В рубрике Художники страны фантастики продолжаем знакомиться с творчеством Андрея Соколова
В 1963 году вышел набор открыток с репродукциями космических картин Андрея Соколова "Космическая фантазия". По видимому это был первый печатный мини-альбом, если можно так выразиться, космического творчества Соколова. Предисловие к этому комплекту написали братья Стругацкие. Пересказывать их характеристику творчества художника большого смысла не имеет, практически с каждой строчкой можно согласиться безоговорочно, а потому просто передадим им слово:
В последнее десятилетие в Советском Союзе, как и в других высокоразвитых странах мира, большую популярность завоевала научно-фантастическая литература, описывающая полеты на Луну, на другие планеты и даже к другим галактикам. Никогда еще небо с его чудесами не приближалось к Земле так, как в наше время. Человек уже побывал в космосе, человеческие глаза уже видели нашу планету с космических расстояний. Приборы, созданные человеческими руками, бороздят просторы солнечной системы. Опираясь на гигантское развитие социалистической индустрии, советские ракетостроители – ученые, инженеры, рабочие – построили первые космические корабли, и человечество приступило к осуществлению своей вековой мечты – к штурму Вселенной. Сделаны первые, может быть, самые трудные шаги. Началось выполнение грандиозной программы освоения космоса, намеченной замечательным основателем науки о звездоплавании К. Э. Циолковским. Это ему принадлежат слова: «Человечество не останется вечно на Земле, но, в погоне за светом и пространством, сначала робко проникнет за пределы атмосферы, а затем завоюет себе все околосолнечное пространство». Он предсказывал, что люди запустят искусственные спутники, совершат облет Луны, высадятся на далеких планетах, устремятся к звездам. Мечта всегда опережает действительность. На то она и мечта. Герои нашего времени, первые космонавты, снова и снова облетают Землю, готовясь к следующему прыжку, еще более грандиозному, а фантазия писателей уже уносит читателя под черное небо Луны, в пески марсианских пустынь, в таинственные недра Юпитера, к мирам под иными солнцами, к центру Млечного пути. Воображение читателя поражено настоящим, но он жаждет и нового. Стоит только читателю поднять голову ясной ночью, и перед его глазами встает необъятная, даже пугающая сокровищница тайн, удивительных и невообразимых. Что там? Кто там? Ученые спорят между собой, остроумно и внимательно перебирая немногие наблюденные данные. Слишком велики расстояния, слишком ничтожны видимые размеры объектов наблюдения, мешает непрерывно волнующийся океан земной атмосферы... Ученые скажут вам, какова масса Венеры и чему равен диаметр Марса, они знают толщину колец Сатурна и расстояние до Сириуса... Но спросите их: каков восход Солнца на Венере? Какими красками блещут неведомые скалы Меркурия? Что за следы заметает ветер в марсианских песках? Большинство ученых в ответ пожмут плечами: «Мы слишком мало знаем, чтобы отвечать на такие вопросы».
Другое дело – писатель-фантаст. Не то, чтобы он считал себя не связанным фактами. Нет. Но современный писатель-фантаст, будучи во всеоружии научных фактов, считает себя не связанным отсутствием фактов. Он дополняет своим воображением недостаточные сведения о других мирах, восполняет полетом фантазии пробелы в фактическом материале, его воображение вооружено научным методом, и вот перед читателем предстают волнующие сцены на мрачной Железной звезде в «Туманности Андромеды» Ефремова, странные события на исследовательской станции над океаном мыслящей материи в «Солярисе» Станислава Лема, будни космических строителей в произведениях Гуревича. Разумеется, никто из писателей-фантастов не претендует на предсказание фактов, которые будут открыты наукой. Задача их совсем в другом. Дать в художественных образах впечатление бесконечного разнообразия миров во Вселенной, возбудить воображение читателя до уровня нестерпимого стремления к знанию. Другими словами, содействовать воспитанию человека разностороннего, знающего, обладающего фантазией, этим «качеством величайшей ценности», как говорил В. И. Ленин.
Одной из важнейших задач искусства вообще является отображение окружающего мира во всей его удивительной многогранности. Внешняя Вселенная несомненно одна из самых ярких граней этого мира. И поэтому естественно появление фантастики, как жанра литературы, поэтому естественно появление фантастики и в живописи. Художник – счастливец. Он способен подарить окружающим мир таким, каким он видит его. Художник-фантаст – счастливец вдвойне. Его мысленный взор видит то, что недоступно никому на свете, видит таким реальным и вещным, что может показать его всем. Его фантазия открывает необычайные миры – яркие и грозные, страшные и радостные, недоступные, но уже покоренные человеческим воображением. Характерно, что одним из первых значительных мастеров в этом жанре является советский художник Андрей Соколов, гражданин страны – родины звездоплавания. Первые же его картины, опубликованные в различных журналах, обратили на себя внимание как у нас, так и за рубежом. Его работы висят в кабинетах крупных советских ученых. Выставки его произведений в Москве и Ленинграде пользовались большим успехом.
Как и писатели-фантасты, Андрей Соколов не ставит перед собой задачу создавать картины-предсказания, изобразить то, что увидят космонавты в ближайшем и отдаленном будущем. Создать свой мир, увидеть хотя бы в воображении гигантское многообразие Вселенной, расширить представление о ней, возбудить воображение, заставить человека задуматься, поразиться, заспорить, представить себя в Мире, как частицу его, но частицу разумную, покоряющую и познающую – вот задача художника. Его картины вызывают самые разнообразные чувства и мысли. Вот он какой космос – грозный, величественный, слепящий и – наш! Наш! Наши корабли висят над дикими, нечеловеческими пейзажами, наши машины оставляют следы в кристаллической сверкающей пыли непостижимых планет, мы, люди, стоим на этих скалах и смотрим в зеленоватое марево, таящее загадки.
Чем привлекает нас Соколов, как художник? У него великолепно развито пространственное воображение. Взгляните на диковинные, фантастические конструкции – творения наших потомков. Мы не знаем, что это за сооружения, мы можем только догадываться, каким целям они служат, но как превосходно чувствуется в их странных поворотах, неожиданных формах скрытая целесообразность, мощь, скрытая разумность их создателей. Цветовые контрасты, непривычные и кажущиеся неправдоподобными, подчеркивают странность изображаемых пейзажей, и в их бросающейся в глаза чуждости опять-таки чувствуется богатая фантазия. Соколов широко пользуется цветом, чтобы создать у зрителя впечатление незнакомости материалов естественных и искусственных объектов, которые он изображает. Красноватый отблеск Марса на поверхности его древнего искусственного спутника, зеленый блеск Сатурна, озаряющий скафандры космонавтов, жуткие желто-багровые трещины в коре остывающей звезды, яркий фиолетовый рассвет над неведомой планетой с ее кристаллической растительностью – разве это не будоражит воображение? Не зовет человека туда, «на место»?
Представленная здесь серия репродукций очень характерна для Андрея Соколова. Она как бы утверждает его уверенность в том, что придет время и коммунистическое человечество будет хозяином во Вселенной. Серия охватывает основные вообразимые этапы освоения космоса: от первых следов человека в лунной пыли до старта экспедиции к соседней галактике.
А. Стругацкий, Б. Стругацкий
Очень жаль, что работы художника мало использовались для оформления книг, многие из них просятся на обложки известных фантастических произведений. К примеру, лунная серия (1-3) навевает ассоциации с "Лунными буднями" Гуревича, да и прямо напрашиваются крылатые строчки "на пыльных тропинках". Венерианская тема (5-6) очень напоминает урановую Голконду, вполне конкретные эпизоды с черными скалами и красным кольцом. Правда вездеход не слишком прописан, к тому же во втором случае в подписи к репродукции картины он превращается в автоматическую танкетку. Искусственный спутник Марса (5) также показан в известной книге о жизни в следующем столетии, есть в ней и другой спутник, иной звёздной системы. Впрочем, может быть это охранный спутник древней цивилизации из другой книжки? Исследования колец Сатурна (4,7) также очень напоминают известные страницы.
Наконец картины, изображающие мир голубой звезды (и не только) заставляет вспомнить путешествия "Паруса" и "Альграба", а вид на галактику со стороны –полёт "Лебедя".
Изданные в советское время книжные обложки работы Андрея Соколова можно пересчитать по пальцам. В первую очередь это авторский сборник Владимира Савченко 1960 года. Дебютную книгу Савченко "Черные звёзды" художник оформил полностью, но о Соколове как иллюстраторе фантастики мы поговорим отдельно. Затем три издания книги Иосифа Шкловского "Вселенная, жизнь, разум". Первые два издания (1962 и 1965гг) имеют суперобложку с репродукцией картины Соколова, а третьей, 1987 года издания, вместо супера картины перенесли на фронтиспис. История оформления книги Шкловского заслуживает некоторого разъяснения. В тексте предисловия Стругацких имеется упоминание, что "...его работы висят в кабинетах крупных советских ученых". Действительно, картина "Красный вечер" висела в кабинете тогдашнего президента АН СССР Мстислава Келдыша, что, кажется, и стало основанием для выбора оформления.
В 1965 в издательстве "Мир" выпустили повесть Чэда Оливера "Ветер времени" с обложкой и фронтисписом Андрея Соколова.
В 1977 в "Молодой гвардии" вышел сборник Владимира Григорьева "Рог изобилия". Художник обозначен как А. Соколов, и, зачастую, ассоциируется с Андреем Соколовым. На самом деле автор иллюстраций А.С. Соколов и отношения к А.К. Соколову никакого не имеет, тем более, что оформление данного издания выполнено в совершенно нехарактерной для него манере.
Ещё один сборник зарубежной фантастики "Нэнси"с использованием на обложке работы Соколова "Над Аральским морем" вышел в самый угар перестройки в 1990 году в тоненьком покетбуке серии библиотеки журнала "Огонёк". Картинку сделали черно-белой, а художника так и вовсе не указали.
При желании можно найти ещё пару-тройку научно-популярных изданий семидесятых годов, однако для нас они большого интереса не представляют.
Значительно больше журнальных обложек и внутренних иллюстраций, но это, как говорится, совсем другая история.