Эпиграф к роману:
Стукнул в печке молоток,
рухнул об пол потолок:
надо мной открылся ход
в бесконечный небосвод.
Д. Хармс
Цитата
«Отчего люди так много и часто убивают друг друга? Это уже даже не традиция, а какой-то оброк, повинность... убить ещё миллион себе подобных... то есть — самих себя... мы убьём ещё миллион самих себя в этом месяце... и миллион в следующем... убьём... убьём... и тогда на земле наступят гармония и порядок... нет... равновесие... рав-но-весие... равновесие абсурда... и это вовсе не жизнь...»
(героиня романа Вера Павловна Телепнёва)
***
В своей заключительной части трилогии ("Метель", "Доктор Гарин", "Наследие") Сорокин словно решил вернуться к собственным истокам. Последние его книги были и фантастичны, и апокалиптичны, но без того перебора с физиологией, которой автор изрядно сдабривал свои первые романы. В "Наследии" Сорокин явил себя "юного": тут все те же (да не совсем) ходы с препарированием советской классики, "толстыми" намеками на современность, обязательным матом и, как сейчас говорят, "сексуализированным насилием". Кстати, название можно воспринимать двояко: и как самопародию (дескать, вот такое у меня наследие, держите), и как в целом наследие, которое мы получили.
Роман точно станет испытанием даже для тех, кто к Сорокину привык и знает его манеру перебирать с ужасами. Отвращать тут начинает уже с первых страниц, где автор, видимо, для проверки читательской стойкости, демонстрирует груду мертвяков, порубленных на куски. Это топливо для паровоза, на котором герои отправятся в свое путешествие по России. Понятно, что этот и все последующие кошмары - метафоры и отсылки к нынешним реалиям ("люди - новая нефть", например), но у Сорокина каждая такая перекличка доведена до страшнейшего абсурда, создающего адскую картину полного распада всего (страны, общества, языка - почти все герои либо разговаривают матом, либо коверкают язык так, что приходится догадываться - о чем речь).
"Наследие" продолжает рассказ о докторе Гарине. Три года как закончилась ядерная война. Гарин, обезображенный радиацией, зарабатывает на жизнь тем, что поет похабные частушки пассажирам поезда, следующего из Уральской республики в Дальневосточную. Европейской части, кстати, в романе почему-то нет, где-то между прочим упоминаются "московиты" - и все. К поезду прицеплен спецвагон, в котором спецслужбы же разбираются, разрезая бластерами на топливо, с разного рода отщепенцами, сотрудничавшими с противником (крамольный поэт, взятый за стихи, к примеру). Провожают поезд традиционным разбиванием кувалдой головы очередного врага народа.
Искалеченного Гарина судьба сводит с сиротой Алей, которая ищет своего потерянного брата Оле и находит его, оказавшись вместе с доктором в плену у партизан отряда УЁ («Уссурийские ё..ри»). Те исповедуют одновременно ленинизм и православие, грабят деревни и обозы под предлогом борьбы с капиталистами и расправляются с ними исключительно анальным половым актом. (Стараюсь писать осторожно, чтобы никого ненароком не оскорбить). С этими партизанами борются, в свою очередь, другие партизаны-ё..ри - забайкальские. А еще параллельно с этой историей разворачивается история книжная: Гарин читает Але роман "Белые близнецы" - про брата и сестру - полулюдей-полумутантов. Во второй части эти близнецы появятся в реальной жизни, чтобы в третьей снова уйти в книжную. В общем, автор не только пугает, но и путает читателя. Тем более, что каждая из трех частей написана в своём стиле. От пародии на производственный роман Сорокин переходит к роману революционному (уссурийские партизаны - предельно понятный намек на "Разгром" Фадеева) и далее - к классике 19 века.
На фоне разнузданной фантазии первых двух частей - третья показалась пресноватой: герои в интерьерах дореволюционной усадьбы долго толкуют о литературе, упоминая массу имен русских и зарубежных писателей. Но и эта усадьба не из прошлого, она тоже постъядерная: за столом в основном производители нового литпродукта - milklit - молочной литературы, качество которой оценивается по тому, какой продукт на выходе получится: сливки, творог или масло. Тут-то Сорокин достает еще один козырь: выясняется, что все предыдущие персонажи - выдумка хозяина усадьбы, писателя Петра Телепнёва, который в своей рукописи "убивает" доктора Гарина, но дает возможность двум парам близнецов очутиться в новом (хочется добавить - чудном) мире. А заканчивается книга тем, что один из участников беседы крадет слой "молочной" рукописи со смертью Гарина и "выращивает" из продукта памятник доктору.
И вот что хочу заметить. Несмотря на все традиционные сорокинские вывихи, кажется, достаточно четко понимаешь, «что хотел сказать автор». Постапокалиптический мир полон звериной жестокости и дикости, но и в нем можно оставаться человеком. Пусть способным только на доброе слово и внимание. Да и, как мы видим, те же писатели на что-нибудь да сгодятся: хотя бы опишут реальность не по официальным учебникам и увековечат в итоге настоящих героев.
Я бы еще добавил, что автор (но это я уже желаемое за действительное выдаю) явно исходил из перефразированного: make milk, not ... далее по тексту.