Известное заблуждение: Оруэлл — автор двух произведений — антиутопии «1984» и сатирической повести «Скотный двор». Однако упускать блок его реалистических романов — наносить серьёзный удар читательскому багажу. В этой статье поговорим о незаслуженно забытом произведений британского писателя «Да здравствует фикус!» и о том, как полюбить обывателей.
Действия романа, опубликованного в 1936-м году, разворачиваются двумя годами раньше (очевидно, что написано оно на злобу дня и по горячим следам). Главный герой — Гордон Комсток, «хорошо образованный и достаточно умный молодой человек», на пороге тридцатилетия. И его, как всякого порядочного человека в этом возрасте, обуревает горький вопрос: «О такой ли жизни я мечтал?»
Очевидно, что нет. Однако именно к такой жизни Гордона привёл его бунт против бога денег, которому подвластен весь современный — как Оруэллу, так и нам — мир. Главный герой отказался от «хороших мест», на которые молились его тетушки с дядюшками, от циничного марша по головам во имя наживы, от пестования материальных ценностей и от самих зелёных бумажек. Гордон Комсток — поэт! Но что же он за это получил?
Довольно жалкое существование. Он продаёт книги в потёртой лавчонке и получает минимальный оклад, снимает комнатушку — а по сути, неряшливый чердак — у привередливой мамаши Визбич, тайком от неё заваривает дополнительную кружку чая, а на досуг либо времени не остаётся, либо денег нет.
Неудивительно, что, оказавшись, в столь безысходном и тяжёлом положении Гордону то и дело мерещится рев боевых самолётов, которые вот-вот разбомбят Лондон. Этот мотив разрушения четко определяет отношение главного героя к окружающему миру: он его ненавидит. Всюду приходится сталкиваться с презирающими бедняка взглядами, женщины вообще не обращают на него никакого внимания, однако самое главное — повсеместные рекламные билборды. Стоит взглянуть на них, как тут же в сознании Гордона оживает военная авиация и готовится разносить Лондон в щепки. У поэта в голове не укладывается, как наша цивилизация потомков Гомера и Шекспира смогла докатиться до подобострастного воспевания од Супер Супу.
К слову, о поэзии. Первый сборник стихотворений Гордона «Мыши» (какое говорящее название!) приносит автору упоминание в литературном приложении «Таймс»: «поэт столь много нам обещающий». Однако успеха за этим не следует. И вскоре Гордону остаётся только с горечью наблюдать, как пылится его сборник на полках книжных магазинов. Так, классический конфликт поэта и государства перетекает в новую, чисто экономическую сферу.
Деньги, деньги, деньги…
Гордон все проблемы видит в них. Нечем заняться вечером? Так это денег нет. Не сходить с девушкой в ресторан? Если бы было несколько лишних фунтов, то разумеется… И по началу кажется, что аргументы его справедливы, однако затем Оруэлл мастерски показывает, как человек становится слепым рабом собственных убеждений: Гордон объявляет, что Розмари, которая души в Гордоне не чает, не хочет заниматься с ним любовью из-за… денег. Всюду подлости бизнес-бога, а там, где их нет, Гордон с лихвой их додумывает.
Отсюда вытекает логичный вопрос: если устал от бунта, не самое ли время от него отказаться? Всё не так просто. На сторону обывателей Гордон, как поэт, перебираться не хочет. Они ему видятся не более, чем «толпой клерков» с их «дрожью и шёпотом». Ограниченный класс, пресмыкающийся перед денежным богом — вот, кто они. Даже своеобразный символ для кабалы эти мещане умудрились придумать — фикус. И миллионы маленьких, но опрятных квартирок увенчаны подоконным фикусом, выглядывающим на улицу. На Гордона Комстока, великого бунтаря. И его долг, как творческого человека, сделать слепок этого взгляда. Так рождается поэма «Прелести Лондона» (и вновь: как едко, но метко!).
И этот момент, который должен был стать поворотным в писательской карьере Гордона, поворачивает его в неожиданную сторону. Сторону обывательства. Он мучается на гадкой и плохо оплачиваемой работе, его не публикуют, а деньги на свидания с Розмари он вынужден занимать у сестры, которая и без того живёт от получки до получки. Ступор в написании поэмы заставляет Гордона взглянуть на обывателей по-другому: увидеть в них не ограниченных существ, а людей, которые даже в сложных обстоятельствах всегда могут удержать пусть и скромное, но благополучие домашнего очага. Фикус, в глазах Гордона, становится не символом добровольного рабства, а символом стойкости и долговечности. Деятельным и тяжёлым трудом обыватели добиваются достатка, а листья фикуса его оберегают.
Гордон выбрасывает недописанную рукопись в яму. Гул военных самолетов навсегда стихает.