В августе 1812 года москвичи увидели развешанные по городу «афиши» за подписью генерал-губернатора Федора Ростопчина, говорилось: «Не бойтесь ничего: нашла туча, да мы ее отдуем; все перемелется, мука будет; а берегитесь одного: пьяниц да дураков: они, распустя уши, шатаются, да и другим в уши врасплох надувают. Иной вздумает, что Наполеон с добром идет, а его дело кожу драть: обещает все, а выйдет ничего… И для сего прошу: если кто из наших, или из чужих станет его восхвалять и сулить и то и другой, то какой бы он ни был, за хохол да на съезжую!» Под «надуванием ушей» имелось в виду распространение панических слухов (говоря современным языком – фейков) и всякого рода заявлений будто французы хотят «освободить Россию», а под «съезжей» - камера, в которую следовало отправлять самих распространителей. Уже тогда подобная деятельность во время военных конфликтов считалась серьезным преступлением.
Спустя столетие, во время Первой мировой войны, данному вопросу тоже было уделено серьезное внимание. Так, 4 августа 1914 г. нижегородский губернатор Виктор Борзенко призвал граждан забыть обо всякого рода недовольствах и забастовках, ибо «ответственность перед богом за подобные злодейства будет непомерной». Спустя два дня он издал приказ о введении в губернии положения чрезвычайной охраны. Отныне сопротивление властям, оскорбление войск и полиции, оглашение порочащих сведений о царственных особах и т.д. приравнивались к военным преступлениям со всеми вытекающими последствиями. Аналогичные меры были приняты в большинстве регионов. К примеру, в сибирских губерниях положение чрезвычайной охраны ввели 29 августа. Повсеместно было запрещено распространение антиправительственных сообщений, сведений, содержащих военную тайну, слухов, сеявших панику и возбуждающих общественную тревогу. Нарушители могли безо всякого суда подвергаться либо аресту на 3 месяца, либо огромному штрафу в 500 рублей (средняя зарплата тогда была 37 рублей). Но в целом, тогдашнее законодательство все же было довольно либеральным. Например, в газетах печатались безо всяких купюр интервью кайзера Вильгельма II и даже рассказывалось в позитивном свете о жизни в оккупированных противником городах.
Когда началась Великая Отечественная война, достаточно быстро встала проблема борьбы как с паническими слухами, так и с результатами вражеской пропаганды. Типичный тому пример, события 20 – 22 июля 1941 г. в Дзержинске. Заведующий городским радиоузлом А.А. Степанов систематически пьянствовал, вследствие чего допустил на дежурство неопытную подсобную работницу. Та по ошибке включила в городскую сеть германскую радиопередачу, транслировавшуюся на русском языке. Всю ночь жители слушали сообщения о победах Вермахта и безнадежном положении Советского Союза. А уже спустя несколько дней горотдел НКВД сообщал в местный горком партии: «За последнее время в г. Дзержинске появились носители пораженческих слухов, восхваляющих гитлеризм, восхваляющих жизнь в фашистской Германии». Всего были арестованы девять человек. Так, Ефим Захаров «восхвалял гитлеризм и клеветнически отзывался о жизни в СССР». А Александра Курепова на территории рынка открыто выступала среди группы населения с восхвалением германской армии...» Некая М.Н. Котова, слушая на площади сообщение из репродуктора, заявила, что «Гитлер будет в Москве 10 августа, что у него хватит хлеба на 25 лет и что Германия значительно лучше вооружена, чем СССР». И таких примеров по всей стране было великое множество. И это не говоря уже о совершенно бредовых слухах вроде тех, что немцы бомбят Москву батонами колбасы сахаром, а Сталин сбежал куда-то в провинцию и для маскировки ходит там в лаптях и тряпье!
В общем, указ Президиума Верховного Совета СССР от 6 июля об ответственности за распространение ложных слухов, возбуждающих тревогу среди населения, появился не на пустом месте. Виновные по приговору военного трибунала карались лишением свободы на срок от 2 до 5 лет. Бытует мнение, что по данному закону сажали всех подряд за любую интерпретацию событий, расходящуюся с официальной. В действительности арестовывали по большей части лишь тех, кто в буквальном смысле «возбуждал тревогу», публично высказывая свои суждения на работе, в трамвае или в очереди за хлебом. По данным прокуратуры СССР, за четыре месяца действия указа (с июля по ноябрь 1941 г.) в стране к уголовной ответственности было привлечено 1423 человека, но только 513 из них в тыловых районах. Учитывая масштабы тогдашних событий (тяжелейшие военные поражения, нехватка продовольствия, массовая эвакуация), получается капля в море. В дальнейшем проблема пошла на спад, у народа банально выработались защитные психологические механизмы (как от вражеской пропаганды, так и от военных тягот в целом). Как видим, спустя 82 года методы и цели войны против России особо не изменились (та же война фейками, то же «возбуждение тревоги»), поменялись только технологии.
Журналист Стражи Родины - Дмитрий Дегтев