— И когда ты мне об этом собирался сказать?
На пороге Антона Илантьева ждал сын, Денис, - всклокоченный и злой.
— О чем? — Антон стянул с плеч пальто, сбросил туфли.
— Не смей увиливать! — взвизгнул сын у него за спиной. У парня началась ломка голоса, и он изменялся в самый неподходящий момент. Вот как сейчас.
Антон уже понял, что бури не избежать, и то, о чем болело в предчувствии сердце, сейчас неминуемо произойдет. И эта неминуемость и неотвратимость как-то успокаивали. «Зато жив и здоров», — привычный разум сразу подкинул что-то положительное в качестве компенсации разгорающегося конфликта.
— Я убираю вещи на место… — отозвался безмятежно. — В чем проблема, сын?
Он направился в спальню, на ходу расстегивая рубашку и расслабляя узел галстука. Денис появился в дверях, Антон отметил, что парень не на шутку взбешен — глаза горят, на бледных щеках алый румянец, будто при гриппе. Спросил озабоченно:
— Ты нормально себя чувствуешь?
— Нет… — Сын выдохнул. Активировав экран сотового, сунул его под нос отцу. Антона будто ледяной водой окатило — на фото были он и его недавняя знакомая Виктория, мило беседовавшие у машины. Это было вчера, они снова встречались во время обеда, Тори поделилась информацией по спектаклю, принесла перечень необходимых костюмов и инвентаря. Кое-что было снабжено рисунками на вырванном из тетради клетчатом листе. Он ведь обещал помочь с костюмами, вот и огребался теперь. Но на фото они с Викторией выглядели так, будто у них роман.
«А у нас нет?» — спросил себя и тут же одернул — нет, конечно. Просто деловые отношения, общий проект. Ракурс был такой, словно Виктория увлеченно слушала его — на губах играла мягкая улыбка, руки расслаблены, а взгляд обращен на Антона. Лицо Илантьева при этом оказалось в тени. А потому, что именно он говорил и с каким выражением лица — было неясно.
Антон поймал себя на мысли, что с удовольствием разглядывает Викторию — на фото солнце подсвечивало ее волосы, добавляя им рыжину, ей это шло. Интеллигентная, интересная девушка, увлеченная.
— Молчишь?! — Денис выдернул его из раздумий, перелистнул кадр в галерее — там снова Антон и Тори, только теперь в кафе, голова к голове. Фото сделано с улицы. И снова выглядело так, будто о чем-то мило воркуют. Разве что не целуются.
Илантьев посмотрел на сына:
— Ты за мной следишь?
Денис вспыхнул:
— И это все, что ты мне хочешь сказать?! — голос парня снова изменил ему и сорвался на визг.
Антон взял с полки футболку, натянул ее через голову. Он пытался понять, на сколько неправильно это все могло выглядеть — их общение с Тори. Дело в том, что ему и в голову не пришло, что могут быть какие-то разнотолки — да и в конце концов, не в средневековье же живем! Поэтому свой ответ он начал именно с этого:
— Я многое могу сказать, но сперва хочу напомнить, что я взрослый человек, и вовсе не обязан перед тобой отчитываться с кем и когда встречаюсь. — Он посмотрел на сына, добавив: — И по какому поводу.
У парня окаменело лицо — не такой ответ он ожидал.
— Так у тебя с ней роман? С этой теткой? — Денис презрительно прищурился. — То-то я думаю, что за фигня с этим новым проектом, а ты просто придумал способ склеить новую подружку...
Антон как раз переодевал брюки, менял на домашние джинсы. Услышав "тетка" в адрес Виктории замер.
— «Теткой»? Это ты о Виктории? — он развернулся. — Сын, мне не нравится, когда ты в таком тоне отзываешься о взрослых.
— Да мне пофиг, что там тебе нравится, а что нет! — вспылил сын. И бросил обидное: — Кобель ты, вот ты кто! Я думал все, мачеха сдохла, угомонишься. К матери вернешься. Зачем еще в эту дыру возвращаться, как не за этим?! Терпел эту идиотскую школу, эти идиотские закидоны твои, ждал, когда же ты объявишь о своем намерении. Дождался…
Он говорил так осознанно, так зло, что Антон сперва остолбенел — он не знал, что его сын может так говорить и думать.
— Денис, ты что такое говоришь? При чем здесь твоя мать… Как тебе не стыдно.
— Это мне стыдно?! — опять взвизгнул сын. — Это тебе должно быть стыдно, без бабы и дня прожить не можешь. Только одну на кладбище спровадил, уже новую в постель тащишь!
Антон размахнулся и ударил. Пощечина получилась звонкой, будто треснувшее зеркало. Они стояли с сыном по разную сторону этой трещины, и не дышали. Один — схватившись за полыхавшую огнем щеку. Другой — чувствуя, как отсыхает ладонь, ударившая — впервые — сына.
— Ненавижу, — коротко выдохнул тот. ©Евгения Кретова "Пощечина"