал одним из её активных деятелей. Снова попытался бежать, был подвергнут допросам и пыткам, приговорён к казни... На площади уже стояли виселицы. Пришёл эсэсовский офицер. Прежде чем он успел прочесть приговор, Юрий на глазах у всех узников и автоматчиков выхватил нож и убил двух офицеров. Он выстоял до последней минуты! Прекрасный очерк Тамары Лихоталь, посвящённый Юрию Ломакину: Откуда мы знаем историю его гибели, давно ставшую легендарной? В преддверии 100-летия со дня рождения Юрия (он родился 31 декабря 1923 года) предлагаем Вашему вниманию воспоминания бывших узников Бухенвальда. Сохранились письма Константина Мироновича Крокинского, уроженца Польши, деятеля подпольного антифашистского движения, отцу Юрия
Юрий Сергеевич Ломакин (1923 – 1944) – житель Малаховки, погиб в лагере «Бухенвальд». Юрий был призван в армию в 1941 году. Раненый, попал в плен. Совершил побег, работал в подполье. Был арестован, попал в лагерь смерти «Бухенвальд». Войдя в подпольную организацию лагеря, он стал одним из её активных деятелей. Снова попытался бежать, был подвергнут допросам и пыткам, приговорён к казни... На площади уже стояли виселицы. Пришёл эсэсовский офицер. Прежде чем он успел прочесть приговор, Юрий на глазах у всех узников и автоматчиков выхватил нож и убил двух офицеров. Он выстоял до последней минуты!
Прекрасный очерк Тамары Лихоталь, посвящённый Юрию Ломакину:
Откуда мы знаем историю его гибели, давно ставшую легендарной? В преддверии 100-летия со дня рождения Юрия (он родился 31 декабря 1923 года) предлагаем Вашему вниманию воспоминания бывших узников Бухенвальда.
Сохранились письма Константина Мироновича Крокинского, уроженца Польши, деятеля подпольного антифашистского движения, отцу Юрия - Сергею Дмитриевичу Ломакину.
Приведём сейчас первые два из четырёх писем К. М. Крокинского С. Д. Ломакину. Их копии хранятся в нашем музее:
29 мая 1946
Многоуважаемый Сергей Дмитриевич!
Пишет Вам товарищ Вашего сына Юрия Сергеевича, о котором я был близко знаком в течение первого полугодия 1944 года. С этого времени я с ним расстался и очень хотел бы знать всё, что Вы о нём знаете.
Сравнительно недавно вернувшись на Родину, я стал разбирать свои бумаги и нашёл Ваш адрес, написанный рукой Юрия, который он мне дал ещё в 1944 году. Я решил тут же Вам написать. Неуверенный в том, что письмо попадёт по назначению, я воздерживаюсь от подробностей, получив от Вас ответ, я Вам сообщу всё, что Вас интересует по отношении Вашего сына и моего товарища.
С искрением уважением к Вам,
Крокинский.
Пишите мне по адресу: г. Куйбышев, Куйбышевская ул., д. 110, кв. 22.
Крокинский Константин Миронович.
4 июня 1946
Здравствуйте, Сергей Дмитриевич!
Получил Вашу телеграмму и спешу Вам ответить. Мне очень жаль, что на мою долю выпало сообщить Вам столь печальную для родителей и близких весть. Я рассчитывал, проезжая через Москву, побывать у Вас и подробно рассказать обо всём, но это мне не удалось. Насколько мне неприятно и не хочется огорчать Вас, настолько же я чувствую себя обязанным обо всём рассказать. В кругу своих товарищей мы всегда вспоминаем Юрия, как человека, геройски отдавшего свою жизнь за торжество нашего общего дела, в неравной тяжёлой борьбе с фашистскими варварами. О нём должна знать вся страна. Он погиб как герой. Он воплотил в себе лучшие черты русского человека: непокорность, ненависть к врагу, которая дала ему силы вступить в неравную борьбу с ним. Он не хотел дёшево отдать свою жизнь, и у него на это хватило мужества и самоотверженности.
Кто знал его близко, тот никогда не забудет его образ, память о котором должна передаваться из поколения в поколение.
Из его рассказов мне известно, что летом 1943 г. или в начале 44 года он совершил побег из лагеря для военнопленных в гор. Дюссельдорф (Германия), был пойман и после пыток и издевательств в немецком «Гестапо» отправлен в концентрационный лагерь «Бухенвальд», в так называемый «Лагерь смерти», где немцы уничтожали все антифашистские силы.
В феврале 1944 г. он прибыл как политический заключённый, назвав себя Володей Коваленко (на это были необходимые соображения), здесь же я с ним познакомился.
Пробыв месяц на «карантине», он в числе большой партии заключённых был вывезен на каторжные работы на один из подземных заводов, расположенных в гористой и лесистой местности в центре Германии (Тюрингия).
Оказавшись в нечеловеческих условиях перед лицом неминуемой смерти от каторжного труда, голода и издевательств, Юрий, подготовив ещё 8 человек, выказав исключительную сообразительность и смелость, в апреле месяце 44 г. совершил побег, используя подземные хода, через которые вынимаемый грунт вывозился наружу.
Разойдясь по разным направлениям, эти 9 человек в течение недели были выловлены немецкой полицией и доставлены в карцер концентрационного лагеря «Бухенвальд». Одетые в полосатые арестантские костюмы, в деревянных колодках с номерами на спине и груди, они, конечно, не могли сделать ни одного шага по проклятой немецкой земле. Двадцать один день Юрий просидел в карцере, подвергаясь каждый день избиениям и пыткам. Мы, находясь в лагере, конечно, об этом ничего не знали, пока их не выпустили. Выйдя из карцера, Юрий сразу нашёл меня (в лагере было более 40000 [человек]), рассказал всё происшедшее и мы принялись за восстановление его сил. Выйдя из карцера, он почти не ходил, его водили под руки товарищи. Руки и ноги его были все в ранах от кандалов и колодок, истощён до последнего предела. Очень мало надежд было на то, что он поправится и встанет на ноги. В это время некоторые наши товарищи, перебирая картофель, приносили с собой после работы по несколько штук, которые и отдавали больным товарищам, чтобы хотя немного их поддержать. На второй же день по выходу из карцера был получен приказ отправляться на штрафные работы всем этим 9-ти товарищам, несмотря на их физическое состояние.
Но тут нам удалось через знакомого заключённого чешского врача, очень сочувствовавшего русским, достать для Юрия освобождение от работы. Таким образом, 2 недели отдыха среди товарищей и та незначительная помощь, которую удалось оказывать питанием, хорошо отразились на Юрии. Через две недели ноги его начали подживать, он набрался немного сил, стал сам ходить, шутить, рассказывать. В это время он мне дал свой домашний адрес (я до войны жил в Москве), рассказал о своих родных и дал адрес одной девушки, тоже военной, попавшей в плен. Всё это время нас мучил вопрос, покончено с ним или нет? Т. е. будут они ещё подвергаться репрессиям за побег, или можно считать, что они наказание отбыли? Дело в том, что нам, старым заключённым, известно было, что за побег из концентрационного лагеря карают повешением.
Мы уже рады были, что Юрий и другие 8 так «легко» отделались, т.е. остались в живых. И вот подошло 12 июня 1944 г. Юрий пришёл ко мне (я находился тогда в бараке для лёгочных больных) и сказал, что все 9 человек, которые совершили побег, вызываются на 2 часа к воротам лагеря, т. е. к дому, где находилось фашистское командование лагеря. Встал вопрос: зачем вызывают? Могло быть только 2 предположения: 1. Телесное наказание за совершённый побег (100 или 150 резиновых палок по спине) и 2. Смертный приговор черев повешение. Заранее узнать, что ожидает наших товарищей, никто не мог, ибо всё это находилось в руках у немцев.
В 2 часа я пошёл проводить Юрия до площади, куда он должен был явиться по вызову, надеясь, что я что-нибудь узнаю о его судьбе.
Прощаясь с Юрием, я пытался его успокоить, выражая надежду на то, что дело кончится экзекуцией. Юрий был способен и решителен. Проходя мимо одного из бараков, Юрий на минутку забежал в барак и опять вернулся ко мне. Когда пришли два солдата для того, чтобы их (наших товарищей) отвести к воротам, Юрий мне на прощание сказал: «Коли мне придётся погибнуть, я хоть одного гада да уничтожу» и показал мне тайком на лежащий у него в кармане столовый нож.
Их увели в ворота и больше он ничего не мог видеть и слышать. Вечером того же дня один заключённый, работавший около немецкого солдатского госпиталя, расположенного около лагеря, рассказал мне следующее: когда Юрия в числе остальных 9-ти человек привели к зданию коменданта лагеря, вышел немецкий офицер «СС» и зачитал им «приговор», по которому они все приказом Гиммлера приговорены к повешению. Им дали расписаться. Когда очередь дошла до Юрия, он, вместо того, чтобы взять в руки карандаш, расписаться и затем отдать ручные кандалы, захватил из кармана столовый нож и всей силой всадил его в шею немецкому офицеру. Нож прошёл насквозь и остался торчать двумя концами наружу в горле у зверя. Другой обречённый успел кандалами стукнуть солдата в голову и расколоть ему лоб. В этой неравной схватке и отдал Юрий свою благородную жизнь.
Пусть будет вечна память о нём.
Дорогие родители Юрия! Я и многие мои товарищи, которые знают о мужественной смерти Вашего сына, разделяем с Вами Вашу печаль. Рассказ мой суров, но жизнь ещё суровее.
На этом пока заканчиваю. Простите, что не мог утешить Вас хорошими вестями.
Принимайте искреннее моё сочувствие.
Крокинский
Если у Вас возникнут вопросы, я к Вашим услугам, пишите, я на всё отвечу.
Г. Куйбышев, Куйбышевская, 110, кв. 22
Крокинский К. М.
Продолжение следует.
Другие публикации канала:
Это интересно. Какими были правила дорожного движения 100 лет назад?
Малаховка в 1910-е годы. Из рекламного проспекта фирмы "Согласие"
Наши новые материалы. Семья железнодорожного рабочего Ивана Грачёва