Меня крайне печалит позиция игнорирования оппонента, обесценивания оппонента и в конечном итоге газлайтинга по отношению к переживаниям (иногда собственным), вызванным высказыванием оппонента. "Это все просто ерунда", "тут нечего обсуждать", "зачем с НИМИ спорить", если речь идет о поле концепций, поле интеллектуальном - неприемлемые отговорки.
От того, что мы будем говорить, что оппонент ничтожен, он не перестанет существовать, а оттого, что мы признаем его несуществующим, его построения не перестанут быть влиятельными (показателем влиятельности может быть сам факт включения высказывания оппонента в поле публичной дискуссии, наличие у него в этом поле поддержки и тп). На распространенном в 90-е и 2000-е аргументе "не будем про это говорить, потому что иначе мы будем это пиарить" погорела либеральная тусовка в России, предпочитая не замечать тех, кто потом ее съел, но, что самое страшное - и тех, кто с ними пытался бороться или хотя бы что-то о них говорить. Это одна часть рассуждения (бессвязного, от рассуждений в наше время связность не требуется).
Вторая часть рассуждения состоит в том, что в мире постправды на любой факт или пример, доказывающий твою точку зрения, всегда найдется контрпример, который, правда, ничего не доказывает, но делает твое утверждение незначимым, одним из тысячи в потоке таких же трудноверифицируемых и малопроверяемых. Дискуссии сводятся к обмену "уточнениями" и "опровержениями" - псевдофактами, которые нельзя ни доказать, ни опровергнуть. Даже факты, зафиксированные видеосъемкой, могут быть размыты и истолкованы любым образом...
Информации слишком много, любой факт дробится на тысячи деталей, каждая из которых может быть выдана за целый факт. Факт мелко шинкуется, до мелкодисперсного состояния, пока не возникнет "парадокс кучи" (одна песчинка - не куча, две - не куча и тп), управляемый оператором "это всего лишь". В современном мире никто не врет, и врут все. Вернее, каждого можно выставить лгуном. "Я это видел". "Да, но ты же не знаешь, что именно ты видел". Презумпции свидетельства не существует. И понеслось...
Именно это зачастую называется "рационализацией дискуссии". Хотя на деле это часто похоже на стратегии газлайтинга. А местами - и виктимблейминга. "На самом деле того факта, о котором ты говоришь не было" - вот результат, к которому сводится современная дискуссия. "Было - не было, Было- не было, было-не было". Дальше поворот может быть такой: "Но если факт имел место, то не может ли быть так, что в нем виновен именно ты, раз ты начал говорить о нем?".
Растворение факта, низведение его до необобщаемой простой совокупности событий, связь между которыми найти невозможно, либо каждое из которых можно выдать за факт целиком, приводит к тому, что главными аргументами дискуссий становятся ad hominem. Точка зрения оказывается, за неимением иной опоры, равна своему носителю.
Правильные люди говорят правильные вещи, ну а неправильные - говорят неправильные вещи. Раз проверить все равно ничего нельзя. Потому любой разговор ведется в поле эмоций, в поле присутствия, иначе говоря, в поле перформативности.
Так жить нельзя. Так понятия превращаются в игрушку "день-ночь, сутки прочь", потому что нет ни одного, ни другого, а есть лишь жест, назначающий то и другое.
Поскольку никакую истину установить нельзя больше, с этим покончено, то смысл имеет лишь рефлексия, лишь метадискурс, лишь попытки концептуализировать и описать ситуацию. А в ходе процесса, глядишь, и все остальное как-то прояснится.
Правда и тут может оказаться, что "нечего обсуждать" по принципу "учение Маркса всесильно, потому что оно верно" (я писала уже, что оно потому и верно, что не всесильно, вернее, допустимо верно для тех, для кого оно не всесильно и не учение, для прочих же это доктрина, отношением которой к категории релевантности можно пренебречь).
Я бы обсудила с кем-нибудь ряд книжек. Когда речь идет о философии и философах, лучше говорить о консистентности концепций, чем о соответствии философских концепций фактам (тут редко есть прямое соответствие).
Например, я бы обсудила "Этику ненасилия" Дружит Батлер. Самое время.
Евгения ВЕЖЛЯН