Византийская литургическая традиция берет свое начало в богослужебной практике храма Святой Софии в Константинополе. На протяжении последующих веков происходило постепенное развитие данной традиции, жизненный цикл которой не завершился даже с прекращением существования самой Византийской империи в результате взятия Константинополя в 1453 г. К этому времени сложились достаточно четкие контуры византийского обряда, характерные черты которого сохраняются до сегодняшнего дня[1]. После падения Константинополя в XV в. произошло ослабление литургической мысли в Греции. Основное внимание богословов стало уделяться межконфессиональным спорам и изучению литургических источников.
Развитие литургики в качестве науки применительно к византийскому богослужению началось в XVII в. Первые шаги в этом направлении были сделаны многими западными авторами[2]. XVII–XVIII вв. ознаменованы первыми научными описаниями византийских богослужений и комментариями к ним. Среди представителей этой эпохи наиболее известны французские исследователи Жак Гоар, Франциск Комбефиз и Жан Морен, а также английский ученый и церковный историк Джозеф Бингам.
Довольно капитальный труд — «Евхологий», Euchologion sive Rituale Graecorum complectens ritus et ordines divinae liturgiae[3], составителем которого является Жак Гоар[4]. В этом произведении Жак Гоар приводит подробное описание различных богослужебных византийских обрядов с указанием их происхождения. Ученик и последователь Жака Гоара, Франциск Комбефиз[5], обращаясь к творчеству отцов восточной Церкви, издал множество первоисточников по истории Византии, среди которых заметное место занимает «Originum Constantinopolitanum manipulus» (1664).
Особенности совершения церковных таинств на основе анализа древних постановлений и более поздних правил восточной и западной церквей представил в своих произведениях Жан Морен[6]. Ему принадлежат: «Commentarius sacris Ecclesiae ordinationibus»[7], «Commentarius de sacris Ecclesiae ordinationibus secundum antiquos et recentiores Latinos, Graecos, Syros et Babylonios in tres partes distinctus»[8], «Commentarius historicus de disciplina in administratione sacramenti Poenitentiae XIII primus saeculis»[9].
Наиболее значимым трудом Джозефа Бингама является двухтомное издание «Древности христианской церкви»[10], созданное им в период с 1708–1722 гг[11]. В данном труде содержится ряд важных сведений о древнем византийском богослужении.
Стоит отметить, что в России в то же время ярким представителем литургической науки являлся Евфимий — монах кремлевского Чудова монастыря, справщик московского Печатного двора, приводчик, редактор и один из первых специалистов по литургике. Евфимия Чудовского можно считать наиболее плодовитым из восточнославянских книжников своего времени[12]. Им сделано множество переводов с латинского и греческого языков, причем среди прочих работ Евфимия Чудовского для литургической науки наибольшее значение имеет перевод вышеупомянутого «Евхология» Жака Гоара с латыни на церковнославянский язык.
В XIX в. литургика оформляется как отдельная богословская наука. В это время впервые вводятся в научный оборот многие рукописи византийских литургических текстов IX–XV вв., в том числе и Типикон Великой Церкви IX в.; особое внимание уделяется древним толкованиям византийской литургии; публикуются древние памятники с описанием богослужений и таинств. Стоит заметить, что благодаря открытию и изучению рукописей, содержащих литургические памятники, XIX в. можно справедливо считать расцветом литургической науки. Основными представителями этой эпохи в России стали: Иродион Яковлевич Ветринский, протоирей Григорий Сергеевич Дебольский, Василий Иванович Долоцкий, Александр Львович Катанский, Иван Данилович Мансветов, протоиерей Константин Тимофеевич Никольский и Николай Фомич Красносельцев. Стоит отметить, что свой вклад внесли П. Я. Лебедев[13], Е. Г. Нестеровский[14], а также некоторые иерархи Русской Церкви — архиепископ Псковский, Лифляндский и Курляндский Мефодий (Смирнов), Филарет (Гумилевский), архиепископ Черниговский и Нежинский[15], и др. Наибольшее значение в этот период имеет деятельность профессоров Санкт-Петербургской, Московской и Казанской духовных академий. Так, профессор Санкт-Петербургской духовной академии Иродион Яковлевич Ветринский[16] в период 1829–1845 гг. создал пятитомный труд «Памятники древней Христианской Церкви или христианских древностей, с описанием: таинств, богослужения, храмов, праздников, постов, иерархии, разных соборных постановлений и всех обрядов и обычаев, бывших в древней Христианской Церкви»[17]. Материал этого произведения, основанный на данных древних Типиконов, отразил историческое развитие богослужебной традиции.
Протоиерей Григорий Дебольский[18] стал автором нескольких монографий: «Дни Богослужения Православной Кафолической Восточной Церкви»[19], «Краткое обозрение Богослужения Православной Церкви»[20] и «Православная Церковь в ее таинствах, богослужении, обрядах и требах»[21]. В основном статьи прот. Георгия Дебольского были опубликованы в научном журнале Санкт-Петербургской духовной академии «Христианское чтение».
Василий Иванович Долоцкий[22] составил краткие, но точные и основательные записки для студентов академии, которые получили довольно широкое распространение и легли в основу многих литургических исследований, за что В. И. Долоцкого называют основоположником литургической дисциплины[23] в русском духовном образовании. Большинство научно-богословских работ профессора было также опубликовано в журнале «Христианское чтение». Среди наиболее значимых статей в области литургики стоит упомянуть: «О богослужебных книгах», «О чтении Священного Писания при богослужении», «Об обрядах при совершении Таинств и при погребении» и др. К сожалению, составленный им (главным образом, по Бингаму) обширный курс литургики остался не напечатанным[24].
Доктор богословия, Александр Львович Катанский[25] стал основателем школы исторического изучения литургики в России[26]. Его литургические исследования включают: «Очерк истории Литургии нашей Православной Церкви»[27], изданный в 1868 г., «Догматическое учение о семи церковных таинствах в творениях древнейших отцев и писателей церкви до Оригена включительно», 1877 г., «Учение св. Отцев Церкви трех первых веков о таинствах»[28], 1879 г. Неменьшего внимания заслуживают статьи «Обзор древних литургий Запада»[29] и «Очерк истории православной литургии», опубликованные в журнале «Христианское чтение» в период 1867–1878 гг.
Среди научных трудов доктора церковной истории Ивана Даниловича Мансветова[30], посвященных литургической тематике, особое место занимает «Церковный устав (Типик), его образование и судьба в греческой и русской церкви»[31], изданный в 1885 г. Данный труд, по свидетельству А. А. Дмитриевского, «содержит обстоятельное описание всех греческих рукописей»[32]. Среди прочих работ И. Д. Мансветова стоит отметить «Историческое описание древнего Херсонеса и открытых в нем памятников»[33]; «Полный месяцеслов Востока»[34]; «Кондакарий в греческом подлиннике XII–XIII в.»[35]; «К материалам для истории церковного устава»[36] и «Византийский материал для сказания о двенадцати трясавицах»[37].
Один из наиболее ярких представителей литургической науки в России конца XIX в. протоиерей Константин Тимофеевич Никольский создает «Пособие к изучению устава богослужения православной Церкви», претерпевшее семь переизданий еще при жизни автора[38]. Данный труд представляет собой наиболее подробное и доступное пособие для изучения богослужения.
Некоторые древние толкования византийской литургии и так называемые «Уставы» литургии опубликовал византинист и литургист Николай Фомич Красносельцев[39]. Особое внимание исследователь уделял введению в научный оборот рукописей из различных библиотек, при этом сам собрал и описал довольно большое количество византийских литургических текстов X–XV вв. Большое значение в этом отношении имеет изданная в 1885 г. его работа «Сведения о некоторых литургических рукописях Ватиканской библиотеки с замечаниями о составе и особенностях богослужебных чинопоследований, в них содержащихся»[40]. Считается, что именно Н. Ф. Красносельцев открыл и первым ввел в научный оборот Типикон Великой Церкви IX в., который описал в специально посвященном ему труде[41]. Внимания заслуживают и такие труды, как «Патриарх Фотий и Византийское богослужение его времени»[42]; «О древних литургических толкованиях»[43]; «Материалы для истории чинопоследования литургии св. Иоанна Златоуста»[44] и др. Так его труды стали значимой вехой в истории развития литургической науки, в том числе в области изучения литургии византийского обряда.
Бесспорно, самое значимое и видное место среди всех исследований византийской литургической традиции занимают труды Алексея Афанасьевича Дмитриевского[45]. Многократно посещая библиотеки и архивы Афона, Синая, Иерусалима, Константинополя, Афин и иных мест, А. А. Дмитриевский описал огромное количество различных Типиконов и сотни рукописей. Наиболее значимым трудом А. А. Дмитриевского признается «Описание литургических рукописей, хранящихся в библиотеках Православного Востока. Памятники патриарших Уставов и ктиторские монастырские Типиконы»[46]. Вопрос изучения Литургии византийского обряда наиболее обстоятельно раскрыт им в работе «Древнейшие патриаршие типиконы. Святогробский Иерусалимский и Великой константинопольской церкви»[47]. Стоит отметить, что именно на труды А. А. Дмитриевского ссылается большинство исследователей византийского богослужения.
В изучении обрядов и церемоний византийской традиции значимый след оставил Дмитрий Федорович Беляев[48]. В этом отношении интерес представляет труд «Очерки, материалы и заметки по византийским древностям. Кн. II: Ежедневные и воскресные приемы византийских царей и праздничные выходы их в храм Святой Софии в IX–X вв.»[49]. В своей книге Д. Ф. Беляев дает подробное описание константинопольского Софийского собора, а также детально разбирает некоторые особенности богослужения, в которых принимали участие патриарх и император. Таким образом, данный труд дает возможность наглядно представить многие особенности византийского богослужения.
Д. Ф. Беляев в 1894 г. в Иерусалиме вместе с Н. Ф. Красносельцевым познакомились с открытой в Патриаршей иерусалимской библиотеке А. Пападопуло-Керамевсом рукописью №40 «Устав константинопольских церквей». Данное открытие стало существенным дополнением к памятнику X в. — Патмосскому списку Типикона Великой Церкви, который, хотя и стал первым научным открытием полного списка данного устава, но имел довольно существенные недостатки. По выражению А. А. Дмитриевского, «Патмосский Типикон своими многочисленными описками, неправильностями текста, особенно в именах собственных, ставит непреодолимые трудности для изучающих византийский богослужебный ритуал»[50]. В то же время стоит отметить, что на основании данных иерусалимского списка основная часть недоумений Патмосской рукописи решается без каких-либо затруднений. Таким образом, данные открытия позволяют получить вполне точное и целостное представление обрядовых установлений богослужения Великой Церкви в Константинополе и храмах, усвоивших тот же устав. Наиболее полное и разностороннее описание этой рукописи представлено в статье Д. Ф. Беляева «Новый список древнего Устава константинопольских церквей»[51].
Все же стоит отметить, что Иерусалимская рукопись №40[52] представляет изложение порядка церковных служб и во многом повторяет уже известный Типикон Великой Церкви. В то же время ценность более позднего Типикона заключается в том, что, благодаря его данным, можно сопоставлять между собой содержание иных уставов.
Не менее ценным и значимым является еще один список устава Великой Церкви — рукопись №104, обнаруженная в Дрезденской королевской библиотеке. Описание этой рукописи находится в трудах Ф. Шнорра фон Королсфельда, который указывает, что помимо фрагментов Священного Писания и Синаксаря, в рукописи «изложены также последования или чины Великой церкви, при совершении священнодействий»[53]. Относительно содержавшихся в этой рукописи данных следует сказать, что в ней представлены не только актуальные для времени ее создания обряды, но и прекратившие свое существование, что придает материалам, содержащимся в данной рукописи, особую историческую и литургическую ценность. Оценивая значимость Дрезденской рукописи и ее вклад в научное изучение византийского богослужения, А. А. Дмитриевский обратил внимание на то, что она дала возможность в более полной мере изучить религиозный быт древней Византии[54].
Большое значение для развития литургической науки представляют собой исследования русских литургистов XIX — начала XX вв., среди которых наиболее значимый вклад сделали Алексей Афанасьевич Дмитриевский, Александр Иванович Алмазов, Михаил Николаевич Скабалланович, Иван Алексеевич Карабинов, протоиерей Сергий Муретов, Александр Александрович Васильев, протоиерей Михаил Орлов, протоиерей Александр Петровский и др.
В это время особое внимание уделяется изучению богослужебного устава храма Святой Софии, чина Проскомидии, различных чинопоследований византийского Евхология, анализируются рукописи богослужебных текстов, в том числе и самих Евхаристических молитв.
Ряд работ, посвященных редко применимым чинопоследованиям византийского Евхология[55], был написан Александром Ивановичем Алмазовым.
Михаил Николаевич Скабалланович уделял особое внимание изучению Священного Писания, оставив значимый труд в области литургики — «Толковый Типикон: объяснительное изложение Типикона с историческим введением»[56], который неоднократно переиздавался как до революции, так и в наше время. Одна из глав Типикона посвящена византийской традиции богослужения по уставу храма Святой Софии.
Труд в области изучения литургии «Евхаристическая молитва анафора: опыт историко-литургического анализа»[57] принадлежит Ивану Алексеевичу Карабинову[58]. В данной работе описана история формирования центральной молитвы православного богослужения, а также представлен детальный разбор ее содержательных особенностей.
Заслуживают внимания труды протоиерея Сергия Муретова[59], основной литургический интерес которого был направлен на изучение чина Проскомидии, в том числе в византийской традиции. Особо стоит выделить его работы «Исторический обзор чинопоследования проскомидии до “Устава литургии” Константинопольского Патриарха Филофея: опыт историко-литургического исследования»[60]. Данная работа представляет собой совокупность посвященных этой теме статей. Неменьшее значение имеют статьи прот. Сергия «К материалам для истории чинопоследования литургии»[61] и «Чин проскомидии в Греческой церкви с XII до половины XIV в. [до патриарха Филофея]»[62].
Александр Александрович Васильев[63] оставил след в изучении византийской богослужебной традиции своей статьей «О греческих церковных песнопениях»[64], в которой он рассматривает песнопения византийского периода, историю их изменения и некоторые музыкальные особенности, а также анализирует исследования западных католических монахов в данной области.
Протоиерей Михаил Орлов[65], специализируясь в области греческого языка и сравнительного языкознания, сделал вклад в литургику произведением «Литургия святого Василия Великого»[66], в котором проанализировал многие древние греческие рукописи богослужебных текстов. Произведение протоиерея Александра Петровского[67] «Святитель Иоанн Златоуст и его Литургия»[68] представляет собой обзор процесса формирования чинопоследования Литургии свт. Иоанна Златоуста. Автор обращает внимание на то, что отличие Литургии Иоанна Златоуста от Литургии Василия Великого заключается в содержании евхаристических молитв, в то время как сам обряд литургии сохранился таким, каким был принят в той или иной церковной области.
Основным трудом протоиерея Корнелия Кекелидзе[69] в области изучения византийской Литургии можно назвать «Литургические грузинские памятники в отечественных книгохранилищах и их научное значение»[70], в котором автор затрагивает тему византийской Литургии несколько вскользь. Он рассматривает некоторые части византийской Литургии, называя ее константинопольской с X–XII вв., т. к. на рубеже X и XI в. они начали служиться в Грузии наряду с Литургией Апостола Иакова, принятой в Грузии еще в давние времена от Сирийской и Александрийской Церквей. Стоит отметить, что данный труд высоко оценил профессор А. А. Дмитриевский, который активно поддерживал научный интерес ученого в этой области.
Стоит упомянуть архимандрита Киприана (Керна)[71], основными направлениями научной деятельности которого были патрология, литургика и пастырское богословие. В области изучения Литургии заслуживает внимания его труд «Евхаристия»[72], впервые изданный в Париже в 1947 г., в котором архимандрит Киприан обобщил публикации многих русских и западных литургистов.
Отдельного внимания заслуживают труды протопресвитера Александра Шмемана[73], который получил степень доктора богословия за диссертацию «Введение в литургическое богословие»[74], защищенную в 1959 г. в Свято-Сергиевском православном богословском институте. Основным направлением его литургического интереса стало изучение аспектов Евхаристии, которые «сыграли большую роль в развитии православной литургики XX в. Они помогли взглянуть по-новому на богослужебную традицию, доставшуюся Православной Церкви в наследство от Византии»[75].
Свой вклад в развитие исторической литургики внес Николай Дмитриевич Успенский[76]. Ему принадлежит большое количество научных статей, в которых уделено внимание истории и богословским аспектам Литургии. Ему принадлежат «Молитвы Евхаристии св. Василия Великого и св. Иоанна Златоуста (в чине православной литургии)»[77] и «Анафора (опыт историко-литургического анализа)»[78], а также ряд статей «Византийская Литургия (историко-литургическое исследование)»[79], опубликованных в период с 1980 по 1985 гг.
Среди западных исследователей литургики конца XIX — начала XX в. стоит выделить замечательного деятеля литургической науки Антона Баумштарка, автора более 500 публикаций по Литургии византийского обряда[80]. Именно он считается основоположником[81] методологии исторической литургики и является автором фундаментального труда «Сравнительная литургика. Принципы и методы исторического исследования христианского богослужения»[82]. В своих лекциях Баумштарк изложил теорию правил литургического развития; выделенные им основные принципы и методы включали генетический подход к обрядам, сохранение ядра при изменяемости отдельных частей, сравнительный метод (в разных традициях).
Вторая половина XX — начало XXI в. ознаменованы формированием римской литургической школы. Так, во второй половине XX в. принципы Баумштарка легли в основу деятельности Папского восточного института в Риме[83], который является одним из центров исследований Литургии восточного обряда.
Один из трех фундаментальных трудов Хуана Матеоса — исследование о чтении Священного Писания в византийском богослужении «La Célébration de la Parole dans la Liturgie Byzantine. Etude historique»[84], переведенное на русский язык под названием «Служение слова в византийской Литургии»[85].
Обширная библиография другого представителя римской школы, ученика Хуана Матеоса Мигеля Арранца включает исследования, посвященные отдельным частям Литургии византийского чина. Среди прочих работ особое внимание заслуживают «Избранные сочинения по Литургике в 5 т: Т. 1: Таинства Византийского Евхология: ист. опыты; Т. 2: Таинства Византийской; Т. 3: Евхологий Константинополя в начале XI в. и Песенное последование по требнику митрополита Киприана; Т. 4: Византийский монашеский постриг; Т. 5: Введение в таинства Византийской традиции»[86]; «Как молились Богу древние византийцы: суточный круг богослужения по древним спискам Византийского Евхология»[87], курсы по истории Литургии — «Исторические заметки о чинопоследованиях таинств: по рукописям Греческого Евхология»[88]; «Историческое развитие Божественной Литургии»[89]; «История Типикона»[90], а также общий труд «Основные этапы византийской Литургии. Палестина, Византия, Русь. Историческое эссе»[91].
Труд своего учителя, Хуана Матеоса, продолжил Роберт Тафт в произведении «История Литургии Иоанна Златоуста»[92]. Среди огромного числа публикаций стала классикой и переведенная на несколько языков книга «Византийский церковный обряд»[93]. Подробно рассматривая в своем исследовании самые различные аспекты византийской Литургии, Роберт Тафт выделяет пять основных этапов развития византийского обряда:
- палео-византийская, до-Константинова эра, о которой нам мало что известно;
- «имперская фаза» периода поздней античности или патристики, особенно со времени правления Юстиана I (527–565) и его непосредственных преемников. Это период создания соборного богослужения, который просуществовал еще некоторое время спустя после латинского завоевания (1204–1261), совпадая таким образом с третьей и четвертой фазами;
- «темные века» с 610 — ок. 850 г., особенно период борьбы с иконоборчеством (726–843), кульминационный момент которой — студийская реформа;
- собственно студийская эра;
В рамках каждого периода Р. Тафт проводит детальный анализ развития богослужения, в конечном итоге признанного «византийским обрядом»[95].
Восточная литургическая традиция Древней Церкви, армянское богослужение, евхаристическая анафора свт. Василия Великого стала научной специализацией еще одного ученика Х. Матеоса, Габриэля Винклера. Литургия византийского чина вошла в научные интересы Франца ван де Паверта, Габриэля Бертонье, Севастия Ханераса[96]. Среди других приверженцев Римской школы стоит упомянуть Стефано Паренти, Елену Велковску, Жозефа Маи[97], Чезаре Жираудо и исследователя лекционария коптской традиции Уго Занетти[98].
Среди других авторов Римской школы вне PIO выделим Павла Мейендорфа[99], диакона Андрея Лосского[100], помимо ряда статей издавшего неопубликованные части Византийского Типикона с анализом литургической части, архиепископа Иова (Гетча), издавшего толковый типикон Литургии византийского чина[101], священника Генриха Жозефа Папроцки, автора книги «Происхождение и толкование византийской литургии»[102], Севериана Салавилля, издавшего критический текст творений Николая Кавасилы[103]. Ряд литургических исследований принадлежит Альфонсу Раэсу, включая труд «Восточные литургии, общие понятия, основные элементы»[104]. Доминиканец Ирине-Энри Далмэс издал книгу «Литургии Востока»[105], а другой доминиканец — Пьер-Мари Ги наряду с другими публикациями является автором «Литургии в истории»[106]. Специалистом по армянским литургическим манускриптам с обширной библиографией является Шарль Рену. Х. Энгбердингу[107], ученику Баумштарка, помимо ряда других работ по литургике, принадлежат исследования о происхождении и эволюции восточных анафор, прежде всего анафоры Василия Великого.
Исследования в области литургики ведутся также на греческом, сербском, румынском и болгарском языках. Наиболее известные греческие литургисты — Панайот Трембелас, чьи работы включают монографию по истории раннехристианского богослужения, а также ряд критических изданий источников[108] и Иоанн М. Фундулис.
Наиболее известный сербский литургист и историк церковного искусства — Лазарь Миркович, один из основных трудов которого — монография о православных праздниках[109].
Протоиереи Петре Винтилеску и Ене Браниште — известные современные румынские литургисты. Работы протоиерея Петре Винтилеску включают «Курс по истории Литургии»[110], в то время как протоиерей Ене Браниште является автором ряда учебников по литургике[111], а также работы «Литургия с элементами церковного искусства»[112].
Стоит обратить особое внимание на работу немецкого исследователя Шульца Ханса-Иоакима (Shulz H. J.) «Византийская Литургия: значения символов и свидетельство веры»[113]. Х.-И. Шульц в области изучения Литургии византийского чина специализируется на тщательном изучении литургических текстов научными методами с опорой на источники, фокусировке на эволюции богословия Таинств Церкви, начиная с IV в., и на толкования Литургии значительными комментаторами[114]. В своем превосходном исследовании византийской Литургии «Византийский церковный обряд»[115] ученый продемонстрировал, что одной из отличительных черт византийского обряда является тесная взаимосвязь литургического символизма (обрядовой церковной службы), литургического обрамления (архитектуры и иконографии) и литургической интерпретация (мистагогии).
Вопрос изучения Проскомидии, чина, предваряющего Божественную литургию, рассмотрел Мандала М. в своей работе «La protesi della liturgia nel rito byzantino’greco»[116].
В России XXI век ознаменован научными исследованиями различных аспектов богослужения византийской традиции, которые включают в себя историю чинопоследований, структурных изменений в богослужении, символическое значение храма и многое другое. Все эти аспекты по большей части отражены в трудах Алексея Мстиславовича Пентковского и священника Михаила Желтова.
В ряду прочих научных работ Алексея Мстиславовича Пентковского[117] особенного внимания заслуживают следующие статьи: «Византийское богослужение»[118]; «Византийский храм и его символическая интерпретация в I тысячелетии»[119]; «Константинопольский и иерусалимский богослужебные уставы»[120]; «Студийский устав и уставы студийской традиции»[121]; «Чинопоследования хиротоний в византийских Евхологиях VIII–XII вв.»[122]; «Антиохийская литург. традиция в IV–V ст.»[123]; «Иерусалимский устав в Константинополе в Палеологовский период»[124]; «Ктиторские Типиконы и богослужебные Синаксари Евергетидской группы»[125]; «Byzantine Liturgical Typika from Southern Italy (X–XIV sec.)»[126] и многие другие, которые в совокупности дают достаточно широкое представление об особенностях византийской литургической традиции.
В своих статьях, посвященных истории богослужения и развитию церковного устава, священник Михаил Желтов[127] рассматривает и объясняет происхождение многих элементов Литургии, указывая на факты в истории, при которых произошли включения в чин Литургии таких элементов богослужения, как «Единородный Сыне…», «Символ веры», «Херувимская песнь», «Да исполнятся уста наша…», «Заамвонная молитва», обстоятельно разбирает особенности чина Литургии, в том числе и в византийской традиции с VIII по XVI в., а также представляет наглядный обзор видоизменений структуры Литургии, начиная с истории богослужения ранней церкви, до формирования современной практики совершения Литургии.
В настоящее время интерес к Византийскому чину Литургии не ослабевает как среди отечественных, так и среди западных ученых, публикуются отдельные статьи молодых авторов, переиздаются источники и ставшими классиками авторы. Весь объем ставших доступными материалов открывает путь как для узкоспециальных, так и междисциплинарных исследований православного богослужения.
Источник: Богослов.Ru