Кремна
Жилищное невезение, которое началось в Чачаке, продолжилось в Кремне. Я подробно пишу про жильё, потому что оно, как ничто другое иллюстрирует быт и нравы местных. Когда ты почти каждый день меняешь жилье и получаешь его в результате контакта с местным населением, а не со стойкой регистрации, это становится частью твоих хороших или плохих впечатлений о стране и людях.
Кремна сельская и маленькая. Но в отсутствии вывески и нумерации домов мы долго искали апартамент, который зарезервировали. Зашли в магазин, спросили у продавщицы. Она ничего не знала. В барах и на почте тоже ничего не подсказали.
Мне нужно было отправить один пакет по Сербии. Поэтому на почте мы заодно поинтересовались, сколько будет идти посылка. Оказалось, что из города сюда приезжают почтовые машины один раз в неделю, и следующая будет только через 4 дня.
Удалось найти вайфай и связаться с владельцем жилья. Он отправил нас получать ключи в тот самый магазин, в котором нам ранее ответили, что ничего не знают ни о каком апартаменте.
Мы собирались провести несколько дней здесь, чтобы готовиться к экзамену. Поэтому мечтали, что у нас будет дворик, ведь мы находимся в заповеднике, на улице весна и сидеть в помещении целыми днями глупо. Нам не повезло. Дверь апартамента выходила прямо на проезжую часть, от которой даже тротуар не разделял нас. По селу ездило много транспорта, потому что оно находится очень близко к достопримечательностям. Мы от заселения отказались. Нам предложили ещё один вариант. Сам апартамент был хороший, но тоже без хоть какого-то минимального двора. Мы отказались и от него. Нашли по отзывам третий вариант, тоже в частном секторе, и вроде бы с собственным двором.
Хозяйка оказалась веселушкой, не давала проходу. Вела себя совсем как собачка, которая скучала и радуется, что ты пришёл. Это подкупило нас очень сильно. Мы согласились остаться, закрыв глаза на то, что апартамент, который она предложила, был заведомо плохим. Она угостила нас кофе и сказала, что ее муж будет рад познакомится. Он много лет прожил в Петербурге. В результате общения с ней мы подняли лапки вверх и остались.
Как мы и хотели, у нас было место, чтобы посидеть на улице — столик и пару стульев. Пока пили кофе, смотрели на соседний участок, где паслись пушистые овцы и козочки. Любовались на них и передразнивали: «беееее! меееее!». Пока мы прикалывались, чуть спало напряжение от недовольства.
Чтобы не терять день, сразу поехали к местной достопримечательности — Шарганской осьмице. Это узкоколейка. Её так прозвали, потому что на одном из отрезков она образовывает цифру 8. Поезда ходили с 1925 года от Белграда до Сараево.
5 мостов, 22 туннеля, протяжённость маршрута 58 км оказались в итоге нерентабельны. Через 50 лет после введения в эксплуатацию этой железной дорогой пользоваться перестали, а позже открыли для туристов, но только фрагмент путей - 15,5 км. Билеты можно купить прямо на перроне станции Мокра гора, где находится ресторан «Шарганска осмица». С других станций билеты не продают.
Мы успели как раз на последний поезд. Впечатления двойственные. С одной стороны, спустя время, можно сказать, что это точно очень классное воспоминание, скорее всего, незабываемое. С другой стороны, в поезде нам попался неудачный контингент — несколько автобусов детей. А я уже упоминала в своих рассказах, что сербские подростки достаточно грубы в общении друг с другом, никого вокруг себя не видят и очень шумные. Поэтому, когда на обратном пути состав останавливался на разных пейзажных станциях — в Ятаре, Голубичах, Шарган-Витаси — к смотровым площадкам было не подойти. Поскольку дети создавали очень шумную, а порой и агрессивную атмосферу, не давали ничего увидеть и никуда пройти. Оставалось наслаждаться видами по ходу движения.
Формально нельзя, а неформально можно выходить на площадку открытого тамбура. Проблема только в том, что многие люди даже час не могут прожить без курения, поэтому снаружи постоянно курили и дым оттуда летел в вагон, в котором итак было душно, потому что почти все окна пассажиры изволили закрыть, хотя на улице была жара.
Когда мы выходили на площадку, то старались пробыть на ней подольше. Можно было и подышать нормально, потому что на ней помещались только мы, и насладиться покоем и видами.
Ветер в волосах, шум паровоза, точка света убегает вдаль, а ты едешь чёрным-чёрным холодным туннелем, чтобы, выйдя из него, снова оказаться среди зелени и тепла. В промежутках между тоннелями поезд идет сквозь леса, небольшой водопад, ущелья. Живописных обрывов с просторными видами мы не увидели. И еще усомнились, что в том фрагменте дороги, который проехали, был участок с восьмёркой.
После экскурсии поехали поужинать. Первые минуты нам всё понравилось в заведении, но вдруг словно все разом закурили. Как всегда, стало нечем дышать. На улице было уже темно и холодно, но мы пересели на террасу, чтобы нормально поесть.
Что ели? Да уже и не помню. Что-то, что и всегда. В сербских кафе и ресторанах одинаковое на всю страну меню. Не знаю, как так случилось, может быть у них указ правительства? Реально как под копирку. Но исполнение блюд часто выглядит по-разному, можно и не угадать. Если вчера ещё повезло с гуляшом, то сегодня уже вряд ли. Мясо у них получается плотное, слишком сухое. Всё без исключения подаётся с картошкой фри. Как будто бы они изобрели эту картошку и несут её в массы, не понимая, что существуют и другие гарниры. В чорбу добавляют слишком много вегеты (кстати, кажется это они ее придумали), так что кроме химического вкуса, ничего не чувствуешь. Либо наоборот, подают какую-то безвкусную баланду. Словом, сербская кухня — большое разочарование. Не ошибиться можно только заказывая шопский или сербский салаты или блины.
После ужина у дома нас встретили хозяин, пьяный вдрабадан. Он говорил пару слов по-русски, потому что работал в России инженером. Сейчас, видимо, в основном, бухает. Очень веселый, как и его жена. В восхищении от внешней политики нашей страны и от её высшего руководства, он всё говорил и говорил, хлопал нас обоих по плечам. Мы еле отвязались.
Место, куда мы заселились, было просто беда. Во дворе был включен свет, а вокруг вертелся рой насекомых, которые очень обрадовались нашему появлению. Мы вошли в дом, а за нами влетели чёрные жуки с повадками оводов. Находиться в их компании было не столько противно, сколько страшно. Я стала вылавливать по комнате этих гостей, которые разместились везде, где им было удобно — на полу, в постели, на мебели, в чемоданах, на стенах и предметах. Кто-то из них был недвижим, как изваяние, кто-то ползал, кто-то летал, кто-то прыгал. Часть я выманила обратно на улицу к фонарику, открыв входную дверь. А всех, кто остался, постаралась накрыть сверху посудой — чашками, стаканами и кастрюлями.
И температура и напор воды в душе были хорошими, но после него захотелось сразу надеть на себя всё, что было тёплого. В помещении стоял ледяной холод, никакого отопления не предлагалось. Я включила двухконфорочную плитку для приготовления еды, чтобы дать хоть немного тепла. Работала только одна конфорка, другая была заклеена пластырем. От работы плиты начался сильный треск, хотя она и грела. У нас были молочные продукты с собой, и я поставила их в холодильник. Он тоже был очень шумным!
Спать надо было на старом диване. От холода я укрылась поверх одеяла пуховиком. Всю ночь мне казалось, что кто-то по мне ползает и кусает. Не факт, что так и правда было. Скорее, нервное. Я от злости бесилась и не спала. Скорее бы наступило завтра, съехать отсюда, чтобы только пятки сверкали! Если бы знать, что так будет, мы бы не отказались от тех апартаментов без дворов, что находились у дороги. Меня удивляло, что Саша спит, как убитый. Я под утро только уснула, хотя это была уже вторая ночь без нормального отдыха.
Наутро мы почти не разговаривали, потому что я была злая ровным счётом на всё. Даже на овец с соседнего участка. Он, кстати, тоже принадлежал семье, у которой мы поселились. На нём стоял уже почти достроенный большой каменный дом. Сами хозяева жили пока в деревянном доме, к которому был пристроен и наш. Имение явно разрасталось.
Вот ты сидишь у этой рухляди, которую снял, смотришь, что хозяева уже подняли дом и рядом еще два фундамента. А из дойной коровы — апартаментов под сдачу — не могут на мусорку плиту электрическую вынести. Плохо вымытая посуда в шкафах, сломанная техника (главное есть, а что она не работает, не важно) — нормальное явление. Мост сломался, по которому к двери надо подходить — бросят деревяшку и плавай в ней кроссовками. Причем, по факту, никакой разницы, за сколько разгильдяйство сдается — за 25 ли евро, за втридорога ли. Нам, как гостям, неприятно осознавать, что хозяева не могут заменить примитивные вещи, чтобы добавить уюта и комфорта тем, кто останавливается у них. Так мы подумали и поехали в деревню, которую построил режиссер Кустурица.
Вход платный, дань берёт какой-то мальчишка прямо на входе. Стоит недорого. Деревня нам понравилась. Всё в ней из дерева. Улицы названы именами Теслы, Че Гевары, Марадоны, Феллини, Брюса Ли, Тарковского. На одном из домов нарисован портрет Достоевского, точно такой, за который в Питере идет борьба художников с коммунальщиками.
По Кюстендорфу (еще одно название кинематографической деревни) мы погуляли часик-полтора и поехали в очередной дом, который, надеялись, нам понравится.
Особенность аренды сельского жилья в Сербии состоит в том, что за 30-35 евро ты имеешь равные шансы как снять убитейшее логово, в котором не сможешь даже уснуть, так и дом в котором классно проведешь время.
На сей раз повезло! Апартамент, в котором мы поселились, понравился нам очень. Хозяин отдал второй этаж со спальнями, большим залом, кухней. Внизу жил он сам со своей древней мамой. Мы видели её за три дня всего пару раз. У нее не было зубов и она вообще ничего не слышала. Но всё равно улыбалась нам и была приветлива.
В доме не было видно женской руки. Всем занимался мужчина. Тем не менее, всё было устроено так, что сразу понимаешь: здесь думают о том, чтобы гостям было комфортно. Хорошая кровать, качественное постельное белье и полотенца, много посуды, чистой и разнообразной. Хороший запах летней дачи, цветы на каждой ступенечке лестницы, по которой поднимаешься. В саду беседка. Чай, кофе, мука, приправы — всё, что посчитали нужным, здесь для тебя подготовили. Мы наконец расслабились. Вывесили белье сушиться. Был ветерок, припекало солнышко. Удалось, наконец, позаниматься, поучить уроки. Вечером гуляли по горе, готовили ужин, а перед сном смотрели «Жизнь как чудо» Кустурицы.
Кюстендорфа в фильме мы не увидели. Узнали только станцию Голубичи и узкоколейку, по которой катались на поезде. Скажу честно, если бы я смотрела фильм до 24 февраля и не находилась бы сейчас на границе Сербии и Боснии, то для меня он был бы слишком непонятен, слишком суетлив, я бы не смогла его смотреть. Но здесь и сейчас было интересно. Саша, правда, еще на середине уснул.
Когда пошли титры, я открыла Гугл-мэпс. Тут же созрело две идеи: доехать на станцию Голубичи и съездить в Боснию.
Босния
До границы было 5 минут езды. С утра мы выехали. Я почему-то помнила, что у нас страховка на машину действует до 30 числа, а оказалось, что она закончилась у нас накануне, двадцатого. Это обнаружил боснийский таможенник. Вот это был номер, конечно! Мы успели испугаться.
Нам проштамповали паспорта, забрали их и сказали, что мы можем отъехать на машине дальше, чтобы купить страховку у местных агентов. Мы как-то не сразу сориентировались и не сразу увидели будки. Но в конце концов всё получилось и за 30 евро мы получили боснийскую страховку на 7 дней. Это минимальный период, на который можно её оформить. Находиться в Боснии мы собирались только один день. Думали до Вышеграда доехать, погулять и пообедать. Но тут уж решили, что раз заплатили 30 евро, надо по полной программе откатать эту инвестицию.
В Вышеграде остановились минут на пять, осмыслить происходящее и полюбоваться Дриной. Быстро остыли от впечатлений, которые произошли с нами на границе и поехали в Сараево.
2,5 часа заняла дорога. Прекрасная, причем! Мы проезжали горные тоннели, лесные массивы, видели Дрину тут и там. Она то превращалась в широкие, как горные озёра, разливы, то образовывала от себя рукава, то становилась такой узкой, что мы теряли ее из вида.
Дрина, вообще, одна из красивейших рек, какие я только видела в своей жизни. Где бы ты ее не видел и в любую погоду, она великолепно красива. Хоть в городах, хоть в дикой природе.
Война характеризовалась ожесточёнными боевыми действиями, беспорядочными обстрелами городов и сёл, этническими чистками, массовыми изнасилованиями, геноцидом, концентрационными лагерями, осадой Сараево и резнёй в Сребренице.
Я была взволнована тем, что мы едем в Сараево. Сюжеты из телевизора, что видела отрывочно, когда была маленькой, еще помню. Жестокая война была здесь не так давно. Кадры их новостных сюжетов сохранила моя детская память.
Но вот мне 34 года. Я еду за рулем по Боснии. Вокруг природа, вокруг спокойно. Мы проезжаем множество православных монастырей по дороге и даёмся диву, потому что ожидали увидеть преобладание мечетей. На одном из билбордов, который попадает нам на глаза, пока стоим на светофоре, написано: «Христос васкрсе».
В Сараево довольно легко нашли парковку. Я не люблю искать их в незнакомых городах. Это отнимает много моих нервов и я начинаю волноваться уже на подъезде. Мы припарковались у больницы и вышли из машины где-то в районе шоппинг-центров и многоэтажных стекляшек-отелей. Оттуда по набережной реки Миляцке догуляли до старого центра.
В Сараево «попахивает» Кубой: когда-то классическая городская архитектура доходных домов выглядит обветшавшей. Следы разрушений, которым была причиной война, видны невооруженным взглядом. Дома без кровли подпираются какими-то железными лесами. Выглядит это нетронуто-ветшающим. Умирающие дома, брошенные на произвол судьбы, я хорошо знаю по Петербургу. Видно, когда они находятся в таком состоянии годами. Если у дома нет крыши, погода быстро делает своё дело. Люди ждут, что она сметет следы исторической памяти и превратит строение в груду бессмысленных камней, которые будет не жаль снести. Вот и всё.
В Сараево нет денег даже на восстановление национального театра. Фасад его находится в плохом состоянии, как и фасады соседних зданий. Да, есть фасады, которые привели в порядок. На общем фоне это маленький процент.
Мы дошли до центральных улиц, прошлись по старому рынку Baščaršija и окружающим его кварталам и улицам. Турецкий след здесь очень жирный. Еда, напитки, украшения, ткани, посуда — всё турецкое. Мы съели по кебабу. В Берлине, кажется, вкуснее делают.
Туристов много в Сараево. Местные - смешанный контингент. Тут тебе всё: коротенькие шортики, майки, хиджабы, джильбабы, или просто длинная одежда из масс-маркета, но покрывающая всё тело.
Мы посидели немного в уютном квадратном дворе, выпили кофе, рассматривали местную публику. В кафешках и ресторанах всё обсижено молоденькими девушками. Они хоть и покрыты своей одеждой с головы до ног, но каковы лица! Это всё, что им можно показать, и они настоящее загляденье. Глаза живые, выразительные, кожа ухоженная. Косметикой пользуются кто-то больше, кто-то меньше. Кто не пользуется, всё равно не проигрывает в привлекательности. Сидят с подружками, болтают, пьют напитки. В основном, конечно, кофе. Стреляют глазами.
Мужчины все одеты современно, в джинсы, поло, то есть во всё, что мы привыкли видеть в светском мире. Увидели только одну компанию мужчин, одетых в дишдаш, или как еще называются длинные белоснежные арабские мужские платья. Но это точно были приезжие.
По темноте ехать не хотелось и мы пошли обратно к машине. Заметили, как много лавок с мороженым, почти как в Италии. На прощание, выезжая из центра города, услышали громкое переливное пение колоколов.
Станция Голубичи
На следующий день после Боснии, поехали на станцию Голубичи. В нескольких местах пересекли узкоколейку. Доехать прямо до станции нельзя, надо пешком подняться по горе метров триста. Дороги нет, есть только тропинка, потому что станцией не пользовались в реальной жизни. Её построили в качестве декорации для фильма. Теперь здесь проезжают туристические поезда. Когда мы катались на ретро-поезде, тоже делали остановку.
Когда мы пришли на перрон, поезда не было. И не было ни души. Станцию никто не охраняет. Мне всё так понравилось, что я никак не могла набегаться по территории. Это и правда было место из фильма, в мельчайших подробностях. Вот домик, в котором была ванна. Завален мусором до потолка. Вот крыша, которую ремонтировал главный герой после обстрелов. Внутри сквозь окна просматривается старая мебель, которая, скорее всего, тоже участвовала в съёмках.
Пока мы рассматривали всё и фотографировались, пришел состав. Как ни странно, совсем без детей. Вышли взрослые, никто не шумел и не толкался. Совсем другие люди, чем когда мы ездили. Машинист позвал нас в вагон перед тем, как отправиться. Мы сказали, что пришли сами, а не поездом приехали. Он удивился. Кстати, я так думаю, что если придешь на станцию пешком и подсядешь в поезд на обратном пути, билеты уже, скорее всего, никого не заинтересуют.
Ужице
В общем, на границе Боснии и Сербии мы провели прекрасные деньки. И учиться успевали каждый день. Уезжать как-то не хотелось. Но пора уже было ехать в Белград, приближалась дата экзамена.
Снова проезжали Ужице. И, наконец-то, не только мимо. Посмотрели каменную крепость на горе. Был выходной, никаких людей, территория замка открыта, никто не выгонял нас. Мы провели сверху минут 20, полюбовались видом на город, горы, речку. А в обед уже были в Белграде. О том, как провели там время, расскажу позже.