Ох, и запутанная жизнь пошла. Вот раньше я всегда думал, что в нашей многонациональной стране живут две национальности: русские и нерусские. Причем по Сталину-Брежневу выходило, что все должны жить одинаково «Черненко». И так и жили. А тут вдруг выяснилось, что у нас живут еще, например, армяне и азербайджанцы. Откуда они взялись? И даже латыши и эстонцы. Елки-палки. И везде такое началось, что сейчас осталось одно спокойное место — Северный полюс. И то там два белых медведя грызутся. Потому что один вроде бы желтее другого.
И чувствую я, с американцами мы подружимся, а сами внутри передеремся. Так что американцам дружить будет не с кем.
Очень запутанная жизнь. Я сына перед сном на горшок посадить не могу. Наотрез отказывается. Говорю ему:
— Так ведь обмочишься ночью.
— Ну и что,— говорит,— хоть и обваляюсь! А свобода дороже.
Очень сложная жизнь. Я сам всегда себя русским считал. И по паспорту, и по морде. Но недавно объявился у меня родной брат — грек из Финляндии. По фамилии Кобылец-Оглы. Отыскал он меня где-то на Урале и с порога закричал:
— Коля, я ж твой родной брат Вася, грек из Финляндии.
Я спрашиваю:
— У тебя какая фамилия, Вася?
Он говорит:
— Кобылец-Оглы.
Странное дело — моя фамилия. Но я же чисто русский, а он чистый грек из чисто Финляндии. Я засомневался. А он разворачивает бумагу, и там написано: «Генеалогическое древо рода Кобыльцов-Оглы».
— Вот,— говорит,— смотри, здесь все твои бабки-прабабки и дедки-прадедки.
Я как глянул — у меня лысина поседела. Оказывается, одна прабабка у нас азербайджанка была. У меня кровь сразу закипела и невольно слова вырвались:
— Умру, но не отдам Карабах этим армянам.
А брат Вася дальше в листочек пальцем тычет. Я смотрю — а там прадед мой армяном числится.
— Ах ты,— говорю,— Карабахх-ты,— говорю,— умру, но заберу Карабах у азербайджанцев.
Но тут прабабка-азербайджанка во мне опять заговорила, и у меня в крови такая война между армянами и азербайджанами пошла, что я сам себе морду бить начал. А брат Вася меня разнял, успокоил и говорит:
— Смотри дальше.
Я смотрю. Второй прадед — латыш. И я сразу почувствовал такое недоверие к этим русским. Нашим латышским воздухом дышат, в нашем море купаются. Все, говорю, отделяемся, хватит, намыкались. Долой рубли! На наши латышские доллары жить будем. Янки, прочь из Вьетнама, Свободу рабыне Изауре. А потом думаю, а как же с точки зрения меня, русского? И тут опять такая во мне схватка началась, что я родной зад начал рвать на две равные части.
А брат Вася опять меня разнял и дальше листочек показывает. Я, говорю, брат Вася, не буду я дальше смотреть. Иначе я сейчас сам себя убью, зарежу, повешу, уничтожу и утоплю. Он говорит, да посмотри! Интересно же свои корни узнать. Я думаю, последний раз взгляну, кто там у нас третий прадед был, и все. Взглянул и сказал:
— Так це шо ж теперь робыты? И за кого же тепер воюваты?
А брат Вася говорит:
— Но самое интересное — это кем у нас третья прабабка была. Взгляни.
Я говорю:
— Не буду!
— Да ты взгляни, кем она была?
— Кем? — говорю.— Обезьяной?
— Нет.
— А кем? Негром?
— Да нет, она была русской.
— Русской? Прабабушка моя родная! Одна ты у меня осталась. Спасибо тебе, моя милая. Вася, выбрось бумажку, не морочь мне голову.
Посадил я Васю за стол и сказал тост: — Что главное в узбеках? Правильно, помидоры. И вообще витамины. В белорусах — мясо. А в нас русских — идеология. А что, если накормить всю страну мясом и витаминами вместо идеологии? И вообще, сделать жизнь прекрасной и удивительной. Ну если у всех всего навалом, какая разница, что там в паспорте в графе «национальность»? Хоть олень. Лишь бы человек был хороший. Так давай, Вася, выпьем за то время, когда у нас у всех будет одна национальность — счастливые.